…Несмотря на сокрушительное поражение в Кунерсдорфской битве, состоявшейся 1 августа 1759 года прусский король Фридрих Великий продолжал войну, позже названную Семилетней. Тогда русское командование решили нанести удар в сердце Пруссии и взять ее столицу Берлин. Впервые в истории донские конные сотни собирались процокать копытами по гулким берлинским мостовым…
…Стоял сентябрь 1760 года. Русские войска, разгромив в нескольких крупных сражениях армию Фридриха Второго, готовилась «навестить» его в городе Берлине – столице Пруссии. Положение короля после понесенных от россиян поражений было незавидным, о чем и признавался он в письме своему другу маркизу Д, Аржансу: «Во всю мою жизнь не бывал я еще в толь затруднительных обстоятельствах, как в нынешнюю кампанию, и верьте мне, что надобно еще чудесам быть, чтоб преодолеть нам все предусматриваемые мною трудности. …Не знаю, переживу ли нынешнюю войну, но буде сие случится , я твердо предпринял остальные дни проводить в уединении, в филозофии и дружбе». Тогда-то русское командование и решило нанести удар по Берлину…
Экспедиция на прусскую столицу с самого начала мыслилась как кратковременное предприятие, имевшее, главным образом, морально-политический смысл. Отряд, специально для этой цели сформированный русским командованием, состоял из трех гусарских, двух гренадерских полков и четырех отдельных батальонов пехоты. Командиром его был поставлен генерал Г. Тотлебен. Поразмыслив, главнокомандующий русской армии Фермор велел усилить ударную мощь этого отряда и повернул корпус графа Захара Чернышева на Берлин.
…Донские казачьи полки находились в составе обоих отрядов, двигавшихся на Берлин: под начальством Тотлебена состояли полки Луковкина, Попова и Туроверова, у графа Чернышева – казаки бригадира Федора Краснощекова, полковников Дячкина и Абросина.1 (1 Семилетняя война. 1756-1762. Документы. С. 574). Все это были боевые командиры, прошедшие испытания не в одном сражении и имевшие многочисленные раны и награды.
Среди них заметно выделялся бригадир Федор Краснощеков, имевший великолепную боевую биографию. Начав служить в 1727 году в Персии, а затем на Кубани в составе полка своего отца И.М.Краснощекова, Федор в 1736 году участвовал во взятии Азова. Потом дважды в 1738 году побывал в Крыму, в Бахчисарае, логове хана, которого Федор Краснощеков сумел захватить в плен. (Столетие военного министерства. Казачьи войска. СПб., 1907. Приложение).Произведенный в армейские полковники, он в 1741 году под командой своего отца участвовал в войне со шведами. За год до начала Семилетней войны Федор Иванович получил бригадирский чин. И вот теперь в ранге походного атамана вел казаков на Берлин.
…Шли столбовой дорогой, обсаженной столетними дубами, трепетными березками и гладкоствольными тополями. Стояла удивительная погода, в голубизне осеннего неба тянулись на юг птицы, уныло оглашая воздух прощальными криками. Федор Иванович, привстав в седле на стременах, зычным голосом прокричал: «Рысью – марш!» И лавина всадников, поднимая пыль, понеслась по широкой осенней дороге к Берлину.
На рассвете 20 сентября 1760 года передовые казачьи сотни показались у предместий Берлина. Горожане еще спали, досматривая приятные сны и не подозревая о приближении русских кавалеристов. Берлин того времени представлял собой тихий стодватцатитысячный город, где имелся отличный тыловой госпиталь для раненых офицеров и генералов прусской армии. Как раз в эти дни в городе залечивали раны лучший генерал короля Фридриха фон Зейдлиц и старый фельдмаршал фон Левальдт, армия которого была сокрушена русскими в битве при Грос-Эгерсдорфе.
Бдительная стража, заметив в утренней дымке бородатых всадников с длинными пиками, подняла тревогу. Зарокотали сигнальные трубы, суетливо заметались на высоких городских стенах солдаты гарнизона, одна за бухнули гулкими выстрелами крепостные пушки, тревожа горожан.
-Русские у стен Берлина! Казачьи орды прорвались к сердцу европейской цивилизации! – с пафосом доложили коменданту Берлина фон Рохову дежурные офицеры. Страшная паника охватила жителей города. Крупная буржуазия, родовитая знать в быстроконных каретах спешно покидали Берлин через Потсдамские ворота, где пока еще не наблюдалось русских пикетов. Бюргеры торопливы закрывали ставни каменных домов, запирали дубовые двери, хороня имущество в подвалах и укромных местах. В неопределенности прошел день… Ночь пала на город, но мало кто спал в Берлине, опасаясь ночной атаки русских.
Утром двадцать второго сентября к Берлину с основными силами своего корпуса подошел генерал Тотлебен. Ознакомившись с обстановкой, он послал в город офицера с письмом к фон Рохову, предлагая ему сдать город и обещая не трогать жителей и их имущество. У Бранденбургских ворот послание Тотлебена было передано прусскому офицеру. Наступило затишье.
В просторной зале берлинской ратуши, отстроенной много десятилетий назад, собрались за широким дубовым столом комендант города фон Рохов, генерал фон Зейдлиц и фельдмаршал Левальдт. На столе, покрытом большой картой Берлина, лежало письмо-послание Тотлебена с требованием сдачи города. Хмуро уставившись в карту, фон Рохов заговорил:
- Господа! Русский генерал Тотлебен требует, чтобы я сдал город без сопротивления, в противном случае грозит сжечь Берлин бомбами и разрушить королевский замок. У меня в наличии только полторы тысячи солдат его величества, а у Тотлебена три тысячи гренадер, гусар и тучи казаков, кои заполонят Берлин, превратив его в бедлам.
