22 глава
Автор Турана Мамед
- Значит тебе, все же не плевать, кто моя мать! Тогда тебе следует знать, что твой отец любил мою маму, любил всегда! И только ее! - вырывается от злости из груди.
Легкие жжет воспаленным огнем, в висках бешено пульсируют вены. Ни на миг не отпускаю его взгляд.
- Все не так, как ты думаешь, как тебе преподнесли, - говорю мягче, но не нахожу в нем проблесков понимания.
Прихожу в яро сть. Гн ев свинцом давит на грудь.
- За чужие ошибки и грехи ты наказываешь меня! Снова меня! Ты уже однажды превратил мою жизнь в ад, Харун... Отнял всех, кто у меня был! Теперь делаешь это снова! - смотрю на него с ненавистью.
Выпрямившись, тяжелыми шагами он отходит от меня.
- Я ели сдерживаюсь, чтобы не свернуть тебе шею, Диана - выплевывает, игнорируя мои слова. - Но будь уверена, сделаю это, если ты попытаешься приблизиться ко мне или к моему сыну!
Меня прошибает озноб. Гн ев и яр ость снова сменяются отчаянием. Все слова улетучиваются из головы.
Смотрю на него, но он расплывается в моих глазах, становится блеклой тенью. Слезы разъедают солью глаза.
Проходят секунды тишины, мне хочется орать, кричать, что есть сил, но горло горит пламенем.
Пока пытаюсь совладать с собой, слышу его шаги, и как с силой он хлопает дверью.
"Он уходит... Нет-нет, он не может вот так уйти! Он должен вернуть мне сына!" - ураганом проносится в голове.
Предприняв несколько неудачных попыток, встаю на ноги, пересекаю палату и выхожу из нее.
Перед глазами по прежнему все плывет. Впереди вижу его силуэт и двигаюсь за ним.
- Харун! Харун! - зову его, но получается лишь жалкий хрип, который сама ели слышу, - Харун.
С каждой секундой он стремительно удаляется от меня все дальше, затем исчезает за поворотом.
- Харууун, - кряхчу безрезультатно.
Ускоряюсь, чтобы догнать его. Жмурюсь от боли, которую причиняет каждый сделанный мною шаг.
"Подожди, подожди, не уходи, пожалуйста, нет" - повторяю про себя.
Вдруг ощущаю на плече тяжелую руку, которая заставляет остановиться.
- Диана, куда вы? Вам нельзя так себя изнурять. Вернитесь в палату.
Разворачиваюсь и вижу перед собой Рауфа Саргуна, главврача, который принимал у меня роды.
- Где мой сын?! - спрашиваю у него.
Он молчит, отводит глаза в сторону, а потом говорит:
- Пройдите в палату, в вашем состоянии не стоит стоять в коридоре, да еще и босиком.
- Я спрашиваю вас, где мой сын? - повторяю теряя над собой контроль. - Это правда, что Харун его забрал?
- Я не хочу встревать в ваши семейные дела, - говорит мужчина, - у нас заключен контракт с господином Маликом. И юридически он имеет права забрать ребенка из клиники, когда ему вздумается.
Голос выдает его волнение, мужчина все еще не смотрит мне в глаза.
- Вы знаете! Знаете, что это незаконно и все равно... - говорю тихо, - Все равно позволили ему забрать только что новорожденного ребенка у матери...
- Успокойтесь, Диана.
Его слова действуют на меня, как красная тряпка на быка. Я прихожу в беш енство, скидываю его руку с плеча, толкаю в грудь, непонятно откуда взявшейся силой.
- Вы будите гореть в аду! ВЫ и ОН! Не навижу! Не навижу вас! - воплем вырывается из меня.
Продолжаю наносить по нему удары, пока меня не оттаскивают от него и не скручивают руки.
Я пытаюсь вырваться. Оглядываюсь, вижу, что вокруг нас собрался медперсонал.
- Увидите ее в палату, сделайте укол успокоительного, девушка не в себе. - холодно отдает приказ мужчина.
Два медбрата, что удерживают меня все это время, начинают волочить в палату, не смотря на крики и сопротивление.
- Нет, отпустите. Отпустите, пожалуйста, мне нужно к Харуну. Нужно забрать своего малыша. - с мольбой в голосе прошу их.
