О наследственной недвижимости Татьяны Мироновны Любищевой я конечно уже писал, поскольку просто невозможно обойти вниманием ее оригинальные представления о том, как именно надо перестраивать доходную недвижимость. Оная досталась ей после смерти почтенного родителя – крупного лесопромышленника и столичного домовладельца Мирона Петровича Лисенкова. Ее супругом был тоже человек отнюдь не бедный – представитель еще одной известной в «лесном» бизнесе фамилии, владелец собственной специализированной биржи и член совета Общества взаимного кредита Павел Алексеевич Любищев. Одним словом, Татьяна Мирновона могла многое себе позволить, но модные архитектурные проекты, похоже были ее особым увлечением. Среди заказов Любищевой, можно обнаружить и массивное необарокко в исполнении известного петербургского архитектора Ипполита Александровича Претро, и авторский модерн, разработанный архитектором Собственной Его Императорского Величества канцелярии Георгием Павловичем Хржонстовским. Но про эти дома состоятельной наследницы речь уже была, а вот до рассказа еще об одном проекте Хржонстовского, выполненном для этой заказчицы все не доходили руки…
Солидный участок в районе старой Коломны, на Канонерской улице, как и другие участки, стал исключительной собственностью Татьяны Мироновны после передела наследства с ее братом и сестрами в 1910-м. И после первого опыта по перестройке недвижимости на Петербургской набережной, где собственно и проживала чета Любищевых, затея со строительством нового дома в Коломне стала ее вторым архитектурным экспериментом. Для реализации проекта опять был приглашен Георгий Павлович (который, к слову, тоже поселился в доме Любищевых на набережной, построенном по его проекту). Правда ни о каком модерне речь уже не шла. Два здания разделяло всего четыре года, но архитектурные моды уже изменились, а заказчица очень чутко относилась к таким вещам. В Петербурге стремительно набирала популярность неоклассика и Георгий Павлович сделал все, чтобы этой тенденции соответствовать. Правда, в силу особенностей участка и необходимости обеспечить его максимальную доходность, «идеальной симметрией» пришлось пожертвовать, но все остальное было безусловно «в стиле».
Характерные ризалиты фасада, украшенные сдержанной «классической» лепниной, монументальные строгие входные группы парадных с монограммой владелицы, полуколонны на уровне последнего, пятого этажа, и непременные барельефы (почему-то на тему «свободных искусств»).
Парадные тоже были оформлены соответствующим декором. «Римские» букрании в лепнине, набиравшие популярность лестничные ограждения с «венками лавра», расстекловка окон… и даже камины, с тематическим оформлением. Впрочем сама компоновка парадных была разной и отнюдь не оригинальной. Одна – довольно тесная с типичной лестницей, вынесенной в отдельный дворовый объём, была ориентирована на не самых состоятельных арендаторов.
Другая – совмещенная с боковым флигелем и рассчитанная на одну квартиру на каждом этаже, предназначалась для более солидных квартиросъёмщиков.
К слову в квартирах можно обнаружить вполне модерновую лепнину, уже совсем плохо «вязавшуюся» с общей концепцией Хржонстовского, но вероятно отвечавшую вкусам жильцов…
Мода модой, но задачу получения максимально возможных доходов никто не отменял.
Самое интересное, что все эти архитектурные опыты Любищевой, судя по всему, очень точно совпадали с запросами столичной публики в определенное время, окупались и вполне успешно выполняли свою доходную функцию. Все три упомянутых в тексте здания оставались собственностью Татьяны Мироновны вплоть до 1917-го. После революции Любищевы уехали за границу, а вот «придворный архитектор» Хржонстовский остался в Петербурге, вполне адаптировался к новой власти и скончался во время Блокады, в 1942-м в собственной квартире на Петербургской набережной в доме, некогда принадлежавшем Татьяне Мироновне Любищевой…
Такое вот небольшое дополнение к старой теме.