- Не поддавайтесь панике, фон Рохов! – сурово возразил Левальдт. - Нам с генералом фон Зейдлицем случалось попадать и в более тяжелые ситуации, но мы всегда с честью выходили из любых положений, ибо мы – солдаты великого короля Фридриха!
Более деловой и менее эмоциональной была речь генерала Зейдлица. Он согласился, что наличных сил действительно мало, заметил, что со дня на день у ворот Берлина должны появиться принц Вюртембергский и генерал Гильзен с десятитысячным войском. «А пока, - спокойно заключил Зейдлиц,- нам следует вооружить добропорядочных подданных его величества короля – берлинцев, свинцом и огнем ответить на притязания дерзкого неприятеля!» Уверенные и деловые речи старых воинов ободряюще подействовали на фон Рохова, и он отказом ответил на ультиматум Тотлебена.
Как только Тотлебену доложили о решительном отказе берлинского коменданта сдать город, он приказал батареям, установленным к тому времени на Темпельгофской горе, открыть огонь гаубичными бомбами. Для берлинцев настали хлопотные часы: они тушили зажигательные бомбы, быстро поднося песок и воду…
Донские казачьи сотни в это время настойчиво рыскали по окрестным дорогам, добывая пленных и ценные сведения о противнике. Именно донцы первыми узнали о приближении из Померании к Берлину пятитысячного корпуса принца Вюртембергского. Тотчас было доложено Тотлебену, но он, по непонятным причинам, бездействовал, и принц под звуки фанфар и радостные крики берлинцев вошел в город. Тотлебен вынужден был отойти к местечку Копеник, расположенному в двенадцати километрах от Берлина. Вся надежда теперь легла на подходивший к городу корпус графа Чернышева.
Туманным рассветом двадцать шестого сентября два гусарских и три казачьих полка Чернышева подошли к Берлину. В тот же день атаман Краснощеков был вызван к графу на совет. Недовольный преступной медлительностью Тотлебена, граф молча разглядывал карту Берлина. Собравшиеся офицеры также молчали. «Господа,- негромко и отрывисто заговорил Чернышев,- нам надлежит исправить ошибки генерала Тотлебена и занять войсками деревни, по трактам к Поцдамским, Слесским и Котбусским воротам лежащие, а также захватить форпосты перед Копеникскими и Бранденбургскими воротами вплоть до реки Шпрее, для того, чтобы по сей стороне реки никто не мог как ни в город, так и из оного выйтить». Оборотившись к Краснощекову и стоявшему рядом с ним подполковнику Подгоричани, граф добавил: «Вам, атаман, и вам, подполковник, примечать также, чтоб с правого фланга гусары неприятельские не беспокоили и в тыл войскам нашим не въехали. С Богом, на Берлин!» (Семилетняя война. 1756-1762. Документы. С. 672).
…Четырежды вступали войска Чернышева в бой за город. Яростные схватки развернулись под древними стенами Берлина. Казачьи полки Краснощекова, Попова, Абросина, Луковкина, Туроверова с переменным успехом бились с знаменитой кавалерией Зейдлица, наконец, противник стал изнемогать. Все реже и реже выезжали пруссаки на бой, пока, наконец, прослышав о подходе на помощь Чернышеву корпуса Петра Панина, не покинули Берлин под покровом глухой сентябрьской ночи. Фон Рохов объявил русскому командованию о желании сдать Берлин. Капитуляцию вместо заболевшего Чернышева принял Тотлебен.
Тихим утром 28 сентября 1760 года русские войска, сотня за сотней, полк за полком, вступили в поверженный Берлин. Играла музыка, цокали копыта российских коней по берлинской мостовой, победно развевались боевые знамена, а вдоль улиц, на тротуарах, молчаливой толпой стояли берлинцы, наблюдая как русские войска входят в их город. Один из очевидцев этого события писал: «Несколько тысяч казаков и калмыков с длинными бородами, с суровыми взглядами, невиданным вооружением: луками, стрелами и пиками, проходили по улицам. Вид их был страшен и в то же время величественен. Они тихо и в порядке прошли в город и разместились по деревням, где им были отведены квартиры». Жители города, ожидавшие традиционных в таких случаях бесчинств и грабежей, с облегчением и радостью увидели, что россияне мирно заняли отведенные им квартиры, не помышляя о погромах.
В сражении за Берлин пруссаки потеряли около тысячи человек убитыми и ранеными. Потери русских были значительно меньше: в числе погибших под Берлином числилось и четырнадцать донских казаков. Подчеркивая важную роль донцов и легкой кавалерии в этих боях, граф Чернышев отмечал: «Сие толь удачное дело предписывать можно особливо храбрости нашего легкого войска, которое пехоту и кавалерию весьма мужественно атаковали». (Семилетняя война. 1756-1762. Документы. С. 683)
Взял с города большую контрибуцию, захватив королевскую казну, уничтожив пушечный завод, суконную фабрику, арсенал, склады оружия и амуниции, русские войска покинули Берлин. Последними его оставили донские казаки. Стоял октябрь 1760 года, лили осенние нудные дожди, до солнечного и победоносного мая 1945 года, когда донцы снова побывают в Берлине, оставалось 185 лет…
Михаил Астапенко, историк, академик Петровской академии наук (СПб), член Союза писателей России