Мужчины не реагируют, строго выполняя приказ.
Из других палат выходят новоиспеченные мамочки, с любопытством разглядывая меня. Шепчутся между собой. Мне кажется, что я нахожусь в ужасающем, кошмарном сне. Разве такое может происходить на самом деле?
Меня заводят в палату, плотно закрывают двери и усаживают на кушетку. В очередной раз пытаюсь вырваться, смотря каждому из них в лицо.
- Пожалуйста, мне нужно идти, мне нужно к сыну... - уговариваю их.
- Успокойтесь, мамочка, - говорит уже знакомая мною медсестра, которая, с помощью мужчин, вводит под кожу иглу, - Вы проспите всю ночь, а утром, уверена, все наладится. - продолжает она.
Перестав сопротивляться, безмолвно и устало смотрю на нее, хотя хочется кричать, что НИЧЕГО НЕ НАЛАДИТСЯ!
Лекарство, что моментально проникает в вены, парализует тело и волю. Чувствую, как силы покидают меня, на меня накатывает усталость и лень.
Медбратья осторожно укладывают меня на кровать, переглядываются с девушкой и выходят из палаты.
Она остается, смотрит на меня с жалостью и сочувствием, словно в курсе всего.
Отвожу от нее взгляд и отворачиваю голову к стене. Понимая мое нежелание, чтобы она продолжала тут стоять, девушка выходит. Я остаюсь одна, в плену равнодушных серых стен, тело с каждой минутой тяжелеет, но мозг ни как не отключается. Истеричные мысли хаотично бродят в голове.
"Что. Мне. Теперь. Делать?" - снова и снова спрашиваю себя.
Тишина больно бьет по ушам. Внутренний голос тоже молчит. Смотрю, не мигая, в бездну пустоты.
Подняв руки, что, кажется, весят тонну, трогаю свой живот, а в нем пустота и сквозная дыра.
"Где ты, мой мальчик? Я тебя даже не увидела, не поддержала на руках, не вдохнула твой запах..." - задаю мысленно вопрос, а по щеке скатывается одинокая слеза.
Вдруг, слышу плач. Громкий, надрывной плач ребенка.
Заставляю себя сесть на кроватей и оглядываюсь вокруг. Понимаю, что сошла с ума. Тут нет моего сына, но плач не прекращается, он становится все громче и громче...
- Не плачь, не плач, пожалуйста... - тихо шепчу пересохшими губами, закрываю руками уши, не в силах вынести звуков в голове.
Мне хочется убежать, но это невыполнимая задача для накаченного лекарством тела.
Мой взгляд падает на подушку, беру ее в руки, прижимаю к груди, начинаю укачивать, как младенца, повторяя про себя:
" Не плач, не плач, не плач, не плач, не плач, не плач, не плач, не плач."
В темную комнату начинает проникать ранний рассвет.
Я все еще продолжаю укачивать подушку, хотя голос в моей голове уже успокоился. Ко мне приходит понимание, что я не хочу наступление этого дня, не хочу света. Хочу навсегда остаться в темноте. Хочу тишину, хочу ничего не чувствовать.
Отложив подушку, направляю взгляд в окно, за которым отражается спящий город. Виднеется главная достопримечательность и сооружение, в виде моста. В голове всплывают картинки, того, как однажды я наблюдала с него рождение нового дня. И сейчас, он манит меня, зовет к себе .
Встаю на ноги, меня больше не шатает. То ли действие лекарства закончилось, то ли принятое мною решение придает мне сил.
Тихо открыв двери, я заглядываю в пустынный коридор, выскальзываю за дверь и тихо, бесшумно бреду по коридору к выходу.
Мне везет, пост охранника оказывается пустым. Вижу его у автомата с кофе, стоящим ко мне спиной. Двери бесшумно открываются, выпуская меня на улицу.
Я выхожу, осенний холод впивается в кожу, вокруг сыро, после дождя, но меня это не заботит. Я упрямо ступаю босыми ногами по асфальту, двигаясь вперед. Кровь будоражит от того, что меня могут заметить и остановить. Поэтому, отключив все мысли, я просто иду.
Выхожу за ворота и облегченно выдыхаю. Смотрю по направлению моста, и он кажется мне так далеко, но все же шагаю, как одержимая, не меняя своего решения.
