За окном кружился снег, укрывая город белым одеялом. Алексей рассеянно водил пальцем по прохладному стеклу, вырисовывая узоры и улыбаясь своим мыслям. В трубке гремел знакомый голос Петровича – друг говорил так громко, что, казалось, весь офис мог слышать каждое его слово. Впрочем, за тридцать лет дружбы Алексей привык к этой особенности старого приятеля – тот и шёпотом не умел разговаривать.
— Лёха! — прогремел в трубке голос Петровича. — Ты сядь, а то упадёшь! "Старый город", представляешь? На Новый год! И не как-нибудь, а весь второй этаж наш!
Алексей замер, перестав водить пальцем по стеклу. "Старый город" считался лучшим рестораном в центре, туда и в обычные дни было не пробиться, а уж на праздники...
— Брось заливать, — недоверчиво хмыкнул он. — Там очередь на полгода вперёд расписана.
— Эх, молодёжь! — довольно рассмеялся Петрович. — Помнишь Витьку-очкарика с третьего курса? Ну, который на военке вечно в противогазе спотыкался? Его племяш там сейчас рулит всем.
Я ему вчера про старые времена напомнил... — он многозначительно хохотнул. — В общем, все уже подтвердились: Серёга специально из Питера прилетает, Колян с Наташкой будут, даже этот итальянский перебежчик Михалыч обещал притащиться!
Алексей почувствовал, как внутри разливается приятное тепло предвкушения. Давно они не собирались такой компанией — все дела, заботы, вечная спешка. А тут — Новый год, любимый ресторан, старые друзья...
— Отлично, Петрович! — он потёр руки от удовольствия. — Я даже знаю, какой костюм надену. Помнишь, тот синий...
Скрип двери прервал его на полуслове. В кабинет заглянула секретарша:
— Алексей Михайлович, вас супруга на другой линии. Говорит, срочно.
Он кивнул, быстро попрощался с другом и переключился на другой звонок. В трубке раздался взволнованный голос Ирины:
— Лёш, ты представляешь? Машка только что звонила — они с Димой всё-таки прилетают на праздники! И внуков привезут!
Алексей почувствовал, как улыбка медленно сползает с его лица. В горле появился неприятный комок.
За окном кружился снег, укрывая город белым одеялом. Алексей рассеянно водил пальцем по прохладному стеклу, вырисовывая узоры и улыбаясь своим мыслям. В трубке гремел знакомый голос Петровича – друг говорил так громко, что, казалось, весь офис мог слышать каждое его слово. Впрочем, за тридцать лет дружбы Алексей привык к этой особенности старого приятеля – тот и шёпотом не умел разговаривать.
— Лёха! — прогремел в трубке голос Петровича. — Ты сядь, а то упадёшь! "Старый город", представляешь? На Новый год! И не как-нибудь, а весь второй этаж наш!
Алексей замер, перестав водить пальцем по стеклу. "Старый город" считался лучшим рестораном в центре, туда и в обычные дни было не пробиться, а уж на праздники...
— Брось заливать, — недоверчиво хмыкнул он. — Там очередь на полгода вперёд расписана.
— Эх, молодёжь! — довольно рассмеялся Петрович. — Помнишь Витьку-очкарика с третьего курса? Ну, который на военке вечно в противогазе спотыкался? Его племяш там сейчас рулит всем. Я ему вчера про старые времена напомнил... — он многозначительно хохотнул. — В общем, все уже подтвердились: Серёга специально из Питера прилетает, Колян с Наташкой будут, даже этот итальянский перебежчик Михалыч обещал притащиться!
Тёплая волна ностальгии накрыла Алексея. В памяти всплыли их студенческие посиделки, походы, песни под гитару до рассвета. Когда они виделись последний раз всей компанией? Года три назад? Или четыре? Всё бегом, всё впопыхах – работа, дела, встречи...
— Слушай, а помнишь, как мы в девяностом Новый год встречали? — Алексей прищурился, разглядывая в окне своё отражение. — Когда ты этот жуткий синий костюм напялил...
— Эй! — возмутился Петрович. — Между прочим, он у меня до сих пор где-то в шкафу висит. Нормальный был костюм!
— Ага, особенно эти блестящие лацканы, — Алексей не удержался от смешка. — Слушай, а может...
Скрип двери заставил его обернуться. В проёме показалась Вера Николаевна, его бессменная секретарша последние пятнадцать лет.
— Алексей Михайлович, извините за беспокойство, — она виновато улыбнулась. — Там Ирина Александровна на второй линии. Говорит, срочное.
Он кивнул, чувствуя, как внутри шевельнулось лёгкое беспокойство.
— Петрович, давай я перезвоню? Ира на другой линии.
— Понял-понял, — хохотнул друг. — Семейный генштаб вызывает. Отбой! Переключившись на другую линию, Алексей услышал взволнованный голос жены:
— Лёшенька! — в голосе Ирины звенела радость. — Представляешь, Машка звонила! Они с Димой всё-таки вырвались, прилетают на праздники! И близнецов с собой берут!
