Когда пирог был почти съеден, а чайник с "индийским экспериментом" окончательно остыл, Василий Семёныч вдруг оживился.
— А знаешь, Иван Петрович, — сказал он, задумчиво ковыряя вилкой в крошках на тарелке, — я тут недавно вспомнил одну историю. Про наш дом. Хочешь расскажу?
— Ну, давай, — согласился Иван Петрович, откидываясь на спинку стула. — Только, чур, без специй. А то я уже боюсь твоих историй.
— Да нет, тут всё чисто, — засмеялся Василий Семёныч. — Это было лет десять назад. Помнишь, у нас тут жил старик Федосеич? Тот, что на четвёртом этаже?
— Ну, как не помнить, — кивнул Иван Петрович. — Он ещё голубей разводил. Вечно они у него на балконе ворковали, как на свадьбе.
— Вот-вот, — оживился Василий Семёныч. — Так вот, однажды Федосеич решил, что его голуби — не просто голуби, а почтовые. Ну, знаешь, как раньше было: письмо к лапке привяжут, и голубь его куда надо доставляет.
— Ну и? — заинтересовался Иван Петрович.
— А вот что, — продолжал сосед, размахивая руками. — Федосеич написал письмо своей сестре, которая в другом районе жила. Привязал его к лапке самого большого голубя, которого звал Гоша, и выпустил в окно. А сам сел ждать ответа.
— И что, голубь долетел? — спросил Иван Петрович, уже представляя себе эту картину.
— Как бы не так! — засмеялся Василий Семёныч. — Гоша, видимо, решил, что он не почтовый голубь, а просто свободная птица. Улетел куда-то в сторону парка и обратно не вернулся. А Федосеич три дня сидел у окна, ждал. Потом пошёл искать. Нашёл его, кстати, в кафешке у парка. Голубь сидел на столе и клевал крошки у какого-то туриста. Федосеич его еле оттуда вытащил.
Иван Петрович засмеялся так, что чуть не опрокинул кружку.
— Ну и ну, — сказал он, вытирая глаза. — А письмо-то дошло?
— А вот тут самое интересное, — подмигнул Василий Семёныч. — Оказалось, что Гоша, пока летал, зацепился за ветку, и письмо упало в чей-то огород. Его нашла бабушка, которая там огурцы сажала. Она, видимо, решила, что это знак свыше, и сама написала ответ. Так Федосеич получил письмо от незнакомой женщины, которая советовала ему "не маяться дурью и голубей в покое оставить".
— Вот это поворот! — покачал головой Иван Петрович. — А Федосеич что?
— А он, знаешь, как был человеком с юмором, написал ей обратно. Мол, спасибо за совет, но голуби — это его призвание. Так они потом целый год переписывались. Пока бабушка не переехала к дочери в другой город.
— Вот это история, — задумчиво сказал Иван Петрович. — Жалко, Федосеича уже нет с нами. Он бы точно оценил твой "индийский чай".
— Да уж, — вздохнул Василий Семёныч. — Он бы, наверное, ещё и добавил чего-нибудь. Перец чили, например.
Они оба засмеялись, а кот Мурзик, услышав смех, вернулся в комнату и устроился на коленях у Ивана Петровича.
— Ну что, Мурзик, — сказал Василий Семёныч, — видишь, какие у нас тут истории бывают? А ты только спать умеешь.
Кот, в ответ, только мурлыкнул, как будто говоря: "А что ещё нужно для счастья?"
— Ладно, — сказал Иван Петрович, осторожно поднимаясь, чтобы не потревожить кота. — Мне пора. А то ещё твой чай на меня подействует, и я начну голубей разводить.
— Да ну, — засмеялся Василий Семёныч. — Спасибо, что зашёл. Заходи ещё. Я, может, к тому времени новый рецепт придумаю.
— Только предупреди заранее, — пошутил Иван Петрович, надевая пальто. — Я тогда с собой пирог возьму. На всякий случай.
Они попрощались, и Иван Петрович вышел на улицу. Осенний воздух был свеж и немного колюч. Листья под ногами шуршали, как будто рассказывали свои собственные истории. Он шёл домой, улыбаясь и думая о том, как хорошо, что есть такие соседи, как Василий Семёныч. И пусть его чай — это катастрофа, зато с ним никогда не бывает скучно.
А в окне квартиры Василия Семёныча ещё долго горел свет. Видимо, он уже придумывал новый эксперимент. Или, может, просто писал письмо незнакомой бабушке, которая когда-то нашла голубиное послание. Кто знает? В этом доме всякое бывало.
_______________
Такие вот дела... А как живете вы?
Пишите: ваши комментарии -бальзам на мое сердце!
В начало: