Давно, ещё когда Вика не была моей женой, мы говорили об измене. Лёжа в постели, смеясь, переплетая пальцы рук, деля одну подушку на двоих. Мы говорили об измене легко, как о чем-то потенциальном, но в реальности невозможном, так сильно упивались друг другом, не до конца веря в чудо нашей встречи. Как случилось, что наши пути во Вселенной пересеклись. Как могли два идеально подходящих человека встретиться среди миллиона других. Как мы дождались этой встречи, не уступив соблазну вступить в отношения с другими, которые казались тоже ничего, но не те?
И, конечно, мы хотели выглядеть стильными, модными, современными, свободными от предрассудков. Мы хотели скинуть мораль и этику предыдущего поколения, выкопать её из земли, посадить свою, ухаживать и поливать, вырастить, оставить после себя, как единственную возможную.
Целуя мои пальцы, Вика говорила.
-Я не считаю измену преступлением. Особенно физическую. Это все равно, что сменить зубного врача. Хотя неудачный пример, - смеялась она. – Но ты меня понял, да? Нет такого понятия физическая измена. Мы не отдаём наше тело другому человеку мы вольны распоряжаться этим временным сосудом для нашей души, как угодно. Другое дело духовная измена, - она перестала смеяться. – Вот это уже повод испугаться. Но если ты полюбишь другую, я уже ничего не смогу сделать. И не буду. Бесполезно потому что.
-Я никогда не полюблю другую, - ответил я.
И теперь, сидя на своей, правой, стороне кровати, я вслушивался в тишину на левой стороне и вспоминал тот разговор.
Вика сидела спиной ко мне, в летнем халате. Не тронутые краской, с седыми нитями длинные волосы волнами лежали на худой спине. Напряжённой худой спине.
Не было обмана. Я сдержал слово и не полюбил другую. Я изменил физически. Один раз. У меня было разрешение на эту измену. Договорённость, устный акт. Кто знал, что у этой договорённости был срок годности, и он внезапно истёк. Я чувствовал себя обманутым и злился. Злился на напряжённую спину Вики, на то, как она избегала моего взгляда и резко отнимала руку, когда я пытался её коснуться.
-Не глупи. Ничего сверхъестественного не произошло. Это всего лишь физическая связь. Потребность нового. Инстинкты, помнишь? Просто два тела. Духовно я был всегда с тобой.
Плечи дернулись.
-Ты духовно со мной, когда был с ней? Ты в это время думал обо мне? Боже, какая мерзость!
«Какая мерзость». Так говорила моя мама, высказываясь о музыке, которая мне нравилась, о моей одежде, вкусах. «Какая мерзость».
Я разозлился ещё сильнее. Вскочил, подошёл к Вике, сел перед ней на корточки, чтобы заглянуть в лицо, но она закрыла его ладонями.
-Я люблю только тебя! Всегда любил и буду любить. В чем проблема. Это всего лишь физиология. Ты сама говорила. Такое ничего не значит.
-Тогда почему так больно? – спросила она. Её голос их-за ладоней звучал глухо, как чужой. – Почему так больно? Так внезапно.
Я попытался отвести её руки от лица.
-Ну что мне надо было разрешение у тебя спросить перед изменой? – я попытался пошутить.
Горькая и жёсткая пощёчину обожгла меня.
-Зачем ты мне все это рассказал? Ты мог промолчать. Зачем я все это знаю сейчас?
-Мы договорились быть честными друг с другом, - растерялся я.
-Кому нужна теперь твоя честность? – горько ответила Вика. – Оставь меня, пожалуйста, одну. Я должна подумать, как мне быть с этим. С могу ли я с этим жить?
Когда я выходил из комнаты, я уже знал ответ. Поэтому прежде пытался поцеловать её, прижать к себе, доказать, что все как раньше. Она кричала, что ей мерзко и противно. Била меня и плакала.
Тогда я встал, открыл дверь и упал в пропасть.