Они сидели какое-то время, прийти в себя не удавалось полностью, времени требовалось больше, но оставаться не так далеко от провала не хотелось, они оба желали покинуть это место. Встали не без труда, и все же смогли это сделать. Все в земле, они пошли туда, к своим домам, все ещё поддерживая друг друга.
Они не могли ошибаться, дом Эвы находился совсем близко к кромке леса. Это было то самое место.
Дома не было. Не было даже следов того, что здесь когда-то было жилье. Разве что цветы. Их было здесь много, и лесных, и... Это были не садовые цветы, но и не лесные. Те, которые когда-то сажали Эва, возможно, но изменившиеся, соцветия их были более мелкие, одичавшие.
Они отправились к реке. Разделись, прополоскали порванную и грязную одежду, ополоснулись сами. Орест видел Эву, теперь слишком худую, даже изнеможденную, хотя и крепкую одновременно. Он осмотрел и себя. Ребра его торчали, но на руках и ногах ощущались мускулы. Словно оба они недостаточно питались, но постоянно были заняты физическим тяжёлым трудом. Наверно, так сказался исход.
Выйдя из реки, подошли туда, где оставили одежду, она успела почти просохнуть. Оделись и только глянув друг другу в глаза, уже поняли, что пойдут к дому Ореста, как бы там ни было.
Всё было ожидаемо, никакого дома, лишь поляна, по краям которой, создавая приятную тень, росли деревья. Много черники, она заполонила здесь всё.
Они легли прямо в эту чернику, лишь немного расчистив себе место от ягод, чтобы вновь не пачкать одежду, недавно отполосканную от земли. У Ореста это и вовсе были только джинсы. Они лежали на этой поросли, как на мягком слегка пружинящем ковре.
Ели чернику, впитывая в себя ее сладость и аромат, и кормили ягодами друг друга, все так же - лёжа. Насладившись ягодами и очистив руки всё той же черничной порослью, просто лежали и смотрели в высокое ясное небо, и веря и не веря, что испытания Смрадом закончились.
Услышали лёгкую возню, и совсем близко от себя. Чуть приподнялись, ожидая увидеть что угодно.
Это были птенцы. Птенцы глухарей, не совсем маленькие, но ещё небольшие. Они клевали ягоды. Место, где когда-то был дом Ореста, превратилось в черничные заросли, где теперь трапезничали подрастающие глухари.
Орест и Эва лежали теперь на животах, опираясь на локти, и тихо наблюдали за птенцами, не желая их спугнуть. Птенцы отчего-то не боялись, ни их осторожных движений, ни даже того, когда они сели.
И говорили. Теперь больше слушала Эва. Орест рассказывал всё, что было с ним до того, как он нашел её в школе.
...............
- Я виноват.
- Мы оба. И мы прошли этот путь.
Они вместе лежали в этой чернике и чувствовали тепло друг друга. Эва гладила его и его лицо, целовала его и он отвечал ей, они оба впитывали эти поцелуи как эликсир, и он крепко и бережно прижимал ее к себе.
- Мы потом уйдем туда? - спросила Эва, глядя на просеку. Когда-то по этой просеке Орест отправился в дальние путешествия.
- Сначала в поселок, - тихо сказал он.
В поселке была бабуля. И Чара. Собака должна была вернуться туда.
- Да, - Эва ответила тихо.
Они оба знали, что нужно идти в поселок, и оба не сразу могли решиться на это. Нужно было пройти снова мимо провала. Они будут осторожны, но миновать это место... Так не хотелось снова возвращаться туда.
Однако выбора не было. Не было домов, где они могли отдохнуть, пожить несколько дней, а значит, идти надо было прямо сейчас, не дожидаясь вечера.
Теперь они чувствовали себя отдохнувшими, вновь почти полными сил.
- Тогда пойдем? - спросил он.
Эва лишь кивнула.
Они шли молча, около леса она ненадолго задержалась, на этот раз подойдя к цветочной поляне, где когда-то был ее дом. Проводила рукой по цветам, словно ласкала их. Орест ждал, не торопил ее.
Она подошла к нему, прижалась, уткнулись в его грудь лицом. Орест гладил ее по волосам. Она не плакала, нет, но прощание с местом, с которым было так много связано, должно было быть.
