Город, где родился Элиас, не был нанесен на карты. Его университет, «Ноктюрн-Атер», возвышался как гигантский гроб из черного мрамора, а студенты шептались, что в подземельях спят демоны, прикованные цепями из стихов Данте. Но демон Элиаса не спал. Он дышал в такт его шагам, выгрызая душу по кусочкам.
Всё началось в ночь его совершеннолетия, когда мать, умирая, вложила ему в руку ключ — ржавый, пахнущий медью и проклятиями. «Он откроет дверь в тебе», — прошептала она. Дверь оказалась клеткой. Тьма вырвалась наружу, оставив на его груди руны, которые светились в такт сердцебиению.
Лайла была не просто студенткой. Она охотилась. Ее глаза, один — изумрудный, другой — янтарный, видели сквозь маски. В библиотеке, когда Элиас в ярости разорвал книгу по некромантии, она приставила к его горлу лезвие из кости:
— Ты носишь в себе Пожирателя. Он убил шесть носителей до тебя. Я буду седьмой, кто остановит его... или станет топливом для его силы.
Они заключили сделку: она учит его контролировать тьму, он ведет ее к Истоку — месту, где когда-то открыли врата между мирами. Но с каждым ритуалом Лайла менялась. Ее волосы серебрились, кожа покрывалась трещинами, сквозь которые проглядывало сияние. «Это цена», — смеялась она, вырезая руны на его коже.
Кошмар стал реальностью. В полночь, когда часы университета пробили тринадцать, тени ожили. Они поглотили Лайлу, оставив на полу лишь ожерелье из ее зубов. Элиас, обезумев, вскрыл себе вены, чтобы вызвать Пожирателя:
— Верни ее, или я закрою дверь навсегда!
Из тьмы раздался хрип: *«Дай мне её сердце... и я верну тебе подобие»*.
Годы спустя, мчась на краю обрыва, Элиас понял, что ключ — не метафора. Айви, девушка с лицом Лайлы и голосом Пожирателя, ждала его.
— Она умерла, потому что полюбила тебя, — ее пальцы впились в его рану, где пульсировали руны. — Но я — её месть.
Битва длилась семь дней. Айви, полудевушка-полудемоница, разрывала его плоть, чтобы вытащить Пожирателя. Элиас, используя ключ, открыл в себе дверь в последний раз — не чтобы выпустить тьму, а чтобы запереть её в себе навеки.
Когда рассвет окрасил небо в цвет ржавчины, Айви прижала его окровавленную ладонь к своему лицу.
— Ты... теперь ты стал его тюрьмой, — в ее глазах смешались ненависть и восхищение.
— И ты стала моим надзирателем, — выдохнул он.
Их любовь родилась в ярости.
Она бьет его, чтобы пробудить человеческое в нем. Он целует ее, чтобы напомнить о человеческом в ней. Руны на его груди пылают, когда их губы соприкасаются, а под землей дрожит университет, хранящий новый секрет: дверь можно открыть только вдвоём.
И где-то в бездне Пожиратель смеется, зная, что рано или поздно...
*Они сорвутся.*
Спасибо за внимание!