Ленка ушла из больницы незаконно, проще говоря, сбежала. Были выходные, врачей не было. Я не помню, договорилась ли она с дежурной медсестрой или просто просочилась в открытую дверь. Официально она ещё должна была находиться в роддоме. Поэтому, когда у неё поднялась температура, она просто вернулась туда, откуда сбежала. Но этот побег не прошёл даром. У неё начался воспалительный процесс в матке и состояние ухудшилось. Она провела в больнице больше месяца.
А Сергей навещал её и сына. В детской больнице не хватало пелёнок для грудничков, и Сергей возил пелёнки, потом их забирал, сам стирал и снова отвозил. Он же и ребёнка потом забрал, когда его выписали. У меня сохранилась фотка, на которой мой муж и Сергей стоят возле коляски и озабоченно смотрят внутрь. А в общежитие приехала Ленкина бабушка, чтобы помочь с ребёнком, пока Ленка находится в больнице. Сергей договорился с комендантом о временном проживании бабушки.
Когда я родила, Ленка прибежала ко мне по коридорам больницы. Мы лежали в одной больнице, только на разных этажах. Она всё такая же жизнерадостная и воодушевлённая. И я, измученная непростыми родами. Она, увидев меня, всплеснула руками: «У тебя же рёбра можно пересчитать невооружённым взглядом». Я во время беременности сильно похудела, и когда спал живот, реально остались кожа да кости.
Я до последнего продолжала учиться, но сессию сдать не успела. В больницу меня увезли прямо от кульмана. Я пыталась закончить чертёж к курсовому проекту. Надо сказать, что моя подруга дочертила за меня и пыталась сдать, но препод встал в позу и сказал, что курсовые сдают лично, а не через кого-то.
Про себя Ленка рассказала, что у неё уже всё хорошо. Оказалось, что у неё после родов не всё вышло из матки, случился застой и, как следствие, воспаление. Её почистили, прокололи и теперь, она, как новенькая. Скоро выпишут.
Пока я лежала в больнице, мой муж бегал и покупал пеленки, распашонки, набор для новорожденной. Мы же ничего не покупали. Только присматривали. Коляску купил. И с гордостью сообщил мне, что давали детское мыло по три в руки. Так он пять раз становился в очередь, чтобы купить 15 брусков. Герой! Зачем нам столько? Но я его похвалила.
После выписки, я ушла в академ и уехала на лето к своей бабушке. Мне нужна была помощь с ребёнком. Максим и Сергей уехали в летние лагеря – учёбу же никто не отменял. Но перед те, как уехать, я тоже сделала финт ушами. Председателем студпрофкома выбрали моего старого знакомого. А распределением мест в общежитиях занимался именно студпрофком.
Я встретилась этим товарищем и спросила, что можно сделать в моей ситуации. Он ответил: «Всё просто, межинститутский обмен. Твой муж идёт в нашу общагу, а кто-то из наших студентов к ним». Я несказанно обрадовалась. Не знаю, пошёл ли кто-то туда, а мы свою комнату получили. И, несмотря на то, что формально я находилась в академе, в сентябре мы вселились в моё общежитие.
Муж сам купил детскую кроватку и всё что полагалось: одеяло, покрывало, ванночку для купания и кучу других мелочей. Кроватку он выбирал и потом собирал со своим новым одногруппником, который перевёлся к ним из военного училища. Он же ему помогал и благоустроить комнату, чтобы мы с дочерью приехали уже на всё готовое. Я этого парня вживую так никогда и не видела. Только на фотках. Но спасибо ему за помощь!
Кстати, красивый и высокий. В моём вкусе. Они как-то быстро с ним сдружились. Но парень был местный и неженатый, а мой уже был отягощён семейными заботами, поэтому пересекались они только в пределах института. Как-то Максим попытался затащить его к нам в гости, но тот сказал, что ему неудобно. Я поняла, что парень очень хорошо воспитан. Ремарочка, со вздохом: Эх! Где мои 17 лет? Мне б такого!