Она подняла голову, смотрела в его глаза. Слова были не нужны, он всё понимал по взгляду. Она была готова.
Они вновь шли по лесной дороге, Эва держала его под руку, крепко, очень крепко, и особенно сильно, когда они стали приближаться к тому самому месту. Они не столько видели, сколько чувствовали его.
Яма исчезла, не было даже и рытвины. Но трава на том месте не росла. Ещё не выросла, не успела... или не вырастет никогда. Молодая сосенка, которую срубила Эва, так и лежала там, но была вроде бы покрыта свежей хвоей и словно даже врастала в землю некоторыми своими ветками, словно корнями. Где-то около места, откуда прежде росла эта сосна, должен был лежать колун, но теперь он был не нужен.
Они прошли место своего падения, обходя его по противоположной кромке лесной дороге, но не сводя с него глаз, словно ожидая дурное. Ничего не случилось, тем не менее удаляясь от бывшей ямы, они оба чувствовали всё большее облегчение. Теперь их мысли были устремлены к поселку.
Его не было.
Вместо поселка перед ними лежало огромное пшеничное поле с крупными созревшими колосьями.
- Что теперь? - только спросила Эва.
- Мы не вернёмся.
Она кивнула, и они пошли к этому полю. Словно продолжая лесную дорогу, через поле тянулась тропа, настолько широкая, что они могли идти по ней рядом. Эва по-прежнему держалась за него, то одной, то обеими руками. Орест накрывал ее ладони одной своей, нежно поглаживая их.
Так они шли по этой тропе, и Эва, освободив одну руку, второй бережно проводила по зрелым колосьям.
- Это они?
- Это память... Они живые.
Эва кивнула, и Орест увидел слезы в ее глазах. Он теперь обнимал ее, прижимая к себе, пока не почувствовал, что Эва стала дышать спокойнее.
- Им хорошо, Эва.
Они так и шли через поле, лаская колосья, не останавливаясь. К закату минули поле и вышли на его кромку. Развернулись и смотрели на поле уже с этой стороны. Оба были одеты теперь по-другому, Эва - в красивом летнем платье и лёгких туфлях, Орест - в белой футболке, лёгких летних брюках и сандалиях.
Ночь они провели на небольшой возвышенности, лёжа на мягком пушистом пледе, который обнаружили там вместе с теплым хлебом и кринками с молоком.
Утром рядом с ними были овощи, дымящаяся картошка в большой глиняной миске, две деревянные ложки и ароматный травяной чай в глиняных же чашках.
Утолив голод, который почувствовали впервые после жизни на земле, они вновь поблагодарили того, кого они не видели и кто позаботился о них. Вымыли в ручье посуду, бережно сложили плед и чистую посуду около него.
Они шли так долго, не считали дни. Когда садилось Солнце, они находили плед и еду, всегда простую и сытную.
Солнце вставало из-за холмов, и они шли в направлении, где бывал восход.
Одним утром они, как и всегда, пошли туда, откуда вставало Солнце их мира. Но возможно, они сегодня сделали всё особенно быстро перед тем, как вновь отправиться в путь, Солнце ещё не полностью вышло из-за горизонта.
Они шли и шли, и Солнце не поднималось вверх, как всегда, словно время приостановилось. Но не только это. Солнце увеличивалось по мере их движения. Оно не слепило, только света становилось всё больше.
Эва немного тревожно смотрела на него. Орест улыбался ей: не бойся.
Они поднялись на обширный, но невысокий холм. Солнце было повсюду, сколько ни смотри - в любую сторону, вверх - везде было оно.
- Это Свет, Эва.
Она понимала, Орест чувствовал это. Он чуть сжал ее руку, прежде чем идти дальше. Она смотрела на него, и Орест поцеловал ее.
- Я люблю тебя, Эва. Я всегда любил тебя. Люблю. И буду любить тебя, всегда.
Глаза ее сияли.
- Я люблю тебя, Орест. Всегда. И буду любить всегда.
Они стояли и целовали друг друга, и Свет - он только ласкал их, своих детей.
А потом они вместе шагнули в него, и Свет окутал их полностью, вобрал в себя и был со всех сторон. Они были в нем, они влились в него и стали им, и это было самым большим и наполненным счастьем, которое они ощущали когда-то прежде, и которое снова открылось им.
*************
Окончание следует