В 2025 Сопротивление победило Скайнет. Эту потрясающую новость узнал в 12 лет, прочитав книжку «Терминатор», типа новеллизацию обеих частей.
- Ничо себе, - сказал внутренний голос, потрясённый накалом борьбы, - мне ж будет 45, как мне воевать с робо…
Мысль пришла поздно ночью и на этом месте провалился в сон. Но запомнил. Про далёкие до невозможности сорок пять лет. «Водки я налил в стакан и спросил, и стакан гранёный мне отвечал» случилось позже и тогда никаких мыслей о будущем не наблюдалось, молодость стучала кровью в висках, пульсировала кровью в штанах, и в башке крутился чей-то вертляво-баскетбольный задок с ДЮСШ. И более ничего.
Сорок пять через полтора месяца и вдруг странновато-страшно от недоживших сверстников с ровесниками. Такое случается, но, если не помнить, ценность жизни не понять.
Первым стал Юрик, брат Борика, кореш моего братца. Юрика, вроде как, излёт девяностых догнал пером в бочину.
Где-то там же растворился в передозе и парах кислого Ляляй, оставив на память плитку в ванной моей мамы.
Жаркое лето Дага 99-го откусило от полка пятерых пацанов срочников и сейчас не вспомнить даже их лиц. А дальше наша 2 ДОН отправилась в Чечню.
Саша Аверкиев навсегда остался девятнадцатилетним разведосом, сгорев в БТР, прикрывая отход наших у Джалки.
Бреженёва растолкали ночью чуть раньше, ведь у Адика не завёлся 131 и требовалась машина в колонну, ту самую, расхристанную там же.
Расул Валиев курил и хитро щурился в камеру мыльницы моей мамы после второго Дагестана, лихачил почти всё горячее время чеченской командировки и подорвался на растяжке, поймав крохотный осколок артерией у коленки.
Большой, тот, что из совсем молодых пацанов АЗДН, отправился в Моздок за грузом и там, в автопарке, встретил пьяного контрабаса и пулю его служебного.
Андрюха Сомов, надёжный и спокойный, отлично игравший под кольцом, просто шёл домой по обочине, тротуара-то в Васильевке не имелось, когда его сбил бухой утырок.
Тошиба, Тоха-Дым, всегда улыбчивый, всегда открытый своим и всегда опасный любым гоп-птеродактилям Отрадного 90-00-ых, под НГ ехал с кем-то домой и попал в аварию.
Надя не дотянулась открыть окно и вместе с детьми и мужем задохнулась из-за кем-то плохо сделанной новой проводки.
Немец, Серёга Немкин, суровый уральский блондин с добрейшей улыбкой, прошедший все наши три командировки на Кавказ, как-то пошёл на охоту и угорел в палатке.
Аляс любил моцики с самой юности, лихо пел Арию под гитару в нашу юность, носил длинные патлы тогда же и, вот ведь, Саша не смог отказать двум колёсам потом, и всё.
Есмен, Женя Есменский, жил в соседнем доме улицы наших дедушек с бабушками, был рядом всё наше советское детство и не смог победить рассеянный склероз с армейки.
Макс Федорович стучал мячом в команде нашего спорткласса четыре года, а его самого нет уже полтора.
Последний, пока последний, Женя Максимов, диджей ДК из Отрадного 90-ых, морпех, брат Гали, ушедший на запад воевать и навсегда оставшийся там.
Не копаясь в голове вышло вспомнить 19 человек, где, к счастью, наверное, одна единственная девчонка. Так себе арифметика, если честно, но без неё никуда, под одеяло ж не спрячешься.
2025 год, 45 совсем скоро. Мой папка умер в 37, сам чуть не окочурился в 42 и теперь этот вот ДР кажется серьёзным. И, да, хорошо нет Скайнета.