Про чёрта
1.
Не так уж страшен чёрт,
как размалёван иногда бывает.
Бедняга – чёрт, конечно, это знает,
но что поделаешь,
таков уж есть народ.
Внуши ему, что чёрт - совсем не чёрт,
что он как все, да только хвост мешает.
Из-за него у чёрта вся беда.
Вот если б он родился без хвоста,
кто б отличил его тогда от смертных?
Прожил бы век свой тихо, неприметно,
и свету божьему,
и солнцу был бы рад,
и век не знал бы, что такое ад.
Но, как назло, и папа был хвостатый,
и дед, и предок…
Как теперь тут быть?
А, может, взять да хвост и отрубить?
Однажды чёрт, чтоб в темноте не жить,
в аду кромешном,
где и света нету,
остановил какого-то поэта,
который был там в муках за грехи
(ходили слухи, будто за стихи),
сказал ему:
- Послушай-ка, собрат,
до чёртиков приелся уже ад,
шалит сердечко, нервы уж не те,
глаза совсем не видят в темноте,
и с вашим братом
уж невмочь скандалить,
поэтов развелось, что всех не пережарить.
Я вот о чём:
на склоне лет
хотел бы я увидеть белый свет…
- Так в чём же дело? –
- отвечал поэт:
- Бери, как говорят, манатки
и дуй отсюда без оглядки.
Вот так-то, брат.
- Ещё слыхал я, у тебя есть блат
в редакции там, что ли?
или где-то?
Ну, тот, через которого стихи
твои вклиняли иногда
в районную газету,
уж как бы они ни были плохи.
- Ах, этот… да, конечно, есть,
Антон Петрович,
мой законный тесть.
- Тогда к нему
вдвоём мы и нагрянем.
Скажи:
силён, работает за двух,
а, если надо, и за трёх потянет,
да так, что только – ух!
2.
И вот, как говорится, всё в порядке.
Редактор не играл с ним в прятки,
расспрашивать не стал, кто-он, и вот
дел столь у чёрта – сам не перечтёт.
Тот – анонимку,
тот стихи несёт,
а тот – картинку.
На картинке рожа –
не разберёшь, на что она похожа.
А под картинкой косо надпись броско,
что этот самый найден под берёзкой,
что весу в нём
на целых три кило,
и до жарёнки был боровиком.
А чёрт, хоть чёрт,
но был он славный малый,
отчёт себе во многом отдавал,
и то,
что (по его) в газету не престало,
в корзину из-под мусора бросал.
Газету между тем район читал,
хотя досель
в картинки и стишки
завёртывали просто пирожки.
А неудачник автор был в угаре:
ведь он уже мечтал о гонораре,
а тут вот на!
Великого поэта
печатать не хотят в газету.
И анонимщик затаил обиду:
интриг его, зловещий лабиринт,
в корзине из-под мусора лежит,
и он теперь
уже кричит открыто,
что зажимают де, у нас талант.
В газете появился бюрократ.
3.
Молву нельзя убить.
Она тебе не муха,
коснулась и редакторского слуха.
Антон Петрович креслом дорожил.
- Ах, не дай бог,
и там ещё узнают…
Он кресло – хвать!
А кресло уползает.
А чем он, бедный, согрешил?
Подхалимы ж говорили:
дело всё в нечистой силе.
Да где ж она?
Кто мог ответить?
Однажды взгляд его под стол упал.
Антон Петрович
с ужасом заметил:
конец хвоста из-под стола торчал.
Так вот где чёрт!..
На экстренном совете
вопрос поставлен был ребром:
таких в газете не пристало,
чертей нам только не хватало,
уволить! – и дела́ с концом!
Не оправдавшего работу,
прогнали чёрта за ворота.
4.
Пошли скитанья.
Чёрт – туда, сюда…
И много подходящей есть работы,
ан, нет, кругом одно: боятся чёрта,
родился он с хвостом, и в этом вся беда.
Куда не сунется, кричат уже с порога:
- Ну, что тебе ещё? Побойся бога,
начнёшь, пожалуй, воду нам мутить…
Пришлось так чёрту года два ходить.
Измаялся.
Совсем дошёл до ручки.
Заплакал чёрт слезой своей горючей.
Сидит на берегу,
глядит на омут:
«Эх, жаль, что черти в омуте не тонут,
а то бы камень к шее привязал»…
Вдруг, видит –
кто-то движется навстречу.
Так это ж он!
Знакомый друг – поэт!
Немножко растолстел.
Отлично разодет.
Узнал он чёрта.
- Как дела, дружище?
Слыхал, слыхал!
Так, значит, правды ищешь?
Так слушай и вникай:
А выход очень прост:
поджать всего лишь непослушный хвост.
- Ну-у, нет!
Тут чёрт сказал, вставая:
«Спасибо за совет, браток.
Я, видишь ли, стою за то,
чтоб жить с открытыми хвостами.»
И как-то, дико хохотнув,
в глубокий омут чёрт нырнул.
1967г