На улице стоял тот самый осенний вечер, когда листья уже не просто падают, а как будто танцуют в воздухе, кружась в последнем вальсе перед долгой зимней спячкой. На скамейке у подъезда сидел Иван Петрович, закутанный в старый клетчатый плед, и смотрел на этот листопад с философским видом.
Он только что вернулся из магазина с пакетом, в котором лежали буханка хлеба, пачка чая "со слоном" и банка сгущёнки. Жизнь, казалось, шла своим чередом, но тут...
— Иван Петрович! — раздался голос из-за угла. — Ты чего тут сидишь? Чайник уже кипит!
Это был его сосед, Василий Семёныч, человек с вечно взъерошенными волосами и в жилетке, которая явно видела лучшие времена. Василий Семёныч был мастером на все руки, а ещё — большим любителем поговорить. И вот он уже подходил к скамейке, размахивая руками, как будто отгонял невидимых мух.
— Сижу, природу наблюдаю, — ответил Иван Петрович, поднимаясь. — А ты чего шумишь? Опять что-то изобрел?
— Да нет, — махнул рукой Василий Семёныч. — Просто чайник кипит, а пить одному скучно. Пошли ко мне, я тебе новую заварку покажу. Из Индии, говорят, но пахнет как наш, рязанский.
Иван Петрович, хоть и был человеком осторожным, отказываться не стал. Во-первых, сосед — это святое. Во-вторых, чай — это тоже святое. А в-третьих, Василий Семёныч был тем ещё рассказчиком, и вечера с ним пролетали незаметно.
Квартира Василия Семёныча напоминала музей советской эпохи. На стене висел ковёр с оленями, на полке стояли хрустальные вазы, которые никогда не использовались по назначению, а на полу лежал старый палас, по которому можно было изучать географию — столько на нём было пятен от разных жизненных событий. В центре комнаты стоял стол, заваленный газетами, инструментами и какими-то непонятными деталями.
— Садись, садись, — засуетился Василий Семёныч, убирая со стола пару гаечных ключей. — Сейчас чайник долью, и будем пробовать.
Иван Петрович сел на стул, который слегка скрипнул под его весом, и огляделся. На стене висели часы с кукушкой, которые, как известно, всегда опаздывают. На подоконнике стояли кактусы, которые, по словам хозяина, "очищают воздух". А на полу валялся кот Мурзик, который, судя по всему, уже давно смирился с хаосом вокруг.
— Ну, как дела? — спросил Василий Семёныч, ставя на стол чайник и две кружки с трещинами. — Опять один сидишь?
— Ага, — вздохнул Иван Петрович. — Дети на дачу уехали, внуки в школе. Вот и остался я тут, как Маяковский — "один и безъязыкий".
— Ну, ты даёшь, — засмеялся сосед. — Маяковский, может, и безъязыкий, а ты-то с языком. Давай лучше про чай поговорим. Вот, смотри, — он насыпал в заварник щепотку чая, — это, говорят, элитный. Но я, честно говоря, разницы не чувствую. Может, у меня вкус не развит?
Иван Петрович взял кружку, подул на неё и сделал глоток. Чай был, конечно, не элитный, но горячий и крепкий — то, что нужно для осеннего вечера.
— Ну, знаешь, — сказал он, — чай как чай. Главное — компания. А то, что он из Индии, так это, может, и маркетинг такой. Вот раньше, помнишь, был чай "со слоном"? И ничего, пили, не жаловались.
— Точно! — оживился Василий Семёныч. — А ещё был "Лисма". Помнишь, в жестяных банках? Я одну такую до сих пор храню. В ней гвозди лежат.
Они сидели, пили чай и вспоминали старые времена. За окном темнело, листья продолжали падать, а в комнате становилось всё уютнее. Иван Петрович вдруг понял, что именно в такие моменты жизнь кажется особенно ценной. Неважно, какой чай в твоей кружке — индийский или рязанский. Главное — чтобы рядом был человек, с которым можно поговорить, посмеяться и вспомнить, как оно было "раньше".
— Ну что, Петрович, — сказал Василий Семёныч, наливая ещё по кружке, — давай закусим. У меня тут печенье осталось. Правда, оно, кажется, ещё с прошлого года...
— Давай, — улыбнулся Иван Петрович. — Главное — не слоновое. А то, знаешь, как в том анекдоте...
И они засмеялись, как два старых друга, которые знают, что самое важное в жизни — это не чай, не печенье и даже не ковёр с оленями. А вот это — тёплое чувство, которое остаётся после хорошего разговора.
— А знаешь, — сказал Василий Семёныч, размахивая печеньем, как будто это был важный документ, — я тут недавно читал, что в Индии чай пьют с молоком и специями. Называется... как его... масала! Вот бы попробовать. Может, и у нас так сделать?
