В статье рассматриваются основы обучения, заложенные С.Г. Строгановым при организации им «Школы рисования применительно к искусствам и ремеслам» в 1825 году, получившей впоследствии название Строгановского училища. Методика преподавания, дисциплины, летняя практика, курсы для учителей рисования, будущая коллекция музея и учебные пособия — все эти основы обучения были основополагающими и получили дальнейшее развитие в период расцвета Императорского Строгановского училища в начале XX века.
Вопрос о подготовке художников для промышленности с определённой периодичностью возникает на протяжении всего XIX века, но первый, кто начинает предпринимать в этом направлении успешные шаги, был граф Сергей Григорьевич Строганов — представитель одного из древних и богатейших семейств России, известных меценатов и коллекционеров. Сергей Григорьевич отличился на военной службе, пройдя путь от прапорщика до генерал-лейтенанта, участвовал в Отечественной войне 1812 года. Он был одним из образованнейших людей своего времени. Являлся президентом Императорского московского общества истории и древностей российских, председателем, состоящего при Императорском московском университете общества любителей словесности, почетным членом Московской духовной академии, президентом Мануфактурного совета московского отделения, был членом Бурбонской академии в Неаполе. Как отмечалось в некрологе, опубликованном в «Всемирной иллюстрации» в 1882 году после кончины С.Г. Строганова: «…граф Сергей Григорьевич не был ни председателем, ни членом избравших его обществ по одному названию, он стремился принести посильную пользу обществу и науке. Как попечитель московского учебного округа он был известен всей России и время попечительства графа Строганова составляет одну из лучших страниц в истории Московского университета. Располагая значительным состоянием, граф Сергей Григорьевич основал на собственные средства “Строгановское училище рисования” в Москве, положившее прочное начало этой отрасли технического образования в России…» [1, с. 351].
В своём донесении попечителю Московского университета А.А. Писареву С.Г. Строганов писал: «Имеем уже с давнего времени в виду преподавать ремесленному классу в России способ к развитию его способностей, к улучшению его вкуса и вообще дать сословию сему образование, соответствующее его значению, я ещё в 1824 году сообщил по сему предмету мнение моё тогдашнему министру народного просвещения Действительному почётному Советнику князю Голицыну, с предложением учредить на собственном моём иждивении и именно в Москве, как в средоточии отечественной промышленности, школу рисования, приспособленной к искусствам и ремёслам» [2, л. 2].
Основную задачу обучения С.Г. Строганов видел в развитии у ремесленников художественного вкуса, умение видеть красоту в предметах, создавать грамотно выполненные проекты произведений декоративно-прикладного искусства, тренировать точность глазомера и твердость руки. Для этого, как он полагал, главным являлось преподавание различных видов рисования: «Для достижения сей цели, нужно доставить ремесленникам случай обучаться сему искусству по нескольку часов в неделю без всякой платы, не отрывая их, впрочем, от ремесленных своих занятий. Мы уверены, что если таковое учение продлится шесть лет, т. е. всё время, которое обыкновенно мальчики продолжают обучение своё у мастеров, то после сего срока ученик в состоянии будет с большим совершенством производить вверенную ему работу, или ту, которую он по своим способностям предпринять может» [3, л. 2 об.]. Следует подчеркнуть, что вопрос об организации производственных мастерских в училище в то время не стоял. Во многом это было связано с тем, что в училище приходили подмастерья и ученики с фабрик и из действующих мастерских, поэтому предполагалось, что практическое мастерство они будут осваивать на рабочих местах. Но справедливости ради следует сказать, что Сергей Григорьевич предполагал и знакомство с практическим ремеслом. В проекте учебного заведения, который им был предоставлен князю Д.В. Голицыну ещё в 1824 году, он писал: «Последний год курса посвящён будет ознакомлению учеников с теми самыми предметами, которые должны войти в их ремесла, на что постараюсь иметь собрание моделей во всех родах искусства, относящихся до сего училища, как-то: по части золотых дел мастеров, бриллиантщиков, чеканщиков, бронзовщиков, слесарей, так же по части рисования на разных тканях, фарфоре» [4, с. 113].
