Читаю книгу французского генерала Фредерика Жоржа Эра «Огневой вал. Артиллерия в прошлом, настоящем и будущем», вышедшую в 1932 году, и что бы вы думали? Оказывается во французской армии (которая считалась, да и была на деле, одной из лучших армий мира того времени), причём не где-нибудь, а в артиллерии, которая со времён реформы Грибоваля считалась главным козырем французской армии на поле боя и уж с чем-чем, а с артиллерией у французов всё должно было быть в порядке, царил даже не бардак, а какой-то хаотический кошмар.
Вот самые яркие детали из этой книги, написанной человеком, который во время Первой Мировой командовал артиллерией в Верденской и других битвах, так что материал знал, что называется, изнутри. Прежде всего, перед войной армию перевооружили на замечательную лёгкую и скорострельную пехотную 75-мм пушку. Тяжёлые орудия на всякий случай французы тоже создавали и даже на вооружение принимали, но в весьма небольшом количестве и применять их почти не умели, ибо нафига, зачем они вообще нужны?
По опыту войн начала XX века, от Англо-Бурской до балканских, оказалось, что тяжёлые орудия очень даже нужны. Но министерство обороны и армейские консерваторы встали насмерть и все попытки даже просто обобщить и распространить опыт, который французские военные советники приобрели в балканских конфликтах 1912-13 годов, немедленно давились на корню. Дошло до того, что армейскую службу, ответственную за разработку и внедрение новой матчасти артиллерии, просто распустили. Прямо перед Мировой войной. Не какие-нибудь пробравшиеся в штабы и министерства вредители, а решением французского парламента, в целях экономии народных средств.
К счастью, у промышленности была готовая, новенькая, только что разработанная и испытанная 107-мм дальнобойная пушка. Она даже в серию пошла, на заводе «Шнейдер». Вот только была одна закавыка — серия предназначалась не для своей, французской, армии, а для русской. Русские военные её заказали и оплатили, заказ был отгружен в Россию… А что же своя армия? Прежде всего, такой калибр во Франции не использовался. Хорошо, пушку переделали в 105-миллиметровую, разумеется при этом её снова пришлось испытывать, потом её оценивали и принимали на вооружение, потом заново запускали в производство…
Тем временем тяжёлые орудия требовались прямо сейчас, то есть в 1914-м году, и в больших количествах. Выход был найден — забирали пушки (возрастом 40 и более лет) из крепостей, из береговой обороны… Конечно, для полевых сражений они мало подходили, из-за отсутствия колёсного лафета. Приходилось их ставить на специальные платформы, а платформы перемещать к фронту узкоколейками. Боеприпасы тоже были совсем не новые, да и запасов было не очень много, так что скоро и этим пушкам стало нечем стрелять.
До начала войны французское правительство следовало жесткой линии — все армейские заказы передавались только специализированным предприятиям, вроде того же «Шнейдера». Но выяснилось, что из-за огромного расхода боеприпасов в боях, они никак не справятся с поставками снарядов фронту. Новые заказы выдавались кому попало. С дисциплиной производства на этих разнообразных фирмах было… в общем, тоже разнообразно. В итоге снаряды взрывались прямо в стволах, уничтожая орудие и убивая артиллеристов. Постепенно ситуация выправилась, контроль качества наладили, выпуск новых орудий тоже. Всего-то ничего времени прошло, к лету 1916-го года управились.
Такая курьёзная деталь. До войны артиллерийские наблюдатели далеко от своей батареи не отходили. Французы успели внедрить в армейской артиллерии телефонную связь. Наблюдатель с биноклем поднимался на возвышенность (гору, холм, церковь и т.д.) и оттуда по телефону корректировал огонь. Всё замечательно, но с началом войны оказалось, что наблюдателю порой приходится отдаляться от батареи на несколько километров. А телефонный кабель, который ему полагался штатно, имел длину 500 метров. Приходилось артиллерийским командирам посылать специальные команды в ближайшие населённые пункты, в которых имелась телефонная связь, искать там кабель, отрезать как можно более длинные куски, сматывать и волочь их на батарею.
Ну и напоследок, ещё один показательный случай. Союзники готовят новое наступление на немцев, в обстановке строгой секретности, разумеется. Грузы доставляются тайно, по ночам. Во фронтовой полосе запрещены лишние разговоры о будущей военной операции… которая в это же время обсуждается в гражданских газетах. Потому что во Франции демократия и свобода слова. В результате немцы знают о предстоящем наступлении с точностью до дня и часа, отводят войска с передовых позиций и массированный обстрел, на который спустили огромные запасы снарядов, копившиеся много месяцев, приходится по пустому месту.