26 декабря 1917 все собранные генералом Алексеевым силы были официально переименованы в Добровольческую Армию, во главе которой встал генерал Корнилов [87]. Численность ее была невелика, около 2 тысяч, оснащенность серьезным вооружением близка к нулевой. В частности, артиллерийских орудий у ДобрАрмии поначалу не было [88; 89].
Где и как Фёдор Артурович Изенбек присоединился к Добровольческой армии, совершенно неизвестно. Очевидно, что он не участвовал ни в подавлении большевистского восстания в Ростове-на-Дону, ни в вылазке из Новочеркасска за пушками в с. Лежанку (в которой отмечен один из будущих его приятелей Калянский), ни в походах партизанского отряда Чернецова (где отмечен будущий его сослуживец Лисенко), ни в январских вылазках за орудиями в Екатеринодар и на станцию Чир. Не упоминают его и в боях на так называемом Таганрогском фронте в январе 1918.
В середине января 1918 Штаб и все части Добровольцев перешли в Ростов-на-Дону. "Из огромного Ростова в Армию пошли только дети, а офицеры уклонялись. ....... И Дон на призыв не откликнулся" [89, с.65].
Первый поход ДобрАрмии был вызван активным наступлением войск Красной гвардии, сопровождавшимся нежеланием донского казачества воевать против большевиков. 10 (23) февраля красные взяли Ростов, а через два дня – Новочеркасск. Не без метаний и сомнений, Корнилов и его штаб всё же решили отойти на юг, к Екатеринодару, столице Кубанского казачьего войска. Кое-как добравшись до станицы Ольгинской, Армия переформировалась. В частности, 11 (24) февраля 1918 из-за малого количества снарядов и желания сделать батареи более мобильными в поддержку малочисленной пехоты, в дополнение к трем имеющимся создали новую, 4-ю артиллерийскую батарею полковника Третьякова [89, с.72, 101]. В батарее было 2 орудия образца 1902 г., 2 зарядных ящика, телефонная двуколка, походная кухня и 3 повозки на 53 человека личного состава [89, с.101-102].
.
Если Фёдор Артурович не дезертировал, а демобилизовался по приказу, т.е. 29 января 1918, то с учетом времени на дорогу, он едва успевал к Первому походу. Позднее его прибытие косвенно подтверждается даже не столько отсутствием его имени в воспоминаниях белоэмигрантов об операциях начального периода, сколько тем фактом, что штабс-капитан Изенбек попал именно в 4-ю батарею, причем не стал в ней даже командиром орудия [90]. В Добровольческой Армии была милая традиция не смотреть на звания и опыт, а назначать тех, кто раньше встал в строй [91]. К сожалению, мемуарист не назвал фамилии 9 человек из 53 батарейцев [89, с.101-102], и нет возможности узнать, входил ли в их число Изенбек 11 (24) февраля, или он присоединился к походу еще позже (что маловероятно, но не исключено).
В начале Похода, в Ольгинской, в ДобрАрмии было около 3 тысяч штыков, 200 сабель при ста конях. Всего 600 снарядов на 8 пушек и по 200 патронов на винтовку [87].
О том, что Изенбек участвовал в Первом Кубанском (Ледяном) походе, свидетельствует его имя в списке Первопоходников [89, c.70]. На форуме Sammler.ru знатоки даже уточнили, что его Знак 1 степени – был №2510. Награда эта хорошо видна на известном фото, сделанном в лагере в Галлиполи.
В 4-й батарее Фёдор Артурович мог быть кем угодно, даже ездовым [89, с.73]. Так обстояли дела в этом, по сути, партизанском отряде с переизбытком офицеров и недостатком рядовых. Батарея шла в общем строю, 18 февраля (3 марта) 1918 покинули Область Войска Донского и по тракту двинулись в Кубанские степи [89, с.78].
26 февраля (11 марта) 1918 по воспоминаниям одного из артиллеристов: "Настроение у всех было отличное, день великолепный, солнце грело вовсю. В колонне говорили, что теперь будем идти по плодородному и богатому краю Кубани, где большевизм не успел еще пустить корни и наверное, без боев достигнем Екатеринодара, на который столько возлагалось самых радужных надежд и который был целью нашего похода." [89, с.82].
.