В практическом обучении главное место отводилось как работе в мастерских, так и знакомству с выдающимися образцами художественного ремесла. Такой подход объяснялся, в частности, тем, что, по мнению Сергея Григорьевича, рисование как искусство способно столь «ясно говорить глазами, что просто не требует никаких вспомогательных учений для ознакомления мастеров с механическим производством» [4, с. 129]. На данном этапе такая постановка была в какой-то мере оправдана, но жизнь ставила свои задачи. И уже в 1827 году в училище был основан «литографский институт» (к сожалению, в 40-х годах он был закрыт), несколько позже класс «набивного (технического) рисования» и класс «чистописания и лепления фигур».
Некоторые сведения о Строгановском училище в 30-х годов оставил известный писатель Дмитрий Васильевич Григорович (1822–1900). Его отдали в пансион, который содержала Шарлотта Осиповна Монигетти — мать будущего известного архитектора Ипполита Антоновича Монигетти (1818–1878). Желая дать своим сыновьям Ипполиту, Федору и Осипу хорошее образование, но, чтобы оно обошлось дешевле, Шарлотта Осиповна брала воспитанников. За годовую плату она предоставляла им помещение, стол и занятия. Григорович писал, что все воспитанники были одного возраста, кроме Ипполита, которому в 1833 году было пятнадцать лет, и он завершал обучение в Строгановском училище, готовясь поступать в Академию художеств. Два раза в неделю воспитанников водили в Строгановское училище, где они учились рисованию. Позже, когда Д.В. Григорович сдавал вступительный экзамен по рисованию в Инженерное училище, он вспоминал: «…я провел на бумаге несколько перекрестных штрихов, долженствовавших, как показывали в Строгановском училище, определять место каждому орнаментальному завитку, и бойко начал набрасывать самый орнамент» [5, с. 30]. Дмитрий Васильевич писал, что умение хорошо рисовать помогло ему поступить в Инженерное училище. Как выглядели классы Строгановского училища в это время, можно увидеть на гравюрах Г.И. Белова, хранящихся в Государственном Эрмитаже (ил. 1, 2).
Директором Строгановского училища в 20– 30-х годах XIX века был инженер-полковник Ф.И. Рерберг. В 1826 году, когда Иосиф Христофорович Гамель писал о истории Тульского завода и о его техническом оснащении, он с благодарностью говорил о деятельности на этом поприще Строгановского училища и его директора, отмечая, что очень трудно найти чертежников и граверов для того, чтобы сделать рисунки орудий и станков [6, с. XIII]. Позже один из первых выпускников «Школы…» Зайцев поступил в тульскую гимназию, где преподавал рисование.
Что представляла собой рисовальная «Школа рисования применительно к искусствам и ремеслам» с момента основания до второй трети тридцатых годов, мы можем судить по статьям, опубликованных в «Журнале мануфактур и торговли». В это время обучение в основном ориентировалось на фарфоровое производство, производство тканей и изучение машин для мануфактурной промышленности. Первый год был приуготовительный. Первые четыре месяца ученики осваивали линейное черчение, чтобы натренировать руку и глаз, в следующие восемь месяцев чертили на бумаге в большом формате и постигали азы геометрии. На второй год обучение разделялось на три отдела по специальностям. В первом отделе, ориентированном на текстильную промышленность, рисовали «украшения и цветы, приспособленные к фабричному рисованию». На третий год по ситцевой части копировали орнаменты с ситцевых рисунков как российских, так и иностранных. На четвертый год для развития вкуса продолжали копировать рисунки с различных иностранных тканей и осваивали начало «набивной фабрикации». Пятый год обучения предполагал составление самостоятельных композиций для ситцевых тканей и «изучение всех частей набивного дела». Таким образом обучение по текстильному отделу обучение продолжалось пять лет. В школе имелась своя жаккардовая машина для обучения практическому ремеслу.
