Михаил говорил жене, что хочет уйти к Василисе навсегда, потому что жить без неё не может, и умоляет отпустить его по-хорошему.
Вера и выслушала мужа спокойно, и отнеслась с пониманием к тому, что узнала от мужа, и даже разрешила ему уйти к молодой студентке прямо сегодня.
А Михаила это спокойствие жены в ответ на услышанное не насторожило. Хотя должно было. Тем более что он готов был к тому, что жена не одобрит это его решение.
Почему Михаил ничего не заподозрил и поверил в понимание жены и в её способность всё прощать?
Может, потому, что она одобрила его решение уйти к другой? И в результате Михаил от радости, что его не ругают, что на него не кричат, ему не угрожают, успокоился, расслабился и перестал здраво мыслить.
А может, потому, что Михаил чувствовал себя виноватым перед женой. А чувство вины, в свою очередь, заставляло Михаила наделять жену качествами, которыми та не обладала.
Смотреть жене в глаза Михаил не мог, и поэтому, разговаривая с ней, он старался смотреть куда угодно, но только не в её сторону.
Они разговаривали, сидя за столом на кухне. Со стороны это выглядело так, как будто Михаил разговаривает с чем угодно: с холодильником, с микроволновкой, с раковиной, с часами, висевшими на стене, с самой стеной, с потолком, люстрой на потолке, со стенами, со шкафами и тумбочками, с цветами на подоконнике и так далее, со всем, что было на кухне, но только не с женой. А напрасно.
Потому что если бы он разговаривал с женой, то видел бы её глаза во время разговора, видел бы её лицо, замечал бы отражающуюся на лице реакцию от услышанного и, наверное, понял бы, что всё не так благополучно, как ему кажется.
А поскольку он смотрел не на жену, а по сторонам, ему именно так и казалось, что всё складывается просто замечательно.
Михаил не видел язвительно-насмешливого выражения лица Веры. Потому что за всё время их долгого разговора он на Веру ни разу не посмотрел, а сама Вера почти ничего не говорила. Почти!
Она не спорила, не ругалась, не кричала, не пыталась ставить какие-то условия и тому подобное, чего ожидал Михаил, когда начал этот разговор.
И нет ничего удивительного, что ему казалось, что жена всё им сказанное и воспринимает правильно, и правильно понимает его, не сердится и согласна на все его условия.
Ему так казалось ещё и потому, что Вера всё-таки иногда что-то и произносила. Не могла же она в течение всего разговора не издавать ни звука. Такое молчание показалось бы Михаилу странным.
А Вере не хотелось, чтобы мужу что-то казалось странным. И поэтому пусть и не часто, и не громко, а очень даже спокойно, но время от времени она озвучивала некоторые свои мысли такими короткими фразами, как: «ну-ну», «ну да», «конечно-конечно», «я всё поняла», «само собой», «разумеется», «ещё бы», «согласна», «так и сделаем», «я тебя не виню», «всё понимаю», «это судьба», «такова жизнь», «ты прав».
Эти короткие фразы, произносимые нежным голосом Веры, успокаивали Михаила и вселяли в него уверенность в то, что его жена — рассудительная и здравомыслящая женщина, умная, не то что другие, а с которой можно обо всём договориться.
Даже о том, что Михаил уходил к другой, которая пусть и не намного, но моложе Веры, потому что влюбился и потому что устал от всего.
Особенно Михаил подчёркивал роль детей как причину своего ухода. Он говорил, что их много и даже слишком. Говорил, что, когда просил Веру о детях, не предполагал, что это окажется так для него тяжело.
При этом он ни в коем случае не снимал с себя вины за всё случившееся и сам называл себя нехорошими словами, не дожидаясь, когда это сделает Вера.
Михаилу было важно, чтобы Вера поняла, как он себя чувствует. А чувствовал он себя в этот момент не так чтобы очень хорошо. Его мучила совесть. И он хотел, чтобы Вера знала, что совесть у него есть и она его мучает.
В течение разговора Вера даже подсчитала, сколько разных негативных слов и выражений по отношению к самому себе были сказаны Михаилом.
Кем он только себя не называл, чтобы только Вера прочувствовала, что для Михаила нет более тяжёлого наказания, чем то, которое он сам на себя накладывает. Михаилу было важно, чтобы Вера знала, что никто уже не сможет упрекнуть его больше, чем он сам себя упрекает.
Очень долго говорил Михаил. И Вера устала от всего этого настолько, что один или даже два раза не выдержала и зевнула. При этом она испугалась, что муж заметит это и заподозрит неладное. Но Михаил ничего не замечал, потому что не смотрел на Веру.
В конце концов, Вера решила, что с неё хватит. И, посмотрев на часы, сказала, что ей всё ясно и понятно, и пора заканчивать это представление.
Она так и сказала: «представление». Но и на это её высказывание, произнесённое ироничным тоном, Михаил не обратил никакого внимания. Он был для этого слишком взволнован в данный момент, а всё его внимание было сосредоточено только на себе.
— Да-да, Вера, — ответил он. — Заканчиваем. Я только одно скажу в заключение, Вера. За детей ты не волнуйся. Уж о ком, о ком, а о детях наших, Вера, я позабочусь. Ты мне веришь?
— Разумеется, я тебе верю, — ответила Вера. — После стольких-то лет, прожитых вместе! Кому мне ещё и верить-то, как не тебе, Миша?
И Михаил вздохнул с облегчением.
— Тогда я пойду собирать вещи? — спросил Михаил. — Если, конечно, мы обо всём договорились и ты не против?
— Иди, — разрешила Вера, — собирай вещи. А чтобы тебе было удобнее это сделать, я заберу детей, и мы пойдём куда-нибудь погуляем. Ты не против?
— Да, конечно, не против, Вера, — радостно воскликнул Михаил. — О чём речь. Как ты можешь говорить, что я против. Забирай детей и иди с ними куда захочешь.
Он так и сказал: «Куда захочешь». И в этот момент Вера усмехнулась. И эта её усмешка, и выражение лица Веры тоже должны были насторожить Михаила. Но он и в этот момент не был в состоянии смотреть на жену и говорил, глядя на посудомоечную машину.
— Я и сам хотел тебя об этом попросить, Вера, чтобы ты ушла и увела куда-нибудь детей, — сказал он, — но постеснялся.
— Постеснялся? Вот те раз. А почему?
— Да как-то думал, что неудобно это.
— Неудобно?
— При сложившихся-то обстоятельствах.
— Очень даже удобно, — ответила Вера. — Особенно при сложившихся обстоятельствах. Нечего нашим дочерям смотреть на то, как их папа ходит по квартире, собирая свои вещи, чтобы уйти навсегда к молодой студентке, в которую он влюбился.
— Вот это очень правильно ты сказала, Вера, — сказал Михаил. — Это ты сейчас очень мудро заметила. Им на это смотреть не нужно. Могут неправильно понять. Или, что ещё хуже, станут задавать вопросы, ответы на которые им пока слышать рано. Ты согласна? — последнее Михаил спросил, глядя на кастрюлю, стоявшую на плите.
Вера ответила, что она согласна с Михаилом целиком и полностью. В ответ Михаил радостно улыбнулся кастрюле.
***
У Веры и Михаила четыре дочери. Маша десяти лет. Аня восьми лет. Света шести лет. А младшей на тот момент недавно исполнилось четыре года. Младшая — Яна. Обращаясь ко всем сразу, Вера, для удобства, называла их Мася.
— Мася, мы уходим, собирайтесь, — сказала Вера, когда пришла к дочерям. — И чем быстрее, тем лучше. У папы здесь дела важные, и мы не должны ему мешать.
— А куда мы пойдём? — закричали девочки.
Вера сказала дочерям, что они идут гулять. Дочери любили гулять. Потому что это означало, что они будут кататься в парке на аттракционах и есть пирожные, мороженое и другие вкусные вещи. И уговаривать гулять их не требовалось. Они быстро оделись, и уже через полчаса Вера вместе с дочерьми вышла из подъезда, вызвала такси и уехала.
А Михаил начал неторопливо собирать свои вещи.
Вещей было много, и все их нужно было собрать, потому что так попросила Вера. Что важно, она не потребовала этого, а попросила. И попросила настойчиво. Пусть тихо, но настойчиво.