Алексей почувствовал, как по спине пробежал холодок. В висках предательски застучало. Дочь с зятем и внуками... Петрович с рестораном... Как же не вовремя! Он машинально потянулся к узлу галстука, будто тот вдруг стал слишком тесным.
Слова жены ударили больнее, чем он ожидал. В них была своя правда, неприятная, колючая.
— Ир, ну давай спокойно обсудим... — начал он, но она перебила:
— Что тут обсуждать? Знаешь, делай как хочешь. Я просто думала... — её голос предательски дрогнул. — Думала, мы все вместе будем. Как семья. Маша так радовалась, что близнецы впервые увидят настоящий снег... Ладно, не буду тебе мешать. У тебя там, наверное, дела.
В трубке раздались короткие гудки. Алексей медленно опустил телефон и вернулся к окну. Снег всё так же падал, укрывая город, но теперь эта картина не вызывала прежней радости. Он достал телефон, открыл галерею – на последнем фото близнецы, Пашка и Алёнка, смеялись, показывая в камеру своих пластиковых динозавров. Фото было сделано по видеосвязи – в Майами, где жила дочь с семьёй, снега отродясь не было.
В кармане завибрировал телефон – сообщение от Петровича: "Не забудь костюм почистить, сердцеед! 😉"
Алексей вздохнул и прислонился лбом к холодному стеклу. На душе было муторно.— Ты чего молчишь? — голос Ирины дрогнул. — Не рад, что ли?
— Да нет, конечно рад, — он попытался придать голосу беззаботность. — Просто... понимаешь... тут такое дело...
— Какое дело? — в интонациях жены появились настораживающие нотки.
Алексей глубоко вздохнул. За тридцать лет совместной жизни он научился безошибочно определять эти опасные интонации.
— Понимаешь, Ир... Петрович только что звонил. Мы с ребятами собирались в "Старом городе" Новый год встретить. Там все наши будут – Серёга, Михалыч...
В трубке повисла тяжёлая тишина. Такая гнетущая, что даже падающий за окном снег, казалось, замер в воздухе.
— То есть, — медленно произнесла Ирина, — ты собирался встречать Новый год без семьи?
— Ну почему сразу без семьи? — он попытался отшутиться. — Дети же взрослые, у них своя жизнь. Думал, может, в кои-то веки с друзьями посидим, как раньше...
— Как раньше? — её голос зазвенел. — Лёш, тебе не кажется, что в пятьдесят пять пора уже думать не о том, как раньше было, а о том, что имеешь сейчас? У тебя внуки прилетают через полмира, а ты... с Петровичем собрался!
За окном кружился снег, укрывая город белым одеялом. Алексей рассеянно водил пальцем по прохладному стеклу, вырисовывая узоры и улыбаясь своим мыслям. В трубке гремел знакомый голос Петровича – друг говорил так громко, что, казалось, весь офис мог слышать каждое его слово. Впрочем, за тридцать лет дружбы Алексей привык к этой особенности старого приятеля – тот и шёпотом не умел разговаривать.
— Лёха! — прогремел в трубке голос Петровича. — Ты сядь, а то упадёшь! "Старый город", представляешь? На Новый год! И не как-нибудь, а весь второй этаж наш!
Алексей замер, перестав водить пальцем по стеклу. "Старый город" считался лучшим рестораном в центре, туда и в обычные дни было не пробиться, а уж на праздники...
— Брось заливать, — недоверчиво хмыкнул он. — Там очередь на полгода вперёд расписана.
— Эх, молодёжь! — довольно рассмеялся Петрович. — Помнишь Витьку-очкарика с третьего курса? Ну, который на военке вечно в противогазе спотыкался? Его племяш там сейчас рулит всем. Я ему вчера про старые времена напомнил... — он многозначительно хохотнул. — В общем, все уже подтвердились: Серёга специально из Питера прилетает, Колян с Наташкой будут, даже этот итальянский перебежчик Михалыч обещал притащиться!
Тёплая волна ностальгии накрыла Алексея. В памяти всплыли их студенческие посиделки, походы, песни под гитару до рассвета. Когда они виделись последний раз всей компанией? Года три назад? Или четыре? Всё бегом, всё впопыхах – работа, дела, встречи...
— Слушай, а помнишь, как мы в девяностом Новый год встречали? — Алексей прищурился, разглядывая в окне своё отражение. — Когда ты этот жуткий синий костюм напялил...
— Эй! — возмутился Петрович. — Между прочим, он у меня до сих пор где-то в шкафу висит. Нормальный был костюм!
— Ага, особенно эти блестящие лацканы, — Алексей не удержался от смешка. — Слушай, а может...
Скрип двери заставил его обернуться. В проёме показалась Вера Николаевна, его бессменная секретарша последние пятнадцать лет.
— Алексей Михайлович, извините за беспокойство, — она виновато улыбнулась. — Там Ирина Александровна на второй линии. Говорит, срочное.
Он кивнул, чувствуя, как внутри шевельнулось лёгкое беспокойство.
— Петрович, давай я перезвоню? Ира на другой линии.