По фарфоровому отделу на второй год обучения также рисовали украшения, цветы и первоначальное рисование пейзажей применительно к живописи на фарфоре. На третий год осваивали «рисование частей тела человеческого, птиц и животных с легкими тенями и началом перспективы» [7, с. 194]. На четвертом году обучения по фарфоровому производству предполагалось освоить рисование целых фигур, драпировок, птиц и животных с тенями, а также целых пейзажей с тенями и отчасти красками. Изучались основы перспективы «с приноравлением ея к практическим занятиям учащихся» [7, с. 195]. Пятый год отводился для рисования всех тех же предметов, но с полными тенями и красками. Осваивали технологию живописи на камне и начальные опыты в живописи на фарфоре и фаянсе. Для обучающихся в отделении по «фарфоровой части» предполагался шестой год обучения для практических занятий в живописи по камню, фарфору и фаянсу.
Третье отделение, которое назвалось «машинное», на втором году обучения включало рисование украшений, черчение математическими инструментами, карандашом и тушью. Третий год был посвящен знакомству с пятью ордерами архитектуры и их изображению с растушевкой, а также рисование копий машин в различных масштабах. Четвертый год был посвящен копированию машин с натуры тушью и красками. А на последнем пятом году обучения учащиеся переводили планы машин в объем и перспективу. Такая программа предполагала серьезный подход в формировании профессиональных художников, техников и рисовальщиков для ведущих отраслей московской мануфактурной промышленности.
В школу принимали учащихся не моложе 10 лет из всех сословий. Плата за обучение составляла 30 рублей в год ассигнациями, но неимущие принимались бесплатно, и таких в школе была большая часть. Лично на иждивении С.Г. Строганова было пять мальчиков. Учащиеся обеспечивались карандашами, красками, бумагой, кистями и всем прочим необходимым для занятий. С 1837 года было учреждено и пенсионерство с платой в год по 400 рублей ассигнациями, то есть за пенсионеров платили владельцы фабрик. В 1837 году таких учащихся было двое — Юрлов и Попов. Их учебу оплачивали шуйские купцы Посылин и Болотов [7, с. 197].
Учащиеся занимались 24 часа в неделю, желающие могли оставаться в школе на целый день: с семи часов утра до двенадцати и с двух часов до семи вечера. За двенадцать лет существования школы было два выпуска. Окончившие полный курс поступали на фабрики и заводы рисовальщиками и художниками. При открытии школы было 46 человек, в 1831 году — 67, в 1837 году — 94. Из выпускников полный курс с отличием закончили: Кажакин, Федосеев, Никитин, Коллер, Геннерт, Ушаков, Мусатовский, Жургин, Мотылев, Жуков, Басанов, Ремизов, Быков, Герасимов, Зайцев. Большая часть поступила на ситцевые фабрики, Герасимов имел собственное ткацкое заведение. Автор статьи, опубликованной в «Журнале мануфактур и торговли», отмечает: «Мы приводим здесь имена этих учеников, потому что видели работы многих; некоторые по выполнению и по самому изобретению обнаруживают силу и таланты и делают честь и ученикам, и заведению» [7, с. 198].
Еще одно нововведение было отмечено в организации обучения. С октября 1836 года был учрежден особый класс учителей для усовершенствования рисования и ознакомления с методикой преподавания. Они приглашались из различных училищ, состояли на службе и сверх жалованья получали по 300 рублей в течение года. После обучения они возвращались в те же училища, а самые способные — в высшие учебные заведения: «Теперь они будут искусными, образованными преподавателями и, что всего важнее, будут знать, к чему именно направлять свои классы…» [7, с. 200]. С 1837 года в школе открыли класс чистописания, который можно было посещать два раза в неделю.