Михаил пытался объяснить жене, что сейчас ему все вещи не нужны, что ему достаточно взять вещей столько, сколько влезет в пару чемоданов, а за остальными своими вещами он заедет позже. И за пять, максимум шесть раз вывезет всё.
Но Вера не согласилась. Сказала, что будет лучше, если Михаил уже сейчас соберёт все свои вещи и за один раз, а не за пять и не за шесть, вывезет всё. Ну, чтобы больше не возвращаться.
А на вопрос Михаила, почему так нужно сделать, Вера спокойно, но требовательно ответила, что так будет лучше для всех.
— Так будет правильно, Миша, — сказала она. — Да и Василисе это будет приятно, если ты за один раз всё вывезешь, а не будешь возвращаться ко мне ещё много-много раз. Ну зачем ей, в её девятнадцать лет, лишний раз давать повод для ревности? Молоденькие женщины, Миша, чтобы ты знал, они ведь такие ранимые. Ты согласен?
— Я согласен, но...
— Вдруг она что-то не так поймёт, что-нибудь заподозрит, когда ты скажешь, что забрал не все вещи и что тебе нужно будет ещё не раз вернуться ко мне домой за остальными, — продолжала говорить Вера, не обращая внимания на попытку мужа что-то там возразить. — Вдруг Василиса подумает, что, возвращаясь ко мне за своими оставшимися вещами, ты возвращаешься не ради вещей, а ради меня, что ты всё ещё меня любишь и используешь любой повод, только бы ещё раз меня увидеть. Василиса! Имя-то какое красивое. Ведь ты сам говорил, что она у тебя такая ревнивая.
Ничего подобного Михаил Вере не говорил. Да, он действительно счёл нужным сегодня сообщить Вере о том, к кому именно он уходит. И рассказал ей о Василисе и о том, как сильно он полюбил эту девятнадцатилетнюю студентку-красавицу. Но о ревности не было сказано ни слова. О ревности — ни слова! И Михаил обязан был обратить на это внимание.
Но в тот момент Михаил был слишком невнимательный к таким вот мелочам. И эта его невнимательность, в конце концов, и сослужила ему дурную службу.
Слова жены про Василису, про её ревность и возможные последствия этой ревности заставили Михаила разве что согласиться с тем, что так действительно будет лучше, если, уходя от жены и детей, он сразу заберёт все свои вещи. Но тогда, по мнению Михаила, возникала трудность.
— У меня ведь нет столько чемоданов, Вера, чтобы всё за раз туда положить и вывезти, — сказал он. — Как быть? У нас всего четыре чемодана, а чтобы вывести все мои вещи, потребуется как минимум чемоданов двадцать. Не говоря о книгах. Книги нужно упаковывать в коробки, но у меня сейчас нет столько коробок, чтобы уложить в них все книги. И как быть?
— А о чём же ты думал раньше? — спросила Вера.
— Когда раньше?
— Ну перед тем, как собирался мне рассказать о Василисе и о своём уходе. Не мог же ты не думать, что уйдёшь к ней без вещей? Или всё-таки мог и вообще об этом не думал?
— Я думал, Вера.
— Что ты думал?
— Я думал, что заберу себе два чемодана и с их помощью за несколько раз вывезу все свои вещи. А позднее я упакую все книги в коробки и вывезу их. Но в свете новых обстоятельств я даже не знаю, как поступить. В чём мне вывезти за один раз все свои вещи и книги, если чемоданов всего четыре?
Проблема казалась Михаилу неразрешимой. Но Вера справилась с ней легко и просто.
Вера ответила, что в этом нет ничего страшного. Потому что все свои вещи и книги, в том числе, он будет перевозить не в чемоданах, как рассчитывал, потому что чемоданы Вере самой понадобятся, а в больших мешках для строительного мусора, которых у них после ремонта квартиры осталось большое количество.
***
Месяц назад Вера и Михаил закончили в квартире ремонт.
Ремонт в четырёхкомнатной квартире делался по инициативе Веры и потребовал огромных расходов. Пришлось потратить не только почти все те деньги, которые были на общих счетах Веры и Михаила, но, кроме этого, Михаил вынужден был даже потратить на этот ремонт все те деньги, которые накопил за все годы семейной жизни втайне от Веры, то есть те, которые от неё тщательно скрывал.