— Понял-понял, — хохотнул друг. — Семейный генштаб вызывает. Отбой! Переключившись на другую линию, Алексей услышал взволнованный голос жены:
— Лёшенька! — в голосе Ирины звенела радость. — Представляешь, Машка звонила! Они с Димой всё-таки вырвались, прилетают на праздники! И близнецов с собой берут!
Алексей почувствовал, как по спине пробежал холодок. В висках предательски застучало. Дочь с зятем и внуками... Петрович с рестораном... Как же не вовремя! Он машинально потянулся к узлу галстука, будто тот вдруг стал слишком тесным.
Ирина стояла у плиты, механически помешивая борщ и глотая непрошеные слёзы. Как Лёшка мог? Тридцать лет вместе, а он... С этим своим Петровичем! В голове крутились колкие фразы, которые хотелось высказать мужу. Вот придёт домой, и она ему всё выскажет! И про то, как внуки ждут не дождутся встречи с дедом, и как Машка специально отпуск взяла...
Телефон на столе звякнул – сообщение от дочери: "Мам, мы билеты купили! Прилетаем 30-го вечером! Папа уже знает? 😊"
Ирина замерла с поварёшкой в руке. Перед глазами всплыло лицо мужа, когда он в прошлый раз возился с близнецами. Как глаза светились, когда Пашка впервые назвал его дедой... И ведь правда – когда они виделись последний раз? Полгода назад?
Она медленно опустилась на стул, вытирая руки о фартук. Нет, скандалить нельзя. Не поможет. Знает она своего Лёшку – упрётся, начнёт про свободу личности рассуждать... А потом сам же мучиться будет.
— А что, если... — пробормотала она вслух и вдруг улыбнулась.
Ирина решительно взяла телефон и набрала номер сына.
— Андрюш, привет, сынок! Слушай, у тебя какие планы на Новый год?
— Да пока никаких особо, — отозвался сын. — Лен с родителями собиралась, но они в последний момент в Таиланд укатили. А что?
— Машка с близнецами прилетает тридцатого...
— Серьёзно?! — в голосе Андрея прорезался неподдельный восторг. — Погоди, я Ленке звякну, она же с ними ещё не виделась! А папа знает?
Алексей медленно поднимался по лестнице, оттягивая момент встречи с женой. В голове крутился так и не состоявшийся разговор, где он объясняет про друзей, про то, как важно иногда вспоминать молодость... Но все аргументы казались пустыми и неубедительными.
На площадке пятого этажа он остановился – из-за двери их квартиры доносились голоса и смех. Он достал ключи, и тут же в нос ударил знакомый с детства запах маминых, а потом и Ирининых пирожков с капустой.
— Лен, тесто уже подошло! — голос жены звучал непривычно звонко. — Сейчас-сейчас, только картошку достану!
Алексей осторожно открыл дверь. В прихожей громоздились какие-то пакеты, на вешалке – незнакомое пальто...
— Папа! — из кухни выскочил Андрей, на ходу вытирая руки полотенцем. — А мы тут решили устроить...
— Андрюш, не мешай отцу раздеться, — донёсся голос Ирины. — Лёш, мой руки и иди на кухню, пирожки стынут!
Он разулся, повесил пальто. В голове не укладывалось: сын, невестка, запахи детства... Когда они в последний раз собирались вот так, всей семьёй?
Тридцать первого декабря их квартира гудела как улей. Близнецы, восторженно крича, носились по комнатам, демонстрируя всем снежки, которые они скатали на балконе. Маша с Леной колдовали над праздничным столом, Андрей с Димой устанавливали ёлку.
— Деда, а правда, что этот снег настоящий? — Пашка дёргал Алексея за рукав. — А почему он не тает?
— Потому что это русский снег, — подмигнул внуку Алексей. — У нас тут всё настоящее.
В дверь позвонили. На пороге стоял Петрович, за ним маячили остальные – Серёга, Колян с Наташей, даже Михалыч в своём неизменном итальянском шарфе.
— Ну что, Лёха, — Петрович принюхался к запаху пирожков, — кажется, ты был прав насчёт этого Нового года.
Алексей обернулся. Ирина в праздничном платье раскладывала пирожки на большое блюдо. Поймав его взгляд, она улыбнулась – той самой улыбкой, в которую он влюбился тридцать лет назад.
— Деда, смотри, ещё дяди пришли! — Алёнка потянула его за руку. — А они тоже снег любят?
— Ещё как любят, — рассмеялся он. — Знаешь, сколько снежков мы с ними в студенчестве перекидали?
— Расскажи! — хором потребовали близнецы.
Алексей поймал понимающий взгляд Петровича. В ресторане "Старый город" сейчас, наверное, шумно и весело. Но разве может какой-то ресторан сравниться с этим – с запахом маминых пирожков, звонким смехом внуков, теплом семейного очага?
— Ну что, — Ирина подошла к нему, легко коснулась плеча, — не жалеешь?
Он притянул её к себе, поцеловал в макушку: — О чём ты? Я же дома.