Иван Петрович насторожился. Он знал, что когда Василий Семёныч начинал что-то "улучшать", это редко заканчивалось хорошо. Но возражать не стал — сосед был упрям, как тот самый индийский слон с пачки чая.
— Ну, давай, — осторожно согласился Иван Петрович. — Только смотри, чтобы не переборщить. А то в прошлый раз, когда ты решил "улучшить" борщ тмином, я потом неделю вкус чувствовал.
— Эх, ты, консерватор, — засмеялся Василий Семёныч. — Сейчас я тебе такой чай сделаю, что пальчики оближешь!
Он полез в шкаф, откуда посыпались пакетики с чем-то похожим на специи. Иван Петрович смотрел на это с растущим беспокойством. Особенно его насторожил пакетик с надписью "Карри", который Василий Семёныч держал с видом алхимика, готовящего эликсир вечной молодости.
— Так, молоко у нас есть, — бормотал сосед, — специи есть... Ага, и ещё немного перца для остроты!
— Постой, постой, — вмешался Иван Петрович. — Перец? В чай? Ты совсем рехнулся?
— Не мешай, — отмахнулся Василий Семёныч. — Это же эксперимент! Наука требует жертв.
Через пару минут на столе стоял дымящийся чайник, из которого исходил аромат, напоминающий то ли суп, то ли глинтвейн. Василий Семёныч с гордостью налил себе и гостю по кружке.
— Ну, пробуй! — сказал он, подмигнув.
Иван Петрович осторожно пригубил. На вкус это было... странно. Очень странно. Чай, молоко, перец, карри и что-то ещё, что он не смог опознать, смешались в одном взрывоопасном коктейле.
— Ну как? — с надеждой спросил Василий Семёныч.
— Э-э-э... — Иван Петрович замялся, пытаясь подобрать слова. — Интересно. Очень... оригинально.
— Вот видишь! — обрадовался сосед. — А ты сомневался!
В этот момент кот Мурзик, который до этого мирно спал на полу, вдруг поднял голову, учуяв странный запах. Он подошёл к столу, понюхал воздух и... чихнул так громко, что чуть не сбил со стола чайник.
— Мурзик, ты чего? — удивился Василий Семёныч. — Тебе тоже нравится?
Кот посмотрел на хозяина с явным неодобрением, развернулся и ушёл на кухню, явно выражая своё отношение к "индийскому эксперименту".
— Ну и характер, — проворчал Василий Семёныч. — А я-то думал, он у меня гурман.
Иван Петрович еле сдерживал смех. Он уже собирался сделать ещё один глоток "чая", как вдруг раздался звонок в дверь.
— Кто бы это мог быть? — удивился Василий Семёныч, направляясь к двери.
На пороге стояла соседка снизу, тётя Люба, женщина с строгим взглядом и вязаной шалью. Она держала в руках тарелку, накрытую полотенцем.
— Василий Семёныч, — начала она строго, — вы опять что-то изобретаете? У меня на кухне запах, как на рынке в Дели!
— Ой, тётя Люба, — засуетился Василий Семёныч, — это мы тут чай пробуем. Индийский, со специями. Хотите попробовать?
Тётя Люба посмотрела на него, как на человека, который явно перегрелся на солнце.
— Нет, уж спасибо, — сказала она. — Я вам пирог принесла. Яблочный. Может, хоть он вас спасёт от ваших экспериментов.
— Ой, спасибо! — обрадовался Иван Петрович, который уже начал подумывать, как бы незаметно вылить "чай" в цветок. — Вот это действительно полезное изобретение.
Тётя Люба кивнула, оставила пирог и ушла, явно не желая участвовать в дальнейших кулинарных приключениях.
— Ну что, — сказал Василий Семёныч, возвращаясь к столу, — может, всё-таки попробуем пирог? А чай... ну, его потом допьём.
— Согласен, — с облегчением ответил Иван Петрович. — А то, знаешь, как в том анекдоте: "Чай — это хорошо, но пирог — лучше".
И они засмеялись, отодвигая в сторону "индийский эксперимент" и нарезая тётин пирог. Вечер продолжился в тёплой и уютной атмосфере, а кот Мурзик, кажется, даже простил хозяина за странный запах, когда получил кусочек яблочного лакомства.
Листья за окном продолжали падать, напоминая, что жизнь — это не только эксперименты, но и простые радости, которые делают её такой особенной.
Когда пирог был почти съеден, а чайник с "индийским экспериментом" окончательно остыл, Василий Семёныч вдруг оживился.
— А знаешь, Иван Петрович, — сказал он, задумчиво ковыряя вилкой в крошках на тарелке, — я тут недавно вспомнил одну историю. Про наш дом. Хочешь расскажу?
______________________________
Окончание выложу чуть позже.
Не забудьте подписаться, чтобы не пропустить!
Продолжение здесь