Но уже 3 (16) марта 1918 в станице Журавской, менее чем в 70 км от желанной цели, получены были сведения, что Кубанская правительственная Армия уносит ноги от большевиков, двинувшись куда-то в предгорья Кавказа. "Снаряды у добровольцев иссякли, непрерывные переходы измотали людей и лошадей. Положение становилось крайне тяжелым" [87]. Но отступать им было некуда, поэтому 4 (17) марта вышли на Кореновскую. Бой был долгим и тяжелым. Сохранились два воспоминания о действиях 4-й батареи полковника Третьякова, несколько противоречащих друг другу... но может быть, просто два орудия батареи действовали врозь.
Прапорщик Фишер Б.А. из 1-й арт. батареи: "День уже клонился к вечеру, а противник всё еще не был сломлен. ….. Началась атака по всему фронту. Красные, наконец, не выдержали дружного натиска пехоты и меткого огня батареи и начали отступать за реку, когда вслед за ними по ж.д. мосту выдвинулось два-три ближайших к полотну офицерских взвода. На крайнем правом фланге Юнкерский батальон с 4-й батареей, сбив большевиков, перешел речку, ворвавшись с северо-восточной стороны окраины в станицу и стал выдвигаться к линии железной дороги." [89, с.85]
Генерал Богаевский А.П., командир Алексеевского Партизанского полка: "Я увидел, что юнкера и корниловцы начинают отходить. Это было в первый раз за поход. За ними беспорядочной толпой шли большевики с криками и стрельбой. Артиллерийский огонь стал ураганным. Наступал критический момент боя. …. Мой полк вместе с чехо-словаками и батареей полковника Третьякова начал наступление. Батарея шла вместе с цепями и несколько раз с замечательной быстротой становилась на позицию и открывала огонь. После одного из таких удивительно красивых выездов я не выдержал и, прискакав на батарею, горячо благодарил ее." [92]
На станции захватили запасы хлеба, консервов, мяса, галет, белье и медикаменты, а главное около 800 снарядов и патроны [89, с.86], но на следующий день подтвердились слухи о том, что красные взяли Екатеринодар. Корнилов резко повернул (и это отлично видно на схеме), чтобы у станицы Усть-Лабинская, где был мост, перейти р.Кубань и искать соединения с отступившими Кубанцами [89, с.86]. Как писал генерал Богаевский: "Перед нами после 300 верст похода снова, как в первый день, стал роковой вопрос: куда же идти? А между тем отдых был до крайности необходим; уже сказывалось среди войск крайнее утомление, физическое и моральное; обоз с ранеными увеличился до огромных размеров; необходимо было дать несчастным людям передышку, привести всё в порядок" [92].
С 11 (24) марта 1918 ДобрАрмия шла по черкесским аулам, а 14 (27) марта, в ауле Шенжий, наконец установили контакт с Кубанцами [89, с.93-95]. На следующий день, отослав Кубанцам в занятую ими станицу лазарет и обозы, ДобрАрмия двинулась на Ново-Дмитровскую. Переход в какие-то 16 верст оказался наитяжелейшим, дав всему походу название "Ледяного". Северянам эти места кажутся теплым югом, но... Шел дождь со снегом, дороги развезло, конные артиллеристы спешились и на их лошадей навьючили лотки, но это не помогло, пушки вязли в грязи, толком не отдохнувшие и не кормленые животные не выдерживали. Пала одна, вторая, третья лошадь. Холод усиливался, к середине дня промокшая одежда стала превращаться в лед и ломаться, как стекло. Для обхода участка, затопленного разлившейся от беспрерывных дождей рекой, обозы и батареи пошли по узкой проселочной дороге, но и там вода порой доходила до осей. Орудия цеплялись колесами за деревья, колонна останавливалась, люди мерзли, артиллеристы по пояс в ледяной воде тянули под уздцы измученных лошадей. Ездовые примерзали к седлам в буквальном смысле слова. Орудийные колеса постоянно приходилось чистить кирками от смерзшегося налипшего снега.
Верстах в 3-4 от Ново-Дмитровской надо было перейти через речку. Мост был залит водой со снегом и обледенел. Темнело, начиналась вьюга. Переправлялись кто на крупах лошадей, кто вброд. "Молча, с винтовками над головами, с лицами, на которых застыло выражение мрачной решимости, двинулась эта цепь полузамерзших людей в бурлящую реку." Добровольцы не выдержали, и на глазах противника зажгли костры. На их счастье, красные обошлись артобстрелом, а пехота в такую непогодь не атаковала. [87; 89 с.96-99]
Станицу всё-таки взяли. На совете в Ново-Дмитровке Кубанцы не без споров, но признали Корнилова главкомом, и Добровольческая Армия выросла почти до 6 тысяч человек [92]. 19-22 марта (1-4 апреля) 1918 проведено очередное переформирование. Тогда 4-я батарея слилась с 1-й. О чем писал Иван Эрастович Лисенко: "Познакомился я с Фёдором Артуровичем в 1-ом Кубанском генерала Корнилова походе. При соединении нашей 1-й отдельной батареи с 4-й. Он попал к нам старшим <офицером>" [59]. Но даже в объединенной батарее подполковника Миончинского было всего 4 орудия.
.
22 марта (4 апреля) 1918 начались бои на подступах к Екатеринодару, продвигались медленно и с большими потерями [87]. 29 марта (11 апреля) 1918 пошли на штурм города [90]. Екатеринодар был нужен белым как символ и как склад с запасами всего, в чем ДобрАрмия отчаянно нуждалась. На штурм оставалось не более 1500 снарядов на все батареи. Пехота несла огромные потери, артиллерия могла поддерживать её лишь редким огнем. Дальше окраины продвинуться не смогли. Второй штурм был назначен на 1 (14) апреля. Но ферма, на которой расположился Корнилов со штабом, была в досягаемости красных орудий. Бесстрашие, легкомыслие или усталость от непосильной ноши? Проводились совещания, сновали люди, определить важность объекта красным было несложно. Времени на пристрелку оказалось в достатке. Так что 31 марта (13 апреля) снаряд лег точно. [89, с.103-105]
Смерть генерала Корнилова и потеря 2/3 боевого состава тяжело отразились на духе Армии. Вступивший в командование генерал Деникин отдал приказ об отходе [89, с.107-108]. Чтобы вырваться из окружения, Добровольцам пришлось бросить не только около половины орудий, предварительно их испортив, но и десятки своих тяжелораненых [87; 89, с.103-109]. Первая полноценная ночевка была только в станице Ильинской, куда прибыли 9 (22) апреля. Там получили воодушевляющие известия, что Дон восстал против большевиков [93].
30 апреля (13 мая) 1918 г. Первый Кубанский поход был закончен: 1050 верст и 44 дня боя [89, с.119].
.
Добровольческая Армия расположилась на отдых: Штаб и 2-я бригада – в станице Мечетинской, Конная и 1-я бригады (с входившей в нее 1-й батареей) – в Егорлыкской. Поскольку к тому времени немцы заняли Украину и район Ростова-на-Дону [89, с.119], выставили заслоны: в одну сторону от красных, в другую – от немцев [90]. Сидя за этими заслонами, Деникин оповестил окрестные города о позиции ДобрАрмии: "Никаких сношений ни с немцами, ни с большевиками, единственно приемлемые положения: уход из пределов России первых и разоружение и сдача вторых" [89, с.119-120]. Судя по тому, что англичане наконец расщедрились на "союзническую" помощь, они оценили.
Что касалось внутренних дел Армии, то 4-месячные контракты добровольцев закончились, дальнейшая же служба предлагалась бессрочной под русским национальным флагом за единую и неделимую Россию [87]. Большинство осталось.
9 (22) июня 1918, решив, что донцы и сами неплохо справляются, ДобрАрмия вышла во Второй Кубанский поход, имея 8-9 тысяч штыков и сабель, 21 орудие и 3 бронеавтомобиля [89, с.121]. В 1-й батарее (которая именовалась то Офицерской, то Отдельной) поначалу было лишь 3 орудия [89, с.122]. Намерзнувшись в Первом походе, теперь шли по страшной жаре через Сальские степи. 12 (25) июня при взятии станции Шаблиевка был убит командир 1-й пехотной дивизии генерал-лейтенант С.Л. Марков. Приказом по Армии первый добровольческий полк, которым он ранее командовал, стал именоваться "Генерала Маркова полк", в просторечии "марковский" [89, с.124]. Артиллеристы через пару месяцев добились себе такой же чести [89, с.133].
Батарея, в которой служил Изенбек, в силу бедности Добровольческой Армии техническими средствами, работая в основном с родным Марковским полком, регулярно откомандировывалась в поддержку Кубанскому стрелковому полку. Иногда первый взвод был там, а второй здесь [89, с.128-129]. Каждая победа означала, в том числе, и пополнение провиантом, обмундированием.
Разжившись тремя не вполне исправными орудиями, 1-я батарея выделила командные кадры для формирования 2-й батареи. 10 (23) июля 1918 командиром получившегося Отдельного легкого арт. дивизиона стал бывший командир 1-й, полковник Миончинский, а на его место заступил подполковник Машин [89, с.127-129, 142]. Предположительно, Изенбек оставался в 1-й батарее. К сожалению, основной источник сведений – юбилейный сборник Марковцев-артиллеристов – выпущен был в 1967 году усилиями редактора В.В. Щавинского, служившего когда-то в батарее Изенбека и крайне негативно (до "он для меня не существует") к нему относившемуся. Когда-нибудь я может доберусь до сборника 1931 года, в составлении которого участвовал Фёдор Артурович, и тогда его судьба в 1918 году станет немного яснее.
К вечеру 2 (15) августа 1918 передовые части подошли к самому Екатеринодару, в том числе первый бронепоезд ДобрАрмии, "Единая Россия". Ночью красные оставили город [94].
Упорные бои в Ставрополь-Армавирском районе продолжались весь август, сентябрь и октябрь 1918. Лишь 9 (22) ноября Ставропольская операция завершилась отходом красных [89, с.138]. Белые взяли под контроль железные дороги, отрезав красный Центр от всех баз снабжения Кубани и Северного Кавказа. Но совсем немного отдохнув и пополнившись, ДобрАрмия пошла дальше.
28 ноября (11 декабря) 1918 в полусотне километров от Ставрополя, в селе Сергиевка (ныне с. Сергиевское) расквартировалась 1-я дивизия с марковской артиллерией [89, с.138]. Морозы, вьюги, сильные туманы, державшиеся иногда целый день, при этом питание скудное из-за бедности местных, а вскоре начались "испанка" и сыпной тиф [89, с.140]. Беспрерывные бои. Только 31 декабря 1918 (13 января) белые смогли продвинуться и занять большое с. Александровское в 30 км от Сергиевки [89, с.144].
.
К этому периоду относится любопытное упоминание Изенбека в рассказе капитана Юрия Рейнгардта, служившего в Генерала Маркова пехотном полку.
"Обгоняя колонну полка, проскакал вперёд инспектирующий артиллерию полковник Миончинский в сопровождении нескольких конных артиллеристов, а немного погодя прошёл на рысях "Детский сад" – батарея капитана Ф.А. Изенбека. Между тем, уже рассвело. Перед нами ровная ставропольская степь. Впереди, шагах в пятистах, топографический гребень, не позволяющий видеть, что происходит за ним. По нашу сторону гребня устраивается на позиции батарея Изенбека, а правее – ещё одна, кажется, не марковская. На самом гребне маячат наши конные дозоры. <…> Земля мёрзлая, запушённая сухим снегом, лишь кое-где пролысины. Холодно, но ветра нет. <...> К правому флангу нашей роты подскакивает ещё одна батарея и становится в непосредственной близости с батареей полковника Изенбека. Мне как правофланговому в нашей роте совершенно очевидно, что мы ждём только готовности артиллерии. <…> Еще до вечера вошли мы в Сергеевку. Вся дорога была усеяна трупами красных, среди которых находился и труп их командующего, Федько." [95]
Произведение художественное. Например, Федько упомянут для красного словца. Колоннами он уже не командовал, став главкомом революционных войск Северного Кавказа, да и умер в 1939. Впрочем, автор в тех боях еще был в невысоких чинах и просто мог не знать, кто командует противником. И с артиллеристами был знаком недостаточно хорошо. Изенбека, который был тогда штабс-капитаном, называет то капитаном, то аж полковником. Однако можно ориентироваться по упоминанию Миончинского (убит 16 (29) декабря) и названию села, в которое поочередно входили то белые, то красные.
Фёдор Артурович батареей тогда не командовал, речь может идти либо об одном орудии, либо о временном исполнении должности. Очаровательное название "детский сад" прилипло к смертоносной артиллерийской 1-й Генерала Маркова батарее с января 1918, когда она еще называлась Юнкерской и состояла из малолеток, пришедших на юг, не закончив арт. училищ [89, с.263].
.
После смерти Миончинского дивизион принял полковник Машин, а Генерала Маркова батареей "временно" с декабря и до середины марта 1919 года командовал штабс-капитан Князев [89, с.140, 158].
Сопротивление Северо-Кавказской Красной армии с огромными потерями с обеих сторон, но было сломлено. 8-12 (21-25) января 1919 эшелонами со ст. Минеральные Воды части ДобрАрмии перебрасывались в Донецкий бассейн, в отряд генерала Май-Маевского [87; 89, с.144]. И начались бои в районе Дебальцевского железнодорожного узла. По той же схеме: белые взяли, расквартировались, красные вышибли, пришлось отступить, белые снова взяли... Это касалось как населенных пунктов, так и отдельных орудий.
"Сильно развитая ж.д. сеть Каменноугольного района позволяла делать быстрые переброски резервов. Вместо долгих переходов, требовавших больших усилий, особенно со стороны слабого конского состава батарей, пребывание в эшелоне являлось отдыхом и перевезенные, часто за ночь за десятки верст, батареи или взводы, могли сейчас же принять участие в выполнении новых оборонительных или наступательных задач" [89, с.153]. К плюсам прилагались минусы. С собой привезли сыпной тиф, испанка не отпускала. В Генерала Маркова батарее заболело до 50% личного состава. При этом полуголодное существование влачили как люди, так и кони – доставка продовольствия и фуража из богатых районов Северного Кавказа по тем же железным дорогам налажена не была. А на месте мало что можно было достать. Позже интендантство стало понемногу снабжать части хлебом и солониной. Теплое обмундирование отсутствовало. Обувь у большинства пришла в полную негодность. [87; 89, с.154-155].
.
В первых числах (15-18) марта 1919 командование 1-й Генерала Маркова батареей принял штабс-капитан Шперлинг [89, с.158]. 4 (17) апреля 1919 приказом Главнокомандующего В.С.Ю.Р. 1-й Отдельный Легкий Артиллерийский Дивизион был развернут в Артиллерийскую Бригаду [89, с.162].
В бесконечных боях белым удалось сломить сопротивление красных. Установилась приятная весенняя погода. Эпидемия пошла на спад, в батареи и полки из госпиталей начали возвращаться поправившиеся после ранений и болезней. Из всех легких батарей Бригады в учебно-подготовительную арт. школу в г. Армавир отправили офицеров для ознакомления с английской материальной частью (18-ти фунтовые орудия) и приема её для перевооружения на замену окончательно изношенным орудиям образца 1900 и 1902 годов. [89, с.167-168]
3 (16) мая 1919 красные отступили на Царицын, преследуемые Кавказской Армией генерала Врангеля, фронт дрогнул, настроение в ДобрАрмии улучшилось [87].
А 8 (21) мая 1919 генерал Врангель объезжал части корпуса Май-Маевского и говорил о скором переходе Армии в наступление. 9 (22) мая 1919 на ст. Харцызск прибыл эшелон с английскими танками. Бои в Каменноугольном районе закончились. [89, с.168] 13 (26) мая 1919 начали общее наступление на север [87].
59. Письмо И.Э. Лисенко П. Филипьеву, 09.05.1964. - ГАРФ, ф.10143, оп.80, архив Филипьева, рулон 16.
87. Левитов М.Н. Материалы для истории Корниловского ударного полка. Париж, 1974.
88. Павлов В.Е. Марковцы в боях и походах за Россию в освободительной войне 1917-1920 годов. Париж, 1964.
89. 50 лет верности России. Издание марковцев-артиллеристов. Париж, 1967.
90. Бугаев А.В. Очерки истории гражданской войны на Дону (февраль – апрель 1918 г.). Ростов н/Д, 2012. 400 с.
91. Абинякин Р.М. Офицерский корпус Добровольческой армии: Социальный состав, мировоззрение. 1917–1920 гг.: Монография. Орел, 2005.
92. Богаевский А.П. Ледяной поход. Воспоминания 1918 г. Нью-Йорк: Союз первопоходников, 1963.
93. Критский М.А. Корниловский ударный полк. Париж, 1936.
94. Второй Кубанский поход и освобождение Северного Кавказа. Под ред. С.В. Волкова. М., 2002.
95. Рейнгардт Ю.А. Рассказ "Заяц". Публиковался в эмигрантской печати примерно в 1960-х. – https://proza.ru/2010/04/05/1506.