Президент США Дональд Трамп подписал 4 февраля указ о восстановлении максимального давления Вашингтона на Иран, нацеленного в том числе на недопущение получения Тегераном ядерного оружия, сообщает пресс-служба Белого дома. Так, документ предусматривает реализацию мер по сокращению экспорта иранской нефти. Какие рычаги влияния имеются в распоряжении Вашингтона? Будут ли антииранские санкции эффективными? Как в самом Иране воспринимают рестрикции со стороны США? Об этом и не только в интервью «Парламентской газете» рассказал профессор Тегеранского университета, экс-советник иранской переговорной группы по ядерной сделке Сейед Мохаммад Маранди, который принимает участие в работе XIV Ближневосточной конференции в Москве.
- Каких действий вы ожидаете от президента США Дональда Трампа на иранском направлении?
- В Иране придерживаются мнения, что американцы не будут пытаться напасть на нашу страну. Исламская Республика слишком сильна, чтобы США решились на подобные силовые действия. Санкции максимального давления не работают, они уже вводились ранее. Получается, что у Вашингтона не так много козырей.
Я не говорю о том, что новая американская администрация не может быть опасной и не способна усложнить нам жизнь. Я не приуменьшаю, но и не преувеличиваю силу США. На мой взгляд, Вашингтон сейчас не находится в сильном положении. Для Соединенных Штатов конструктивнее было бы попытаться заключить с Ираном сделку. Но даже если в перспективе Трамп будет предпринимать шаги по нормализации отношений, мы все равно не сможем ему доверять.
- Насколько эффективными могут быть эти санкции?
- Полагаю, что попытки Трампа усилить давление на Иран не станут настолько эффективными, как это пытается представить сам глава Белого дома. Еще больше экономических санкций? Да. Но это все похоже на зацикленный процесс: «Я могу наказать вас, потом вашу маму, потом вашу бабушку. Я уже ввел санкции против всех. Что мне еще остается делать?» У нас в Иране есть шутка: «Наконец-то в деревне нашли 80-летнюю женщину, в отношении которой еще не введены санкции». Поэтому США не смогут сделать чего-то большего.
При этом хотел бы еще раз подчеркнуть: даже если Трамп потенциально в будущем пойдет на заключение приемлемой для Ирана сделки, Тегеран не сможет доверять Вашингтону еще в течение десятилетий. Это важный момент. Иран при таком сценарии развития событий не будет отказываться от сотрудничества с Россией или Китаем. Чтобы не произошло, для Тегерана в приоритете отношения с Москвой, а не с Западом.
- В январе президенты России и Ирана подписали договор о всеобъемлющем стратегическом партнерстве между нашими странами. Какова, на ваш взгляд, значимость этого документа?
- Несомненно, подписанный договор играет важную роль. И российская, и иранская стороны относятся к этому очень серьезно. Отношения Тегерана с Москвой развиваются поступательно. После обострения украинского конфликта в 2022 года двустороннее взаимодействие стало укрепляться еще более активно. Подписание Договора о всеобъемлющем стратегическом партнерстве между Россией и Ираном — важный поворотный момент.
На мой взгляд, ключевой аспект указанного соглашения — это сфера экономики. Речь, в частности, идет о проекте международного транспортного коридора «Север-Юг». Обсуждается вопрос о создании в Иране хаба для экспорта российского зерна. Прорабатывается также проект транспортировки газа из России.
Москва — очень надежный партнер Тегерана. Думаю, что в ближайшие два-три года мы увидим много положительных изменений в плане взаимодействия между странами. Помимо экономики, это сотрудничество в оборонной сфере, в области науки и по другим направлениям.
- Как вы оцениваете роль Москвы на международной арене, в частности на Ближнем Востоке?
- И Иран, и Россия заинтересованы в деэскалации напряженности в отношениях с США. Но при этом и Тегеран, и Москва знают, что они не смогут доверять американцам. На этой основе отношения между нашими странами продолжают укрепляться. Мы заинтересованы в сдерживании Соединенных Штатов в Европе, на Ближнем Востоке, в Закавказье.