Школа полностью содержалась на средства С.Г. Строганова и обходилась от 13 до 14 тыс. рублей в год. В эту сумму не входила закупка различных произведений искусства, которые должны были служить образцами для учеников, с которых они делали рисунки. Стоимость их оценивалась к середине 30-х годов в 40 тыс. рублей: «Мы изумлены были роскошью их и выбором. Оригиналы большею частию суть произведения самых отличных художников: французских, английских, итальянских во всех родах изящных искусств как-то: историческом, ландшафтном, архитектурном, перспективном и др., в гравюрах, акварелях и гуашах; мы видели акварели знаменитых мастеров, заплаченные по 200–300 рублей» [7, с. 200]. Кроме того, в коллекции были картины, написанные маслом (натюрморты немецкого художника Венцеля), архитектурные модели и элементы архитектуры, несколько скульптур, имелись книги и альбомы, например, издание превосходно гравированных украшений различной утвари, которое было подарено графу С.Г. Строганову герцогом баварским. «Огромные портфели полны и стены комнат роскошно убраны предметами этого рода; глаз и вкус ученика везде находит прекрасный урок и, очищаясь, укрепляясь, необходимо ведут его к назначенной цели» [7, с. 201].
Важно отметить, что в учебный процесс вводилось рисование в летнее время с натуры цветов, плодов, растений, животных, фигур, а зимой — с восковых моделей. Сообщалось, что в ближайшее время большую коллекцию искусственных цветов и плодов С.Г. Строганов предполагает выписать из Парижа.
В 1837 году в школе преподавали: в приуготовительном классе и «по машинной части» — Осип Андреевич Дитрих; по ситцевой части — Август Павлович Дитрих; по фарфоровой части. По итогам мануфактурной выставки, проходившей в Санкт-Петербурге в 1839 году, золотой медалью «За полезное» на Анненской ленте для ношения на шее был награжден «учитель-художник Дитрих за образование искусных рисовальщиков для фабрики» [8, с. 63].
Рисунок и живопись преподавал выпускник Академии художеств Андрей Екимович (Акимович) Сухих (1798–1873). Андрей Екимович обучался в Академии художеств у Я.К. Шебуева. В 1821 году он закончил Академию с аттестатом 1-й степени и со шпагой. В 1830 году получил звание академика за картину «Уиллис на острове Калипсы» [9, с. 192]. Позже А.Е. Сухих работал в области церковной живописи, занимался реставрацией, давал уроки рисования, поэтому не случайно С.Г. Строганов пригласил его преподавать в «Школе рисования…».
Важно отметить, что инспекторы, обследовавшие школу в 1837 году, особо отмечали способности учеников и их творческий интерес. Большинство из учеников до прихода в школу не имели никакого образования, но при этом многие из них вскоре сами начинали сочинять композиции и творчески переосмысливать увиденное и скопированное: «Говорят русские не наделены изобретательностью, напротив, мы и здесь видим противное. Умея рисовать, каждый хочет уже выдумывать, сочинять…» [7, с. 203].
Как уже отмечалось, программа обучения, намеченная графом С.Г. Строгановым, была четко ориентирована на подготовку рисовальщиков для мануфактурной промышленности и, в первую очередь, для таких широко развитых в России отраслей, как ткацкое и фарфоровое производство. Длительный период обучения свидетельствовал о продуманной методике воспитания профессиональных художников-рисовальщиков, а коллекции первоклассных произведений искусства, с которыми общались учащиеся, воспитывали в них чувство стиля и художественный вкус. Эксперты, которые обследовали школу после 12 лет ее существования, только высказывают сожаление, что те, для кого эта школа создавалась, а именно: купцы, фабриканты еще не проявляют должного к ней внимания и интереса. Возможно, это было связано с достаточно длительным периодом обучения, рассчитанным на будущее, тогда как промышленники думали больше о настоящем времени.
