За окном февральские сумерки окрашивали небо в серый цвет. Перрон был заполнен людьми с чемоданами и сумками. Нина Петровна поправила шерстяной шарф и достала билет. Вагон номер пять, купе восемь, нижняя полка. Она специально покупала билет заранее - в семьдесят лет не очень удобно забираться наверх.
Проводница проверила документы и пропустила в вагон. Нина Петровна неторопливо двинулась по проходу, считая купе. Возле нужного остановилась и отодвинула дверь.
На нижней полке, той самой, которая была указана в билете, расположилась женщина лет тридцати пяти. Крупная, с ярким макияжем, она раскладывала вещи, занимая все пространство.
— Извините, но вы на моем месте, — Нина Петровна протянула билет.
Женщина даже не взглянула в его сторону.
— Мне тяжело подниматься наверх, — отрезала она. — Давайте поменяемся.
— Простите, но я покупала нижнее место специально. В моем возрасте...
— В вашем возрасте нужно дома сидеть, а не по поездам разъезжать, — перебила попутчица. — Я заплатила за билет и никуда не пойду.
Две другие пассажирки, уже расположившиеся в купе, переглянулись. Одна из них, женщина средних лет в строгом костюме, встала:
— Давайте я позову проводницу.
Через пять минут в купе появилась проводница. Она внимательно изучила билеты.
— Уважаемая, ваше место - верхнее. Пожалуйста, освободите нижнюю полку.
— Не буду я никуда пересаживаться! — голос женщины стал еще громче. — У меня спина больная, мне нельзя наверх!
— Тогда нужно было покупать нижнее место, — заметила проводница.
— Я требую начальника поезда!
Проводница вздохнула:
— Разбирайтесь сами. У меня еще два вагона на посадке.
Нина Петровна осмотрела купе. Женщина расставила на столике контейнеры с едой, разложила подушки, пакеты. Затевать скандал не хотелось.
— Не волнуйтесь, я справлюсь, — она поставила сумку на свободное место.
— Нина Петровна, но так же нельзя! — возмутилась пассажирка в костюме. — Это возмутительно!
— Действительно, — поддержала ее четвертая попутчица, молодая девушка с книгой. — Давайте мы с вами поменяемся местами?
— Спасибо, не стоит, — Нина Петровна начала снимать пальто. — Я справлюсь.
Она достала из сумки спортивные брюки, переоделась и, к удивлению попутчиц, легко забралась на верхнюю полку.
— Невероятно! — восхитилась девушка с книгой. — Вы в такой хорошей форме!
— Сорок лет физкультуру в школе преподавала, — улыбнулась Нина Петровна. — Каждое утро делаю зарядку.
Захватчица нижней полки фыркнула и демонстративно отвернулась к окну. Поезд тронулся.
— Меня зовут Марина, — представилась женщина в костюме. — А это Катя.
— Очень приятно, — отозвалась Нина Петровна.
— А вы далеко едете? — поинтересовалась Катя.
— До конечной. Была у дочери на даче, помогала с детьми. Внуки у меня активные, целыми днями на горке катаются. За ними глаз да глаз нужен.
— Не мешайте отдыхать! — раздалось снизу. — Я хочу спать.
Было всего семь часов вечера. Марина неодобрительно покачала головой:
— Может, вам беруши предложить?
— Может, вам помолчать? — огрызнулась женщина. — Я имею право на отдых.
Она достала телефон и включила видео. Без наушников. На весь вагон загремела музыка.
— Сделайте, пожалуйста, потише, — попросила Катя.
В ответ женщина прибавила громкость. Марина встала и вышла из купе. Через минуту появилась с проводницей.
— Немедленно сделайте звук тише или выключите! — потребовала та. — Вы мешаете другим пассажирам.
С недовольным видом женщина воткнула наушники.
— Простите, мы даже не спросили, как вас зовут, — обратилась Катя к соседке.
— А не все ли равно? — буркнула та. — Я не собираюсь с вами дружить.
Вечер медленно перетекал в ночь. За окном мелькали огни маленьких станций. Нина Петровна достала термос с чаем и угостила Марину и Катю.
— Спасибо, что не стали спорить с этой... — Марина замялась, подбирая слово, — соседкой. Но мне так неприятно.
— В жизни всякое бывает, — философски заметила Нина Петровна. — Главное - сохранять достоинство.
Снизу раздалось громкое сопение - захватчица нижней полки заснула.
К полуночи в купе погасили свет. Марина и Катя тоже устроились спать. Нина Петровна лежала на верхней полке, глядя в темноту. Она привыкла рано вставать и теперь никак не могла заснуть.
Снизу раздавалось громкое дыхание. Женщина с нижней полки что-то бормотала во сне. Поезд мерно покачивался на рельсах.
В три часа ночи захватчица нижней полки завозилась и включила яркий свет на телефоне. Луч заметался по стенам.
— Где мой пакет с едой? — громко спросила она. — Кто взял мой пакет?
Марина приподнялась на своей полке:
— Вы не могли бы потише? Все спят.
— Мне нужно поесть! — женщина принялась шуршать пакетами. — На ночь глядя.
Она достала контейнер и начала громко чавкать. Запах жареной курицы заполнил купе.
— Может, выйдете в коридор? — предложила Катя сонным голосом.
— Еще чего! Это мое законное место.
— Которое вы заняли незаконно, — напомнила Марина.
— Я не желаю это обсуждать.
