Начало
Отчим ненадолго задержался в интернате: он торопился на работу. Пришла воспитательница Нина Ивановна — женщина лет шестидесяти. Она показалась Петьке какой-то блеклой, бесцветной. Мышиного цвета волосы завиты в «химию». Но лицо у нее было доброе.
Отчим простился — не с пасынком, а со взрослыми тетками, которые были в учительской, а Нина Ивановна повела Петьку в ту палату, где он будет жить. Как и в больницах, комнаты тут называли палатами.
Петька понял, что трехэтажное здание, куда его привел отчим, — это была школа, а чтобы попасть в «жилую часть» интерната, нужно было пройти через стеклянный коридор (еще один зимний сад).
— Здесь у нас собственно почта, — пояснила Нина Ивановна.
Петька смотрел на нее, не понимая.
— Тут у нас записки друг другу передают. Прячут в цветы, в цветочные горшки. Девчонки считают, что это очень романтично...
Сразу за зимним садом был небольшой холл, и тут же — вход в спортзал.
Физкультура у нас в другом месте проходит, а тут — кружки разные. Волейбол, баскетбол, бокс... Может, и ты себе чего присмотришь.
Они поднялись по лестнице. На втором этаже — светлый коридор и спальни. Нина Ивановна отперла одну из них, на которой была написана цифра «6».
— Как ребята уходят на занятия, мы запираем палаты. Иначе они всегда находят повод сюда сорваться, говорят: что-то забыли, а им срочно нужно. На самом деле от контрольных прячутся. Но ты уже сегодня на занятия не пойдешь, так что располагайся. Вот твоя койка, вот тумбочка... Вещи можешь в шкаф сложить, а то — если хочешь — пойдем, унесешь сумку, у нас есть специальная комната...
— У меня немного вещей, — Петька помолчал пару секунд и добавил: — Спасибо.
— Отдыхай пока, устраивайся, — воспитательница кивнула и ушла.
Кровать Петьке досталась возле двери. Обычно это место считается самым неуютным, но он думал иначе. Всего в палате стояло шесть кроватей, и худшими с его точки зрения были те, которые окружены тумбочками. Куда ни повернись, обязательно наткнешься на чей-то взгляд. А так можно уставиться в стенку и думать о своем.
Наверное, малышня, попадая в интернат, в первое время плакала. Петька же думал о том, что не так долго осталось до летних каникул. И можно ли сделать так, чтобы его не отправили на это время домой. Наверняка почти все ребята разъедутся, здесь будет тихо и спокойно — можно отоспаться. Можно не искать, куда приткнуться во время дождя или плохой погоды. Никто не погонит его как бездомного кота из чужого подъезда.
Петька уловил вкусные запахи. Значит, столовая недалеко. Пахло борщом. Утром Петька не завтракал: в кухне обосновался отчим, пил кофе, просматривая новости в Телеграме. Мальчику легче было остаться голодным, чем сталкиваться с ним лишний раз.
Наверное, за ним придут и позовут на обед. Ожидая этого часа, Петька незаметно для себя задремал. Проснулся он оттого, что в спальню ввалились мальчишки. Восторженный Макс шлепал его по плечу:
— Ну, круто, что ты к нам... Я думал: или ничего не выйдет у тебя, или уж к первому сентября, на новый учебный год... Не, правда круто!
Петька настолько утонул в радости приятеля, что не сразу рассмотрел других ребят. Трое из них были явно младше него, но ненамного. Один — высокий, белобрысый, наверное, ровесник или старше. Он лишь беглый взгляд бросил на новенького, проходя к своей койке.
— Давно привезли тебя, Петич?
— Утром еще...
— Что ж ты, на обеде не был?
Всё, что касалось еды, было для Макса чрезвычайно важно. Похоже, чувство голода останется с ним на всю жизнь.
— Ща, погоди... — Макс умчался.
Не было его минут пять, всё это время младшие мальчишки с настороженностью разглядывали Петьку, гадая, чего ждать от новенького.
Макс открыл дверь ногой, руки были заняты: он принес стакан киселя и несколько булочек.
— Ха-вай! Я там в столовой хай поднял — у вас, говорю, человек с голоду загибается. Скоро полдник будет, а потом еще ужин и кефирный час.
И если до того Петька мог гадать, как состоится его знакомство с ребятами, то теперь стало ясно, что Макс возьмет всё на себя.
— Петич, смотри... Колян, Сашка, Егор... А вон то бревно, что валяется с журналом у окна, — Игорь.
Белобрысый Игорь даже головы не поднял.
— У тебя деньги есть? — почти шепотом осведомился Макс, склоняясь к уху приятеля.
Петька похлопал по карманам, показывая, что он пустой.
— Ладно, я угощаю...
Казалось, на одежде Макса не было места потайным карманам, но он извлек откуда-то с ловкостью фокусника тоненькую пачку денег. Здесь были бумажные десятки и полтинники, и сотки. Крупнее купюр не водилось.
— Мы тут в карты играем, я везучий...
Петька вспомнил, что прежде, до интерната, Максу хорошо если мелочь перепадала.
— Сейчас за нами придут, уроки погонят делать... Колян, сгоняй пока в магазин, я прикрою, — распоряжался Макс. — Мороженое только не бери, чудик... Вечером гулять будем, после отбоя... Не, ну как круто все-таки, Петич, что ты у нас...
Потом за младшими мальчиками пришла воспитательница. Не Нина Ивановна — другая. Молодая смуглая женщина невысокого роста, пышные волосы зачесаны в хвост. На фоне интернатовских ребят она показалась какой-то особенно чистенькой, ухоженной, домашней. Она кивнула Петьке, здороваясь, а потом молча стояла, только чуть улыбалась, пока мальчишки собирали учебники и тетради.