Однако другое нововведение С.Г. Строганова нашло более живой отклик в среде ремесленников и промышленников. В 1837 году С.Г. Строганов, будучи председателем Московского отделения Мануфактурного совета обратился в Министерство финансов с просьбой открыть на базе своей Школы воскресные рисовальные классы. 1 января 1838 года такие классы были открыты. Успех превзошел все ожидания, так как в течение первых трех-четырех уроков записалось более 120 человек «разного звания». Обучение в воскресных школах было подчинено определенной системе. Курс обучения предполагали разделить на три класса по году на каждый. Занятия проходили в воскресные дни с часу до четырех. На первом году учащиеся упражнялись «в линейном рисовании, в черчении в увеличенном виде геометрических фигур по глазомеру», во втором — продолжается рисование геометрических фигур и начинается рисование украшений и человеческих фигур, в третьем — рисование фигур с гипсов, различных украшений, цветов «с частичным применением к техническому рисованию» [10, c. 482–484]. В первом классе учащиеся использовали свинцовый карандаш, грифельную доску и мел, во втором — свинцовый карандаш и карандаш Конте (то есть грифельный. — пояснение мое Е.Д.), в третьем классе — карандаш Конте, тушь и краски. В воскресную школу принимали учащихся не моложе 12 лет. После этого, убедившись, что воскресные классы рисования востребованы, С.Г. Строганов обратился в Министерство финансов с предложением открыть еще три подобные школы в Москве: в Дворцово-архитектурном училище в мещанском отделении технического рисования (Тверской части близ Каменного моста); во втором московском уездном училище (в Якиманской части); в Алексеевском приходском училище (Рогожской части близ церкви Мартина Исповедника).
Таким образом, со дня основания «Школы рисования в отношении к искусствам и ремеслам» принципы, которые были заложены С.Г. Строгановым в систему подготовки художников для художественной промышленности для формирования профессиональных навыков и умений (оптимальные сроки обучения, основные предметы и упор на преподавание рисунка, изучение основ технологии производства и устройства машин, исследование и копирование наиболее выдающихся в художественном отношении произведений. Все это было впоследствии развито и расширено в период расцвета Строгановского Императорского училища в начале XX века. В журнале «Зодчий» за 1910 год по случаю выставки работ учеников Строгановского училища отмечалось: «Выставка работ учеников Строгановского училища, как и в прошлые годы, поражает посетителя необыкновенно продуктивной деятельностью и вполне удовлетворяет направлением в педагогическом и художественном отношениях этого самобытного учреждения. Литье из металла, ковка, резьба по дереву, изготовление декоративных тканей, обой, наконец, с этого года — витражей, обнаруживает в этих будущих мастерах своего искусства-ремесла больших и верных пособников для осуществления творческих замыслов архитектора. Особенно успешными оказались результаты работ учеников, кончивших городские школы и занимающихся в Строгановском училище только практически. Но и весь своеобразный метод преподавания заслуживает полного понимания и одобрения» [11, с. 57].
Это подтверждает и вся дальнейшая история Строгановского училища, которое и сегодня, в современных условиях, продолжает традиции Строгановской школы образования.
Е.Е. ДОКУЧАЕВА
Кандидат искусствоведения, профессор кафедры истории искусств и гуманитарных наук РГХПУ им. С.Г. Строганова e-mail: dokuchaevaee@yandex.ru
Список литературы:
1. Генерал-адъютант С.Г. Строганов // Всемирная иллюстрация. — № 18. — XXVII, 1882.
2. ГИА Москвы. Ф. 418. Оп. 73. Д. 4984.
3. ГИА Москвы. Ф. 418. Оп. 8. Д. 2302.
4. Гартвиг А. 75-летие Строгановского училища. Ч. 1. — М., 1901.
5. Григорович Д.В. Литературные воспоминания с приложением полного текста воспоминаний П.М. Ковалевского. — Л., 1928.
6. Гамель И.Х. Описание Тульского оружейного завода в историческом и техническом отношении. — М., 1826.
7. О московской школе рисования // Журнал мануфактур и торговли. — 1837. — Ч. 2. — № 5.
8. О московской школе рисования // Журнал мануфактур и торговли. — 1839. — Ч. 3. — № 7.
9. Петров П.Н. Сборник материалов для истории Императорской Академии художеств за сто лет ея существования. — СПб., 1912.
10. О воскресных классах // Журнал мануфактур и торговли. — 1838. — Ч. 4. — № 12.
11. Зодчий. — 1910. — № 6
#Строганов
#Строгановское училище
#методика преподавания
#школа рисования
#искусства и ремесла
#история
#искусство
#Строгановка