Фото: Searchlight Pictures
Музыки тут очень много, но в отличие от новейших броских мюзиклов «Джокер: Безумие на двоих» или «Эмилия Перес», эти песни не швыряют в зрителей отдельными номерами, а аккуратно вшивают в повествование.
«Никому не известный» — не только биография суперзвезды, но и проникновенный рассказ о живой и активной сцене, без которой не было бы поколения Вудстока и ветра перемен 60-х. Споры о том, как и перед кем исполнять песни, как их играть и как музыка может изменить мир, — важная часть драматургии фильма.
Отдельного восхищения заслуживает игра Тимоти Шаламе: даже скептики увидят, какой грандиозный рывок голливудский любимец совершил в этой роли. Дело не только в том, как проникновенно, аутентично и без переигрывания Шаламе сам исполняет песни Дилана, подражая его манере, но не злоупотребляя ей.
В течение фильма в его воплощении Бобби Циммерман действительно превращается в Боба Дилана: безвестный мальчишка становится музыкальным лидером себе на уме — холодным, отстраненным, одержимым амбициями. В образе Дилана постепенно появляется собственно образ — претенциозность, темные очки, лаконичный пиджак, узнаваемая кудрявая стрижка. Совсем недавно еще никому не известный пацан будет разъезжать на мотоцикле и обрывочно отвечать на вопросы даже от старых друзей.
Учитывая, что в биографии Дилана не так много сочных деталей (в отличие от большинства рок-н-ролльщиков, зависимости, скандалы и амурные похождения никогда не доминировали в его судьбе), авторы сценария стояли перед сложной задачей: показать в полутонах, как мягкий подросток вырастает в эгоистичного сверхталантливого сноба, который часто действует вопреки, но не нарушая правил приличия.
Поэтической и сюжетной кульминацией фильма станет выступление Дилана в Ньюпорте, где он решит превратить акустический концерт в электро-перформанс и разозлит публику так, что она зашвыряет его мусором из зала.
Фото: Searchlight Pictures
Другое чудо — найденная Мэнголдом на голливудском заднем плане исполнительница роли Джоан Баэз Моника Барбаро. В её тёплой проникновенной игре — огромная гамма чувств: творческая женщина на экране давно не выглядела так непринужденно, обаятельно и одновременно солидно. Становление Дилана в том числе показано в оппозиции к Баэз — антивоенной активистке, музыкантке и кураторке. В какой-то момент язвительный Дилан называет ее музыку «картинами в приемной дантиста» и обвиняет в декоративности, для Баэз же огромное значение имеют сообщество и слушатели. Так в их мелодраматической линии сталкиваются маскулинная эгоцентричность и феминная эмпатия: два модуса соло-музыки 60-х (первая, очевидно, победила).
Приглушенная игра Барбаро — дань всему поколению женщин-сонграйтеров (от Джони Митчелл и Вашти Буньян — к Долли Партон и Патти Смит), которые, несмотря на величину таланта, остались на вторых ролях за мужчинами — рок-звездами.
Мэнголд избежал всех клише, которые губят биографические фильмы: нарочитого проговаривания, мискастинга, сюжетного хаоса и навязчивой арки героя.
Не только Дилан, но и все его окружение — от дальних приятелей до возлюбленных и ролевых моделей — выглядит как люди из плоти и крови, живущие музыкой и живущие в обществе, неравнодушные и готовые действовать. Так что даже без манифестов, сказанных прямым текстом с экрана, мы понимаем — мы вместе с героями находимся в исторической точке, когда времена меняются, старое не работает, а новое только созревает.
В начале 2025-го года антивоенные и антигосударственные строчки Дилана опять кажутся пророческими: история повторяется, надо только дождаться новых героев из подполья, которые облачат дух времени в стихи наступающего будущего.