Иду вдоль пустынной дороги, ном через минут пять, слышу позади звук подъезжающей машины. Она останавливается, из нее кто-то выходит. Я не смотрю, продолжая свой путь и только, когда слышу свое имя, замираю.
- Диана - зовет меня мужской голос.
Поворачиваюсь и вижу перед собой Дакша.
- Боже, куда вы в таком виде, в такое время? - ошарашено интересуется мужчина.
Смотрит с ужасом на мои босые ноги и больничную одежду,
" Уми рать!" - отвечаю про себя. Смотрю на него, не понимая, что он тут делает, но этот вопрос волнует меня меньше всего, поэтому не придаю ему значения.
- Отвезите меня к мосту, хочу посмотреть рассвет. - говорю ему.
Мужчина молчит несколько секунд, словно не веря в мою просьбу, потом сдержанно кивает и ведет к автомобилю.
Мы едем в тишине. Он со мной с тех пор как я вернулась с показа из Нью-Йорка. Даёшь всегда молчалив, никогда не задает лишних вопросов.
Пока мы едем я упрямо игнорирую внутренний голос, который проснулся и бьется в истерике. Кричит, чтобы я не делала глупостей:
- " Что ты задумала ду ра? Ты нужна своему сыну! Ты сможешь его вернуть!"
- " Я устала. Устала от боли, от того, что моя судьба написана кровавыми чернилами. Больше не хочу продолжать так." - все же отвечаю ему, оправдывая саму себя.
От этих мыслей отвлекает машина, которая тормозит по середине моста. Мужчина выходит, открывает мне двери.
- Ты можешь ехать. - говорю ему, покидая салон.
- Я подожду вас! - упрямо отвечает он, удерживая мой взгляд.
Снимает с себя серый пиджак, накидывает мне на плечи.
Я не удосуживаюсь поблагодарить, разворачиваюсь, чтобы уйти, но он останавливает меня словами:
- Наденьте сначала их, - я смотрю по направлению его взгляда на асфальт и вижу что мужчина говорит о своей обуви.
Он стоит рядом с ними в одних носках, с суровым выражением лица, которое говорит о том, что если я не послушаюсь, то он не позволит мне и шагу ступить.
Понимая, что спорить с ним бесполезно, я ныряю в его огромного размера ботинки. Разворачиваюсь и начинаю пересекать широкую дорогу на противоположную сторону, от которой стоит машина. Подхожу к поручням, что ограждают мост, смотрю на небо, что граничит с горизонтом.
Сегодня рассвет не такой красочный, как в прошлый раз. На нем нет буйства цветов. Оно затянуто в темно-серые тона, как и моя жизнь.
Наклоняюсь и смотрю вниз, на водную гладь, что беспокойно раскачивается от порывов ветра.
"Прекрасная декорация, созданная самой природой, чтобы умирать" - проносится мысль.
"Сам оуби йство - это грех. Ты попадешь в ад."- снова раздается голос внутри.
Я только натянуто улыбаюсь. Меня не пугает см ерть и ад, сейчас это единственное, чего я хочу, чтобы прекратить жжение в груди.
Слышу стук дверей автомобиля. Понимаю, что это Дакш сел обратно в машину, убедившись, что я действительно пришла за рассветом, а не своим концом.
- Прости, малыш, что не смогла тебе быть мамой - говорю, по привычке трогая живот.
Содрогаюсь от звука, что раздается из главной мечети города. Мулла начинает читать утрению молитву в громкоговоритель, призывая мусульман к намазу. Слезы невольно вырываются из глаз.
Вытираю их, смотрю с моста вниз. Высота не пугает, вода не пугает, пугает лишь мысль, что могу не умереть...
Оглядываюсь назад, вижу, что Дакш, не мигая, следит за мной, но понимаю, что пока он добежит до меня, успею спрыгнуть.
Разворачиваюсь и быстро,не думая, перешагиваю железную поручень.
В следующую секунду уже лечу вниз, ударяюсь о воду, чувствую, как ломаются кости от удара с такой высоты. Затем погружаюсь в воду. Она принимает меня в свои холодные объятия и плавно тянет вниз, заполняя собой внутренности...
Сознание начинает меня покидать, боль утихает. Чувствую лишь невесомость...