Почему Михаил согласился на ремонт? Только потому, что он уже был тогда влюблён в Василису и раз в неделю встречался с ней на съёмной квартире.
Когда Вера предложила сделать в квартире ремонт, а это было полгода назад, Михаил не думал, что у него с Василисой будет что-то серьёзное. Но чтобы не сердить жену, а Вера дала понять, что если ремонта не будет, то она очень разозлится, Михаил согласился.
Что касается Веры, то ей очень нужен был этот ремонт по двум причинам.
Во-первых, потому что он действительно требовался. Прошло ведь уже более десяти лет, как эта квартира досталась Вере по наследству. И Вера с Михаилом переехали в эту квартиру вскоре после свадьбы. И за всё это время в квартире ни разу ничего не ремонтировалось.
А во-вторых, что более важно, Вера хотела сделать в квартире ремонт, потому что узнала, что её муж встречается с другой.
Сначала Вера хотела сразу расстаться с мужем. Но, всё хорошо обдумав, она пришла к выводу, что с разводом торопиться не стоит. И прежде чем это произойдёт, нужно отремонтировать квартиру.
«Потерплю его ещё несколько месяцев, — решила Вера. — Зато когда начну всё с чистого листа, у меня будет отремонтированная квартира. Когда ещё такой случай представится. Тем более что для себя я уже всё решила. Выгоню я его в любом случае. И то, что мы с ним разведёмся, — это понятно. Но перед этим пусть он оплатит весь ремонт. Хороший такой ремонт. Капитальный. Надо только мешков для строительного мусора побольше закупить».
На время большого ремонта Вера с детьми уехала на дачу к родителям. А Михаилу она разрешила жить в городе.
— Поживёшь со своими родителями или снимешь квартиру где-нибудь поблизости от нашего дома, — предложила Вера, — чтобы тебе сподручнее было за ремонтом следить. А кроме того, так тебе будет удобнее каждый день на работу ездить. Ты согласен?
Конечно же, Михаил с радостью согласился на предложение жены. И его можно понять. Он ведь не знал, что Вере уже тогда всё было известно про его отношения с Василисой.
И всё это время Михаил наслаждался жизнью в городе без жены и детей. Квартиру он для себя никакую не снимал, а в течение всего ремонта жил у Василисы, в квартире, которую снимала она, но на деньги Михаила.
А за время ремонта Василиса сделала всё возможное, чтобы влюбить в себя Михаила.
Вот почему уже через месяц после того, как ремонт был закончен, Михаил сказал, что уходит к другой.
«Об одном жалею, — думал Михаил, когда через неделю после завершения ремонта он уже твёрдо решил уйти из семьи, — что только сейчас я принял это решение. Надо было уходить к Василисе ещё до ремонта квартиры. Тогда бы сэкономил кучу денег. Но да ладно. Что сделано, то сделано, обратно не вернёшь».
А ещё через три недели состоялся этот самый разговор.
И Вера спокойно выслушала мужа, разрешила ему уйти, согласилась на развод, но попросила, чтобы все свои вещи он вывез из квартиры сразу. И не в чемоданах или в коробках, а в мешках для строительного мусора.
— Их у нас ещё штук пятьдесят осталось, — сказала Вера. — И в них ты легко уместишь все свои вещи.
Михаилу не понравилось, что уйти придётся не с чемоданами, как он предполагал, а с мешками для мусора. Он представил, как это будет выглядеть со стороны и что подумают соседи, и брезгливо поморщился.
Но, немного подумав, он согласился с тем, что, поскольку уходит он, а Вера и дочери остаются, то будет справедливо, что все чемоданы достанутся ей. А кроме того, Михаил хотел воспользоваться ситуацией, при которой Вера его спокойно отпускала. Без скандала, без ругани, без упрёков.
«Кто её знает, — думал Михаил, — что она скажет завтра. Вдруг передумает отпускать меня по-хорошему. Тогда я, может, вообще не смогу забрать отсюда свои вещи. А их у меня ой как много накопилось за то время, что мы с Верой жили вместе. А кроме того, у меня ведь здесь большая библиотека. Увезу всё сегодня. Так будет безопаснее».
А по поводу мешков с вещами Михаил решил сказать соседям, если у тех возникнут вопросы, что в мешках оставшийся после ремонта мусор.
