– Алло, алло! Это телефонная станция? Алло! Соедините меня, пожалуйста, с… – в трубке послышался шепот, – Да… алло… с министерством внутренних дел, да. Да, говорю! Очень важно! Понимаешь, важно! Алло! Алло! Ух… С аппаратом что-то… Один треск в трубке и никого не слышно!
– Неужели сломался? Да как же теперь?
– Обойдемся…
Звонившего звали Иваном Павловичем – дельный человек, всегда с мыслью в голове. Второго тоже звали Иваном Павловичем и когда о них говорили в деревне, одного называли первым Иваном Палычем, а другого – вторым, но оба они не знали, кто из них первый, а кто второй и возникала путаница.
Деревня, в которой жили Палычи и ещё достаточно другого народа, называлась Луковки. Хорошая, тихая, светлая деревня, каких мало осталось на земном шаре.
По дороге в деревню Палычи столкнулись со странным, лежащим прямо в дорожной пыли, предметом. Этим предметом был совершенно гладкий металлический шар метр в диаметре.
– Ух, сволочь, лежит! – негодует один из Палычей и толкает шар ногой. От толчка ли, от чего другого ли, шар откатывается, оставляя в земле глубокий след.
– Как же он здесь оказался, Палыч?
– Катаются, твари, по всей деревне…
– А может это он телефонный аппарат испортил?
– От этих гадов всякого ожидать можно! – казалось, старик всю жизнь ненавидел, ненавидит и будет ненавидеть металлические шары: такую злость он на них имел!
Проходя мимо дома одного из Павловичей, так ненавидевшего «подшипники» метр в диаметре, старики увидели, что весь новый свежеокрашенный забор забор поломан и от этого безобразия тянулся ровный глубокий след.
У Палыча, столько времени потратившего на покраску своего забора, захватило дух. Лицо его покраснело и перекосилось от возмутившихся чувств.
– Ух! – только смог вымолвить он и решительно пошел по следу, дыша часто и глубоко, как служебная собака при исполнении.
Второй Палыч понёсся за ним, приговаривая на ходу:
– Не следовало его пинать. Вот и рассчитывайся теперь забором. А ведь мирно лежал, не мешал… Зачем было пинать?
– Ух! – только слышал он в ответ.
След привел их в самый центр деревни, где уже собралась толпа, мерно жужжа около спокойно возлежащего абсолютно гладкого металлического шара метр в диаметре. Какой-то мужик, Палыч в гневе не мог разобрать кто, остановил его.
– Что случилось?
– Забор мой сломал! – задыхался от ярости Иван Павлович.
– Иди ты со своим забором! Новый поставишь, а это, – мужик указал пальцем на блестящий шар – не тронь!
– Почему? – взвизгнул несчастный старик.
– Тебе всё равно не понять – был ему лаконичный ответ.
– Все сговорились! Все! Выжить меня хотят из Луковок. Понапустили шаров в деревне: ступить нельзя. Заборы уже ломать начали! – старик разошёлся не на шутку.
– Да, а если маленького ребёнка? – кто-то высказался из толпы. – Такой тяжёлый и раздавить может!
– Раздавит в пять секунд, вон след какой – поддержал своего друга второй Палыч.
– Боже мой, да неужели? – раздался женский голос в толпе.
– Детей, Ивановна, гулять не пускай – вмиг всех передавят – отвечал Палыч, разозлённый потерей нового забора. Уходя, он гневно бросил в толпу – Понапустили шаров. Не то что заборов, детей не досчитаемся скоро!
Второй Павлович не последовал за другом, оставив его одного переживать потерю любимого забора, остался в толпе.
После ухода ядовитого старика разговоры около шара смолкли. Все угрюмо уставились на огромный неподвижный «подшипник».
В это время, из соседнего дома, вышел человек в белых мягких туфлях, светлом костюме, при белой рубашке и в белой шляпе. Волосы у него также были белые, кожа лица изумительно белая, глаза и то какие-то особенные. Это был совершенно белый человек. Звали его Бубенцом Ильей Ильичём.
