Инцидент в Москве 1853 года как переломный момент.
Практически весь период своего правления Николай I, как бабушка и брат, находится в плену иллюзий и считает, что капитализм в России развивается как в Европе. Уже писал ранее в 1853 году происходит инцидент, открывший глаза императору на истинное положение дел. В Москве умирает купец Григорьев из беспоповского федосеевского согласия и, согласно закону, так как потомков у него не было, наследником был должен стать племянник. Но племянник отошел от старой веры и совет наставников Преображенского кладбища решает, что он не достоин и назначает другого человека управлять капиталом и имуществом усопшего купца.
Племянник, мысленно нарисовавший картины своего дальнейшего благополучия и безбедного существования, вмиг оказавшийся не у дел, разгневался и написал жалобу в полицейском участке. Дело было неординарное, полиция не смогла самостоятельно решить этот вопрос, и жалоба дошла до государя. Вникнув в суть вопроса и разобравшись с этим делом, Николай I понял, что капиталистических отношений, как им было нужно, нет и в помине. Царская власть запускает репрессивную машину, чтоб разрушить староверческий подход и строить все взаимоотношения строго по законам Российской империи, по сути по Римскому праву.
Новые правила для купцов-староверов.
Наставников Преображенского кладбища разгоняют, часть из них арестовывают, кого-то отправляют в ссылку, для ограничения деятельности староверов и упразднения их центра по указанию императора Николая I от 3 апреля 1854 года Успенскую церковь переосвящают в Православную. Купцам было объявлено, что если они хотят и дальше продолжать свою деятельность, то должны принести справки, подтверждающие их вероисповедание, либо православие, либо единоверие, либо купить «временное право» на год. Единоверцы – это старообрядцы, которые давно отошли от старой веры и подчинялись Синоду, староверы считали их предателями.
Покупка «временного права» была дана купцам-староверам, как возможность определится к какой вере примкнуть, а чтоб «подстегнуть» их к скорейшему принятию решения, объявляется что с 1 января 1855 года староверы лишаются права записи в купечество. Это распоряжение производит «огромный переполох» среди староверов торгово-промышленного сословия и с 30 по 31 декабря 1854 года следует «самое большое количество обращений» в единоверие. Но «многие из старообрядцев присоединялись неискренно, по расчётам, с верой ничего общего не имеющим», часто старообрядцы, причисленные к единоверческим приходам, оставались истинными сторонниками «раскола», как писал епископ Симон (Симеон Иванович Шлеёв).
Давление власти и ответная реакция.
Но в большинстве своем власть переиграла староверов, купцы ушли в православие, стали жить по закону, передавать собственность по наследству и как результат, отдалились от староверческих общин, которые теперь потеряли инструмент влияния над ними. «Мрачным десятилетием для староверия» назвали староверы период с 1853 по 1863 годы. Власти жестоко пресекают любые волнения староверов в это десятилетие, но неповиновение и показательные акции староверы проводят. Несмотря на то, что Федор Алексеевич Гучков, выкупивший себя и свою семью, а затем и выкупавший крепостных староверов на волю или православных с условием перехода в старую веру, устраивающий их рабочими на своих фабриках, крупнейший фабрикант и один из наставников Преображенского кладбища, пострадал за веру и был сослан в Петрозаводск, его сыновья были наказаны за переход с семьями в единоверие.
Так в ноябре 1854 года главное здание фабрики купцов Гучковых вместе со складом материалов и готовой продукции было сожжено, в этом пожаре заживо сгорело несколько человек в том числе и дочь одного из сыновей Федора Алексеевича.
Формирование купечества в современном понимании.
Под таким жестким нажимом романовской власти в 60-е годы XIX столетия сформировались основные династии купцов, просуществовавшие до 1917 года. «Мрачное десятилетие» заканчивается в 1863 году, когда император Александр II отменяет «временное право» для купцов-староверов и снимает все ограничения, вплоть до запрета на награждение таких купцов. Столь либеральный подход не стал для купцов возможностью приблизиться «ко двору», их «любят», но дистанционно. Аристократы, «белая кость» и «голубая кровь» императору ближе, чем выходцы из народа, вчерашние крестьяне, своим трудолюбием и смекалкой, заработавшие капитал и выкупившие себя на волю.
Продажа железной дороги.
Наглядно это продемонстрировал Александр II в 1868 году, когда правительство объявляет конкурс на продажу высокодоходной Николаевской железной дороги между Санкт-Петербургом и Москвой. Данный проект был пролоббирован для поддержки терпящего убытки «Главного общества российских железных дорог», организаторами и учредителями которого были иностранные банкиры и капиталисты, а также местные аристократы, приближенные к императорскому двору.
Министр финансов Михаил Христофорович Рейтерн, лоббируя интересы «ГОРЖД» сознательно занижал доходность дороги, оппонировавший ему министр путей сообщения Павел Петрович Мельников писал, что прибыльность снизилась лишь из-за интенсификации движения, что повлекло увеличения расходов на подвижной состав и затрат на ремонт путей. Но именно это строительство в скором будущем могло значительно (более чем вдвое!) увеличить прибыльность магистрали.
Борьба купцов-староверов и прозападных аристократов.
Участь проекта была уже решена, но неожиданно на участие в конкурсе поступает коллективная московская заявка с предложением выкупить дорогу сразу, то есть оплатить наличными и без отсрочек. Это кардинально отличается от предложения «ГОРЖД», которая частично предлагало погасить покупку дороги правительственными гарантиями, которые подразумевали отсрочку, погашение облигациями. Кабинет министров, рассматривая оба предложения, отмечает очевидную и прямую выгоду казне, отдает предпочтение московской заявке.
Но поддержав интересы аристократии, Александр II накладывает вето на решение кабинета министров и Николаевскую железную дорогу продают «Главному обществу российских железных дорог», а одного из основателей железных дорог в Российской империи и первого министра путей сообщения Павла Петровича Мельникова через несколько месяцев увольняют.
Учредители «ГОРЖД» и распределение акций Николаевской железной дороги.
Санкт-Петербургский банкир А. Л. фон Штиглиц и варшавский финансист С. А. Френкель, которые были единственными российскими участниками, получили 225 тыс. акций.
170 тыс. акций досталось лондонским банкирам «Братья Беринг и К°», 70 тыс. акций - амстердамским банкирам «Гопе и К°», 25 тыс. акций - парижским банкирам «Готтингер и К°», 10 тыс. акций - берлинским банкирам «Мендельсон и К°».
Остальные 100 000 акций распространяли или покупали на свой счет парижские банкиры: Б. Л. Фульд и Фульд-Оппенгейм, Братья Маллет, Барон Селлиер, Н. И. Урибарен, Дезар-Мюссар; французские предприниматели, учредители различных железнодорожных обществ: Адольф Эйхталь, Август Турнейсен, братья Исакий и Эмилий Перейра; парижские капиталисты: Фридрих Гринингер и Казимир Сальвадор.
Фамилии учредителей и распределение акций лишь ещё один маленький штришок, как Романовы «радели за «своё» Отечество» и какое «своё» оно им было.
Московское же купечество, впервые объединившись, попыталось «дать бой» западным и прозападным, присосавшимся к императорскому двору, финансовым интервентам, но получился первый «блин комом». Но они не «сложили ручки» и, заручившись поддержкой, начали действовать более активно и, главное, более успешно.
А что было дальше, напишу в следующей статье.