Разговор Михаила с женой начался в девять утра, сразу после завтрака. А уже в половине одиннадцатого Вера и дочери ушли, как думал Михаил, гулять. И сразу после их ухода он и начал собирать свои вещи.
Михаил помнил, что должен был забрать всё. В том числе и книги, которых у него было очень много, почти тысяча. И все эти его книги стояли на полках. А теперь их нужно было забрать, потому что Вера предупредила, что все те вещи, которые он оставит, она сразу отдаст нуждающимся.
Михаил не хотел, чтобы его книги достались нуждающимся. Он представил, как эти самые нуждающиеся будут листать его книги, и ему стало дурно.
«Нет, нет, — думал Михаил, забирая книги с полок, — только не нуждающимся. Я этого не вынесу».
По-хорошему, книги нужно было бы укладывать в коробки. Но коробок у Михаила не было. И он вынужден был укладывать книги так же, как и все остальные вещи — в большие мешки для строительного мусора.
Только к семи вечера все вещи Михаила, в том числе и все его книги, были собраны. Михаил посчитал пакеты. Их было ровно сорок. Он вызвал грузовое такси.
Машина подъехала через час. Михаил сам погрузил в неё мешки и поехал к Василисе. Всю дорогу до дома Василисы, а ехать нужно было через весь город, Михаил думал о том, как же теперь счастливо он заживёт.
***
За шесть часов до этого.
Василиса уже проснулась и приготовила себе на завтрак кофе, яичницу с ветчиной и бутерброды с сыром и колбасой, когда в дверь позвонили. Открыв дверь, она увидела Веру и её дочерей.
Василиса сразу узнала жену Михаила, потому что до этого она уже видела её на снимках в его телефоне.
Василиса не успела и слова сказать, как дети забежали в квартиру, бесцеремонно отпихнув хозяйку в сторону.
— Вы куда? — воскликнула Василиса.
— Всё в порядке, — ответила Маша.
— Мы здесь папу будем ждать, — сказала Анна.
— Он скоро приедет, — сказала Света.
— Я есть хочу, — добавила Яна.
Василиса обратилась к Вере.
— Что это всё значит? — воскликнула она.
— Не волнуйтесь, Василиса, — радостно ответила Вера. — Скоро приедет Михаил, он вам всё объяснит.
— Что объяснит? — недоумевала Василиса.
— Понятия не имею, — ответила Вера. — Всё, что он мне сказал, — это чтобы я привезла девочек к вам. Зачем? Понятия не имею. Но если хотите, можете ему позвонить, и он вам всё объяснит. А мне пора. У меня ещё дела.
И с этими словами Вера ушла.
Василиса закрыла дверь и пошла искать детей. Дети были уже на кухне и с аппетитом уплетали её яичницу, бутерброды и всё остальное, что нашли в холодильнике и что показалось им вкусным.
Почему дети вели себя столь нагло? По одной простой причине. Дело в том, что Вера сказала им, что они сейчас поедут к тёте Василисе в гости. На вопросы девочек, кто такая эта тётя Василиса, Вера ответила, что это очень добрая женщина, и что у неё в квартире вы можете делать что угодно.
Вот почему, когда они зашли на кухню, то сразу решили поесть.
Маша на правах старшей сестры заставила сестёр вымыть руки. А когда, вымыв руки, те сели за стол, она по-хозяйски распорядилась приготовленным Василисой завтраком. И она же, заглянув в холодильник, нашла там много ещё всего вкусного. Вера приучила дочерей к тому, что во время завтрака нужно есть как можно больше.
И когда Василиса пришла на кухню, всё уже было съедено.
Василиса, конечно же, сразу позвонила Михаилу. Но телефон, на который она звонила, был в руках Веры. Она его специально забрала, когда выходила с дочками из квартиры.
А в девять вечера к Василисе приехал Михаил со всеми своими вещами. Машина, на которой приехал Михаил, стояла внизу у подъезда. Михаил сказал водителю, что скоро спустится за вещами, и попросил его подождать, обещав, что скоро вернётся обратно. На что водитель ответил, что ему всё равно, так как оплата машины почасовая.
Михаил решил сэкономить на грузчиках, потому что был уверен, что Василиса поможет ему таскать мешки. И Василиса, может быть, ему и помогла бы. Но всё пошло не так, как он рассчитывал.
— Что случилось, любимая? — воскликнул Михаил, когда Василиса открыла дверь, и он увидел её лицо.
Василиса объяснила Михаилу, что случилось. От услышанного у Михаила защипало в глазах и закружилась голова.
— Я сейчас всё исправлю, — сказал он, когда пришёл в себя и смог говорить.
— Исправь, пожалуйста, — сквозь слёзы произнесла Василиса. — Потому что я больше не вынесу.
— Где девочки?
— Маша и Аня спят в спальне. А Света и Яна — в гостиной на диване.
— Они поели? Они не голодные?
— Голодные? Кто? Твои дочери? Да они здесь только и делали, что ели. Они мало того, что съели почти всё, что у нас было, но и то, что я им заказала. Вы их что там у себя не кормите, что ли?
— Кормим, но...
— Скажи их маме, чтобы она их забрала. Сейчас же. Слышишь? Мы так не договаривались. Мы договорились, что ты приедешь один. Звони жене. Кстати, а почему я не могла до тебя дозвониться?
— Да телефон мой куда-то делся. Не могу найти.
— Звони жене с моего телефона. Пусть приезжает и забирает их. Иначе я не знаю. Мне даже пойти некуда. Кроме этой квартиры, которую ты мне снимаешь, у меня нет другого жилья. Да зайди ты в квартиру. Не стой в дверях. Не хватало, чтобы ещё соседи сейчас выбежали. После пожалуются хозяйке, и нам поднимут арендную плату.
Михаил вошёл в квартиру. Василиса дала ему свой телефон. Он позвонил жене.
— Как это всё понимать, Вера? — воскликнул Михаил, когда услышал голос жены.
Вера объяснила, что понимать это следует очень просто.
— Мы с тобой расстаёмся, — сказала она.
— А наши дочери? Почему ты их привезла к Василисе?
— А куда мне их везти? Они ведь все зарегистрированы в квартире твоих родителей. Но туда я никак не могла их отвезти. Потому что твои родители сейчас тоже делают ремонт. И неизвестно, когда закончат. К тому же, они на полгода уехали в Сочи. Вот я и привезла их к Василисе.
— Как ты могла вообще так поступить?
— Как так, Миша? Я тебя не понимаю.
— Чего ты не понимаешь? Что нельзя ни в коем случае доверять собственных детей совершенно незнакомому человеку? Этого ты не понимаешь? К Василисе она их привезла. Додумалась. Ведь ты её совершенно не знаешь. О чём ты вообще думала?
— Не смей оскорблять Василису! — решительно ответила Вера. — Она не незнакомый человек. Она женщина, которую любит мой муж — кандидат наук и отец моих дочерей. А мой муж не смог бы полюбить абы кого. Следовательно, Василисе можно доверять во всём и безоговорочно. И даже самое дорогое — своих детей.
— Это всё правильно, Вера. Но я сейчас о другом. Есть определённые нормы поведения людей в обществе, понимаешь?
— Не понимаю, о чём ты говоришь, Миша. А вот ты мне лучше ответь на вот какие вопросы. Лично ты Василисе во всём доверяешь? Ты ведь в ней не сомневаешься?
— Лично я доверяю Василисе во всём, — ответил Михаил, глядя при этом на Василису, которая всё слышала, потому что разговор шёл по громкой связи. — И я в ней нисколько не сомневаюсь. Но при чём здесь это?
— Как при чём, Миша? Если ты во всём ей доверяешь, значит, и я тоже, поскольку я ещё пока твоя жена и навсегда останусь матерью твоих дочерей, тоже обязана во всём ей доверять. И я нисколько не сомневаюсь, Миша, что ты не смог бы полюбить женщину, которой нельзя доверить детей. А если ты её полюбил, значит, ей во всём можно доверять. Согласен?
— Согласен, но когда ты их заберёшь?
— Ещё не знаю, — ответила Вера. — Не решила пока. Может, и никогда. Я подумаю.
Вера выключила телефон. Михаил посмотрел на Василису. Василиса тихо плакала. Из гостиной вышла Яна и сказала, что хочет есть. ©Михаил Лекс