"Открывайтесь врата ада, сжи гайте меня своим огнем." - проносится моя последняя в этой жизни мысль.
*******
В отражении панорамных окон конференц зала, я наблюдаю за девушкой, что упирается в меня острым воинственным взглядом. Её идеально прямая осанка и уверенность особы королевских кровей восхищают и пугают одновременно.
Гладко собранные волосы в тугой конский хвост, белое платье классического кроя и отсутствие украшений придают образу строгий деловой вид. Искусный макияж на лице служит защитной маской, пряча боль и... настоящую меня.
Продолжая упиваться отражением, повторяю про себя:
«Ты больше никогда не увидишь ту слабую, трусливую Диану Джемаль, Харун».
Я перекроила себя, переделала, стала до неузнаваемости другой. Изменила взгляд, жесты, манеру говорить, научилась яд овитым, циничным словам... Вместе со страхами, отчаянием и любовью я заключила прежнюю Диану в добровольную тюрьму. Больше ничего не может помешать мне одержать верх в предстоящей битве.
- Они должны скоро появиться, - раздается баритон позади меня, прерывая хаотичные мысли.
Я отвожу взгляд от отражения и поворачиваюсь лицом к обладателю стального голоса.
- Все в порядке? - спрашивает мужчина, заглядывая мне в лицо. - Ты ведь знаешь, что я тебя в обиду не дам?
- Знаю! - произношу уверено в ответ.
Он смотрит на меня в упор, сканирует, пытается понять, действительно ли я так спокойна, какой хочу казаться.
- Все в порядке, - настойчиво уверяю его.
Мужчина механически кивает, принимая мой ответ.
Мы смотрим друг на друга, понимая, что нам предстоит не легкий путь. Наш оппонент не так прост.
Вдруг совершенно неожиданно, он притягивает меня к себе и обнимает.
- Ты вернёшь себе сына Диана, - его голос непривычно дергается. - Знай, я стою за твоей спиной!
Преодолев секундное замешательство, в которое приводят его действия, прикрываю глаза, позволяя себе расслабиться и насладиться незнакомым ранее чувством защищенности.
Медвежьи объятия мужчины дарят умиротворение и покой, и я убеждаюсь, что отныне его можно считать "тылом" и "стеной", которых мне так не хватало в этой жизни.
Невольно память тянет меня в свои лабиринты, где всплывают события, связанные с ним:
Первая встреча в далеком прошлом, когда он спас меня и Джу от бандитов. Тогда я и не подозревала, какую роль сыграет этот человек в моей судьбе, казалось, что он просто прохожий, решивший помочь...
Вторая, - когда перед свадьбой он появился, ошарашив правдой о моем отце, акциях Харуна и о том, что я унаследую их...
В третий раз мы столкнулись на приеме, которую, как оказалось, устроил он. Тогда от волнения я упала в обморок, а очнувшись в больнице, узнала, что беременна...
Всякий раз он появлялся из неоткуда и исчезал так же в никуда. Я никогда не придавала ему значения, но Амир всегда незримо присутствовал в моей жизни и, даже, контролировал её.
Я осознала это, когда очнулась после того, как, решив ум ереть, сбросилась с моста...
Я постоянно чувствовала боль, точнее, состояла из нее, пропахла ею. Болела каждая клеточка тела, все внутренности. Меня засасывало в черную дыру, в вязкое болото. Я полыхала, горела, казалось, что меня сжи гали на костре. Легкие словно наполнялись пеплом и серой.
«В аду по-другому не бывает» - кричало мое подсознание.
Переодически слышала незнакомые мне голоса, но не могла раскрыть веки, чтобы узнать, кому они принадлежат.
Бывало, что боль отступала. В такие моменты я чувствовала, как в мою голову проникает горячая энергия, она вливалась в мое тело, успокаивая, окутывая покоем, унося в небытие.
Но я знала, что это ненадолго. Боль вернется, вырвется из черной беспроглядной тьмы, вцепится в меня своими когтями и снова начнет раздирать мою плоть на части...
В день, когда я полностью пришла в себя, голоса, что я слышала, стали резче и навязчивее. Они звали меня, просили очнуться.
И я открыла глаза. Сама не поняла, как мне это удалось. Дневной свет больно ударил по ним, и я прикрыла их вновь.
