С нескрываемой радостью я смотрела на Учителя. Вроде та же энергичность, смех, жизнеутверждающие интонации, но что-то изменилось... Сатсанг начался со слов: "Йога это не физические упражнения..."
Затем в до боли родной манере пропел одну из сутр Патанджали - "Читта Вритти Ниродха". Если кратко, то в этой сутре заключена суть йоги и говорится в ней о состоянии, в котором прекращаются колебания ума и йогин погружается во внутреннее безмолвие.
В наши дни не часто можно встретить даже в Индии человека, который не только владеет санскритом, но и поёт и трактует сутры. Раньше о таком я читала только в книгах. Йогирадж Ракеш Пандей является профессором санскрита и мастером йоги и обладателем красивого голоса.
Сатсанг в тот вечер закончился светлым киртаном. Киртан это коллективное воспевание имён Бога. Один из инструментов Бхакти-йоги. Бхакти йога - путь очищения сердца или путь преданной любви к Богу. В современной Индии большинство индийцев предпочитают именно этот путь. Лишь единицы идут путём Раджа-йоги.
Тихо и робко мы начали повторять слова мантры за Учителем: "Ом мангалам Гуру пада манглам". С педагогической заботливостью Мастер произносил слова мантры, давая время разобрать слова. Мелодию отбивал хлопками. По мере запоминания слов, наши голоса звучали увереннее. Гуру закрыл глаза и погрузился в состояние. С каждым кругом его голос становился мягче, наполняясь тонкими вибрациями. Мы вторили ему. Благостные звуки мантры вытеснили из ума посторонние мысли, а сердце освободилось от тревог.
Состояние становилось глубоким, появилась восприимчивость к возвышенным переживаниям. В какой-то момент наши голоса достигли слияния, на лицах отразилась сантоша в виде мягких улыбок. Некоторые, преисполнившись благодатью, не сдержали слёз.
Усталость после многочасового перелёта как рукой сняло.
Завершив киртан, мы некоторое время оставались в неподвижности. Открыв глаза, почувствовали, что общее поле изменилось, словно было темно, а теперь включили свет.
"Учитель готовится к переходу", - вдруг поняла я после киртана, - "Вот, что изменилось в нём". Вибрации, исходящие от него, стали намного тоньше, чем раньше. Из арсенала ушли раджасичные шутки, исчезли разговоры о физической составляющей йоги, уступив место философским аспектам. Тело заметно постарело за эти годы, а взгляд обнаруживал саттвичную ясность. Вместе с тем поле Учителя стало по особенному анахатным и естественным образом погружало в состояние молитвы. Появились так же нехарактерные ранее для него паузы, в которых он замирал, словно в медитации.
Мои размышления прервала вошедшая пожилая женщина. В грузной индианке с добрыми глазами, слегка прихрамывающей на правую ногу я узнала супругу Учителя, Гиту. С покорностью индийской женщины она обратилась к мужу за разрешением накрывать на стол.
Получив положительный ответ, поприветствовала меня улыбкой глаз, полных любви. В радостном порыве я кинулась к ней на поклон. А затем, не удержавшись, обняла её от души, словно маму, по которой истосковалась за годы отсутствия. Засмущала её, ведь у них так не принято. Но неловкость момента нивелировало взаимное молчаливое понимание: "Нам можно... ведь нас столько связывает".
Когда-то мне казалось, что Гита далека от йоги, что её основная задача это воспитание детей и служение мужу-йогу во имя исполнения его передающей Знание миссии. Но теперь увидела, что это не просто жена Учителя, это Душа ашрама. Его Сердце, его Стержень.
Позднее узнала, что последние годы Гита самоотверженно практикует Бхакти-йогу, выполняя сложнейшие аскезы, участвуя в пуджах и молитвенных ритуалах. Именно её путь выбрал сын Гопал. И они двое давно переросли роли жены и сына, превратившись в искренних последователей не мужа и отца, а своего Учителя. Это угадывалось в их по-особенному тёплых взаимодействиях с Мастером.