— ЕвгеньВалильна, а нам по английскому ничего не задали...
— Жень, я алгебру всё равно не понял, я не смогу домашку сделать...
— Я тебе помогу....
Воспитательница вышла из палаты последней, прикрыла за собой дверь.
— Нас уже не так проверяют, — сказал Макс. — Считается, что мы сознательные, сами будем домашнюю выполнять. Ты телефон-то хоть привез?
Петька кивнул. На прошлый день рождения мать подарила ему дешевый мобильник.
— Тебе хоть деньги на него родаки класть будут? Нет? Совсем беда...
Петьку тоже волновал этот вопрос:
— Тут где-нибудь заработать можно? Не в карты выиграть, а...
— Понял. К учителям с этим лучше не рыпаться. Сейчас дачники начнут приезжать — к ним можно толкнуться. Ну там: мусор убрать, огород вскопать... Все на прогулку, а ты — за лопату. Некоторые у малявок стреляют, но тут я пас...
Петька этот вариант для себя тоже отвергал. Значит, дачи.
Поздним вечером, после отбоя, в честь его приезда «накрыли поляну». Пили лимонад из бумажных стаканчиков, ели печенье и шоколад, разломанный на дольки.
Петька присматривался к пацанам. Они не выглядели несчастными, заморенными, какими могли быть при строгом режиме или жестоких воспитателях. Скорее, обстановка тут напоминала лагерь. Петька еще раз дал себе слово, что домой не поедет даже на каникулы. Он готов помогать кому угодно в школе — дворнику, сторожу, техничкам, — лишь бы его не отправили назад. А после того как он закончит школу, он уедет туда, где можно учиться и жить в общежитии.
...Шли дни, которые становились всёе длиннее и длиннее. На исходе ночи соловьи пели за окнами так, что можно было утонуть в этом море трелей. Женя заходила в палату, следила, чтобы форточка была открыта: в двух шагах от корпуса начинался сосновый лес, свежий воздух, напитанный запахом хвои, считался целительным для легочников. А на полдник ребятам давали кислородный коктейль, особенно этот сказочный напиток «весь из пузыриков» любили младшие.
Учителя в школе действительно оказались сильными. Петька стал лучше разбираться в точных и естественных науках — в школе он многое упустил. Но больше всего полюбил он историю, которую преподавал Константин Борисович. Многие девчонки были в него влюблены: единственный мужчина-педагог, к тому же не старый и хорош собой. Мальчишек больше интересовали часы: круглые, из желтого металла, учитель носил их на цепочке. А мальчишки гадали: золотые они или нет.
Петька же сразу понял, что Константин Борисович рассказывает не по учебнику «от сих до сих». Педагог сам увлекался, каждый урок превращался в импровизированный спектакль.
Петька и до того любил читать — теперь же он записывал названия книг, которые упоминал Константин Борисович, и потом требовал их в школьной библиотеке. Денег на телефон ему никто класть не собирался, но он решил подработать летом, так, чтобы хватило на интернет на весь год. И тогда уж он прочтет всё что захочет.
Особенно увлекла Петьку археология. Учитель приносил на уроки керамику — осколки посуды, которую держали в руках древние люди. Рассказывал о городище, которое находилось неподалеку от них, о раскопках. Константин Борисович принадлежал к учительской династии, прежде его отец был директором местной школы, в те годы он собрал большую домашнюю библиотеку. И теперь учитель, заметив интерес Петьки к его предмету, приносил ему журналы, изданные еще во времена СССР. И мальчик запоем читал номера «Искателя», где печатали фантастические повести. Робот, спасающий людей на другой планете, фокусник-гипнотизер, археологи, занимавшиеся подводными раскопками — все это было захватывающим, не оторваться.
— Поступай на истфак, — посоветовал Константин Борисович. — Будем с тобой готовиться к экзаменам, и я уверен, что ты сдашь прекрасно. В университет на первом курсе будете изучать первобытнообщинный строй, а на практику поедете в археологическую экспедицию.
Почти все ребята на летние каникулы всё же разъезжались по домам. И даже Макса мать вытребовала себе: она, наконец,, закодировалась и теперь собиралась делать в квартире ремонт.
Макс, когда узнал об этом (не о кодировании, а о ремонте), перешел на нецензурную лексику:
— Эх, Петич, а я хотел тут с тобой остаться. На речку бы гоняли, рыбачили, все окрестности бы облазили... Летом на это сквозь пальцы смотрят — мы ж старшаки уже... И сдались ей обои... Как будто их зимой нельзя поклеить.
Петька же выхлопотал себе разрешение остаться в интернате на все каникулы. Завуч предупредила его:
— Но не надейся здесь балбесничать... Будешь помогать, работать на участке.
А Женя, которая пришла, чтобы помочь ребятам собраться в дорогу, спросила Петьку:
— К тебе мама не приезжала за то время, что ты здесь?
Петька посмотрел на нее с невольным удивлением. Ему такое и в голову не приходило.
— Я хотела тебя спросить, — начала Женя, но в голосе ее не было уверенности, — вернее, предложить тебе работу... Если ты согласишься... — И видя, что Петька ждет пояснений, заторопилась: — У нас отпуск — два месяца, а один — мы работаем в школе. Мне не хочется оставлять дочку одну. Ты не согласишься за ней присматривать?
— Какая из меня нянька....
— Нет, она совсем не маленькая, если ты так подумал... На пару лет младше тебя... Просто она — на инвалидной коляске, и я подумала, что ты, может быть... Давай ты не станешь отказываться сразу, а вечером придешь к нам домой и мы все решим. Я сейчас напишу тебе адрес.
Корректорскую правку любезно выполнила Елена Гребенюк
Продолжение следует