- Она очнулась, сообщите господину Зейну, что пациентка очнулась, - произнес кто-то встревоженно.
Послышались и другие голоса, только сильная размывающая пульсация в висках мешала мне разобрать слова.
Я не понимала, где нахожусь, кто такой этот господин Зейн, и мне не нравилась эта неизвестность. Она пугала.
Сделав над собой усилие, я снова распахнула веки. Глазам все еще было больно, зрение подводило, казалось, что я смотрю в туман.
Я видела расплывчатые дымчатые тени. Постепенно они приобретали более четкие очертания, и мне удалось разглядеть лицо женщины.
Наклонившись надо мной, она говорила что-то, но я не понимала. Было ощущение, что в ушах вата.
Мозг начал функционировать, и в нем всплывали вопросы:
«КТО ЭТО? ГДЕ Я? ЧТО ПРОИЗОШЛО?»
В поисках ответов стала рассматривать все вокруг себя. Я находилась в какой-то комнате, оборудованной медицинской техникой, но она не была похожа на больничную палату.
Я так старалась понять, вспомнить хоть что-то, но в голове гудело от пустоты. А потом дверь, что находилась напротив меня, раскрылась. Солнечный свет, что проник через нее, не давал возможности рассмотреть лицо вошедшего. Я видела лишь телосложение мужчины, он был достаточно высок и широкоплеч, одет во все черное. Пока он пересекал комнату, направляясь к кровати, мне подумалось, что ко мне явился сам ангел смерти. Наверное, такое впечатление создавалась от его походки.
Но, когда мне удалось рассмотреть его лицо, я почувствовала яркую вспышку, меня словно отбросило назад. В голове начали мелькать картинки с эффектом обратной перемотки, они невыносимо быстро сменяли друг друга.
Я вспомнила все, начиная с момента, как лечу с моста, и заканчивая днем, когда был разрушен мой дом.
С каждым восстановленным воспоминанием, мне становилось труднее дышать. Ужас и паника проникали в каждую клетку кожи, заполняя собою поры.
На меня обрушилось понимание, что я не ум ерла, хотя так желала этого. И всему виной этот мужчина.
Когда я снова взглянула ему в лицо, оно сменилось, теперь передо мной был не Амир Зейн, как минутами ранее, а Харун.
Из груди вырвался дикий рык. Зл ость и яр ость охватили меня, я слетела с катушек, сорвалась с цепи, тело наполнилось какой-то нечеловеческой силой. Я не поняла, как оказалась напротив мужчины и вцепилась ему в лицо. Чувствовала, как ломаются ногти и под них проникает его кожа и кровь.
- Где мой сын? Верни мне сына, покажи мне его, покажи, - раздирая себе горло, кричала я, пока меня не оттащили от него.
Я продолжала кричать и биться в конвульсиях. Ничего не видела вокруг, только чувствовала чужие руки на запястьях, что служили оковами, ограничивая мои действия, и голоса...рой голосов, обрывки слов и фраз, а потом укол в вену и знакомое тепло по телу, которое уносило в прекрасное забвение.
Следующее пробуждение было осознанным. Я помнила все события своей жизни и от этого впала в уныние и депрессию, в состояние - овощ. Я ничего не чувствовала и ничего не хотела.
Думала о том, какая я, должно быть, жалкая, раз даже в аду мне нет места. Только днями позже, я пойму, что для того, чтобы попасть в ад, не нужно умирать. Ад - он тут, на земле. Он внутри нас. И теперь я буду вариться в его котле каждую прожитую минуту вдали от сына.
Я задыхалась от бессилия и ненавидела себя. Мои слезы стали кровавыми, и проливала я их себе в душу.
Рядом со мной постоянно находилась женщина, которую я видела при пробуждении. Она все время спрашивала о моем состоянии, проверяла датчики оборудования и пыталась накормить меня.
Я же молчала и отказывалась принимать пищу, точнее, не могла. Не могла заставить себя пошевелиться или заговорить. Я была заперта, внутри самой себя, не могла вырваться из этого состояния. Мысленно то плакала, то хохотала над собой.
Смотрела на часы, что весели на стене, и думала о том, что пока я лежу тут, мой малыш где-то там без меня.
Продолжение следует...