Женщина включила свет в купе. Нина Петровна молча наблюдала за происходящим.
— Выключите немедленно! — возмутилась Марина.
— Не указывайте мне.
В купе появилась проводница:
— В чем дело? Почему шум?
— Они мне спать не дают, — пожаловалась женщина с нижней полки.
— Это она включила свет и ест посреди ночи, — пояснила Катя.
— Немедленно выключите свет. Если хотите есть - идите в вагон-ресторан.
— Он закрыт ночью.
— Тогда в коридор. И без света.
Женщина демонстративно захлопнула контейнер:
— Я еще пожалуюсь на вас всех. Не имеете права лишать меня еды.
— А других сна лишать имеете право? — поинтересовалась проводница.
Свет погас. Женщина заворочалась на полке, скрипя матрасом.
К утру все в купе чувствовали себя разбитыми. Только Нина Петровна выглядела бодрой. Она достала из сумки яблоко и термос.
— Будете чай? — предложила она соседкам.
Марина и Катя с благодарностью согласились. Женщина с нижней полки громко фыркнула:
— Вот дают бабки! Никакого покоя.
— А вы почему такая злая? — неожиданно спросила Нина Петровна.
— Что? — женщина аж поперхнулась.
— Я спрашиваю - почему вы злая? Молодая, красивая, а столько недовольства.
— Не ваше дело! — отрезала та. — Я вообще не обязана с вами разговаривать.
— Верно. Не обязаны. Но знаете, в чем разница между нами? Я в свои семьдесят радуюсь жизни, а вы в тридцать пять всем недовольны.
— Откуда вы знаете, сколько мне лет?
— Опыт. Сорок лет с детьми работала, научилась возраст определять.
Женщина отвернулась к окну:
— Вот еще, нашлась учительница.
— Именно. Учительница. И если бы вы были моей ученицей, я бы вам сказала - нехорошо вы поступаете, очень нехорошо.
— Я не нуждаюсь в ваших нравоучениях!
— А в чем вы нуждаетесь? В хамстве? В недовольстве? В том, чтобы всех вокруг сделать несчастными?
Марина и Катя с интересом наблюдали за диалогом. Женщина на нижней полке покраснела:
— Прекратите меня отчитывать!
— Я не отчитываю. Я спрашиваю - зачем вам это? Зачем занимать чужое место? Зачем мешать людям спать? Зачем портить жизнь себе и другим?
— Вы... вы... — женщина задохнулась от возмущения. — Да как вы смеете?
— Смею. Потому что правда всегда имеет право быть высказанной.
За окном занимался серый февральский рассвет. Поезд подъезжал к очередной станции.
На станции в купе заглянула проводница:
— Через два часа прибываем. Кому постель сдавать?
Женщина с нижней полки молча сунула ей белье и отвернулась к стене. Марина и Катя аккуратно сложили простыни.
— Давайте я вам помогу, — предложила Катя Нине Петровне.
— Справлюсь, — та ловко спустилась вниз. — В молодости на брусьях выступала.
Начался обычный предприбытийный суматошный час. Пассажиры собирали вещи, умывались, приводили себя в порядок.
Женщина с нижней полки достала зеркальце и принялась наносить макияж, расставив косметичку на столике.
— Будьте добры, подвиньте ваши вещи, — попросила Марина. — Я хочу позавтракать.
— Ничего, подождете, — отрезала та, выводя стрелки над глазами.
— Вы просто невозможны, — покачала головой Катя.
— Зато вы все такие правильные! — женщина захлопнула косметичку. — Сидите, осуждаете.
— Никто вас не осуждает, — спокойно заметила Нина Петровна. — Но если вы ведете себя некрасиво, нужно иметь смелость это признать.
— Я не желаю слушать поучения!
— Не желаете. А что вы вообще желаете? Только брать, ничего не отдавая взамен?
Повисла тишина. За окном проплывали пригородные пейзажи - заснеженные поля, домики, редкие деревья.
— Мне тяжело наверх подниматься, — вдруг тихо сказала женщина.
— Но ведь можно было купить нижнее место, — заметила Марина.
— Они дороже.
— А нервы других людей? Они чего стоят? — спросила Нина Петровна.
Женщина промолчала, собирая свои многочисленные пакеты.
Поезд начал замедлять ход. За окном показались городские кварталы.
— Прибываем через десять минут! — раздался голос проводницы.
Марина и Катя помогли Нине Петровне собрать вещи. Женщина с нижней полки первой выскочила в коридор, никого не дожидаясь.
— Даже не извинилась, — покачала головой Катя.
— Не научили, видно, в детстве, — ответила Нина Петровна. — А теперь поздно.
Они вышли на перрон. Февральское солнце робко освещало платформу. Марина поймала носильщика с тележкой:
— Нина Петровна, давайте я вам помогу с вещами.
— Спасибо, милая. Но я сама справлюсь.
Они обменялись телефонами. Впереди маячила спина их бывшей попутчицы.
— Знаете, — задумчиво сказала Нина Петровна, глядя ей вслед. — Я ее даже немного жалею.
— Почему? — удивилась Катя.
— Потому что счастливые люди так себя не ведут. Только глубоко несчастные пытаются самоутвердиться за счет других.
Они направились к выходу с перрона. Каждая думала о своем. А поезд уже готовился принять новых пассажиров. И кто знает, какие истории произойдут в этом купе в следующий раз.