Понятно, что Ленку с Сергеем и Славиком, так они назвали сына, я видела крайне редко. Максим с Сергеем учились в разных группах, поэтому встречались только на лекциях. Но вести на хвосте моя птичка таскать не перестала. Какие? Да, я уже и не помню. Но я была в курсе их дел. Конечно, это был взгляд с мужской стороны. Я особо не прислушивалась. Мне своих проблем хватало.
Мы не виделись где-то полгода. Но как-то приехали к ним в гости. Для меня было удивлением, что их сын молча ковыряется в кроватке. Я же из комнаты без своей не могла выйти. Она тут же поднимала вой. И я шла на кухню с прогулочной коляской. И многие вещи могла делать только, когда она спала или когда муж возвращался с занятий. Я подумала: и в этом Ленке повезло. Но это не везение. Просто Ленка и Серёга были оба спокойные, а мы с Максимом – вулканы страстей, закипали сразу, как чайники.
Я не помню, брала ли Ленка академ, но работу в общаге она не бросала. Просто они с Сергеем делали это уже по очереди. Кто-то с ребёнком, а кто-то на вахте или убирал двор возле общаги. В тот вечер Ленка поведала мне свою страшную тайну. При выписке из больницы лечащий врач предупредил её, что, скорее всего, детей у неё больше не будет. Шанс очень мал. «Тренируйтесь, конечно, пробуйте, - пошутил он, - но никаких гарантий». Я успокоила Ленку. Славик у вас уже есть, и это хорошо, а там, как получиться.
Но Ленка сказала: "Я люблю детей, мне одного мало, я ещё девочку хочу. Я тут познакомилась с медсестрой в роддоме. Она обещала помочь с усыновлением. Прямо из роддома, минуя все процедуры. У них это практикуется. Понятно, что не бесплатно. Но там абсолютно здоровые детки от благополучных матерей, не от наркоманок и алкоголичек». В отношении Ленки меня уже трудно было чем-то удивить, но это…
Я спрашиваю: "А Сергей что думает по этому поводу?" Ленка отвечает: "Он тоже любит детей. Ты же видишь, как он носится со Славиком?" Я подумала, что одно дело со своим носиться, другое дело с чужим, тем более, имея своего, но вслух ничего не сказала, ибо уже понимала, что бесполезно.
А потом мы встречали Новый год в их общаге большой и дружной компанией. И Алка с Игорем тоже были. А Ленкина бабушка, которую снова выписали из села помогать с ребёнком, сидела с нашими детьми. А мы веселились от души. Правда, я быстро устала, и мы поехали к себе.
Следующая наша встреча состоялась уже 8-го марта. Праздник же ж. Мы снова были в гостях у Ленки с Серёгой. Я вот даже не помню, бывали ли они у нас. Но тот вечер стал для меня неким откровением. Парни выпили, и Серёгу понесло не в ту степь. Он, сидя за столом, вдруг громко заявил: «Бабу хочу! Пойду поищу» Я офигела, а Ленка покраснела, но промолчала и потупила глаза. Он встал и ушёл. Максим сказал: «Пойду, присмотрю за ним» и тоже вышел.
Я спросила Ленку: «Это что за прикол? Это он так шутит?» Она покачала головой, а в глазах стояли слёзы: «Я не знаю, что ему надо. Вот такой он. А как выпьет…» Она махнула рукой. И продолжила: «Тебе хорошо, тебя Максим любит, а мой…» Я спросила: "Как ты определяешь эту любовь?" Она ответила: «Достаточно увидеть, как он на тебя смотрит. Сергей ни разу так на меня не посмотрел».
Я спрашиваю: «Он что, действительно, по бабам пошёл?» Она пожала плечами: «Я не знаю, может, и так. А что я могу сделать?» Вот тебе, бабушка, и женский день. Я не знала, что ей сказать. Не скажешь же: "Милая моя, ты же знала, что он тебя не любит. Ты сама его выбрала. Ты отфутболила Андрюху, который смотрел на тебя влюблёнными глазами. И чего ты теперь хочешь?"
Конечно, я попыталась её успокоить, мне искренне было её жалко. Но она же не в моей жалости нуждалась. А я поняла: никакими пирожками с мясом кобеля в будке не удержишь! Прикормить можно, посадить на цепь можно, а удержать нельзя.
Продолжение следует…