Бубенец Илья Ильич – это то, что в народе принято называть одним словом – «интеллигент». Переселился Бубенец из города в деревню только потому, что здесь чище воздух и меньше децибелов. Старики Палычи до сих пор уверены в том, что «децибелы» - это плохие, нехорошие люди, мешавшие жить Илье Ильичу в городе.
Как-то при встрече с Бубенцом, Палычи спросили его, кто он такой. Бубенец в шутку ответил, что он альбинос. С тех самых пор, по какой-то необъяснимой причине, оба Палыча возненавидели Бубенца Илью Ильича.
– Что за шум? – весело спросил Бубенец, врубаясь в толпу. – Нет дыма без огня. Что случилось?
Последняя фраза про дым и огонь почему-то насторожила людей, столпившихся у шара.
– Дым-то есть, да огня не видно – съязвил Палыч. Он почувствовал, что неприязнь к этому белому человеку растет у него не по дням, а по минутам. – Вырядился: все серые, а он белый. Тьфу!
В толпе кто-то рассмеялся.
– Какие злопамятные люди! Да, в прошлый раз не получилось – в следующий раз получится – отвечал Бубенец, подходя к шару.
Бубенец имел при своем доме небольшое, как он называл его, фермерское хозяйство и простую химическую лабораторию. К прошлому рождеству он устроил самодельный фейерверк, в точности, как по книжке. Может фейерверк и получился, но ничего не было видно из-за черного густого дыма, застилавшего землю. Впоследствии над Луковками два дня держался устойчивый смог. Воздух в деревне с тех пор испортился, запахло чем-то удушливо горьким.
– Н-да-а! – изрек Бубенец, дотронувшись до поверхности шара. – Холодная! И вы говорите, что вот эти самые шары по деревне сами по себе катаются?
– Уже второй день! – дружно ответили в толпе. Все знали, что Бубенец уезжал в город по делам и не был в деревне несколько дней.
– Так уж сами по себе? – удивился Бубенец.
– Да, Илья Ильич – подтвердил молодой человек, стоящий рядом с Палычем.
– Вы уж приструните их, Илья Ильич, с помощью своей лаборатории. Кислоты на них вылейте, что ли – просил чей-то женский голос.
– Вылить то можно… - задумчиво ответил Бубенец и присел около шара, всматриваясь в своё отражение.
Несмотря на кривизну поверхности шара, отражение Бубенца было целостным и не искривленным, как если бы Илья Ильич смотрелся в идеально плоское зеркало. Бубенец отстранился, но отражение оставалось правильным, в то время как отражения других людей были скомканными, гнутыми, ломаными. Особенно уродливым было отражение старика Палыча.
– Вылить то можно… – повторил Илья Ильич. – Но это же, судя по всему, наши братья по разуму. Возможно – инопланетный разум!
– Эти «братья» забор у Ивана Палыча сломали. Только отстроил, только покрасил, а вот он, брат ваш, сломал! - мужчина указал на шар.
– Они же детей на улицах давят! – вскрикнул чей-то визгливый голос.
– А наш Илья Ильич уже побратался с ними! – закричал вдруг Палыч. – Нашел себе брата. Шарикоподшипник какой-то выше людей ценит. Всё в своих лабораториях заседает. В прошлом году навонял на всю деревню, а в этом – шары по деревне распустил. Фермер!
Тут Бубенца взяло зло.
– Да, фермер!
– Цыпляточник несчастный. Кроме цыплят, ничего не было, даже моркови!
– Не путайте сюда морковь! – повысил голос Бубенец и хлопнул кулаком по шару, у которого на корточках присел.
– Цыплята и те подохли!
– Им не хватало витаминов.
– Вместо цыплят шары развёл. Братья это вишь у него. Братьев себе развёл! – не унимался Палыч. Обида за себя, за друга, за деревню, за весь мир переполняла его.
Неизвестно, чем бы спор этот кончился, если бы кто-то испуганно не изрек:
– А шар то исчез!
С тех пор металлических шаров в деревне Луковки больше не видели.
Бубенец продал дом и уехал из деревни. Палычи перессорились друг с другом и уже год не разговаривают.
Жизнь течет размеренно и обыкновенно.
Как прекрасна тихая, светлая деревня Луковки!
💣💣💣
Сергей Овчинников, 1999 год