Предыдущий стратегический документ был несовершенным; новая редакция, к сожалению, унаследовала ряд старых «болячек»
В последних числах декабря 2024 года правительство РФ утвердило Стратегию пространственного развития России на период до 2030 года с прогнозом до 2036 года. Новый документ пришел на смену прежней Стратегии, одобренной еще в 2019 году. Фактически он уже реализуется — и поговорить о его сильных и слабых сторонах предлагает генеральный директор ПОРА Максим Данькин.
Сначала о позитивных аспектах.
1. Новая Стратегия делает более сильный акцент на Арктической зоне. Даже по формальным признакам: по сравнению с предыдущим документом число упоминаний Арктики выросло вдвое, а развитие АЗРФ прямо определено как приоритетное. Все это свидетельствует об объективной тенденции — вес Заполярья как значимой территории, играющей заметную роль в развитии страны, растет.
2. Арктика выделена как макрорегион, что отличает новую Стратегию от документа 2019 года. А значит, в административном дискурсе АЗРФ все рельефнее обособляется, в системе госуправления укрепляется понимание специфики региона.
3. Стратегия подчеркивает необходимость дифференцированного подхода к регионам, ориентируя на то, чтобы учитывать специфические природные условия, количество уязвимых к изменению климата объектов и их значимость для развития территории. И это определенный шаг вперед: ранее такая дифференциация, имеющая значение в первую очередь для северных регионов нашей страны, носила более размытый характер.
При этом в новой версии Стратегии есть немало такого, что заслуживает критики.
1. К сожалению, это весьма формальный, абстрактный документ. Например, АЗРФ выделена как макрорегион — но не вполне ясно, какие плюсы этот макрорегион получит. Сохраняется и двойственность статуса АЗРФ: несмотря на свой макрорегиональный статус, она по-прежнему «растянута» между другими макрорегионами страны, как следствие — в Стратегии отсутствуют показатели по АЗРФ, характеризующие ее развитие.
2. Стратегия во многом инерционна и не соответствует остроте момента. Констатируя рост геополитической напряженности, документ справедливо говорит об угрозах пространственному развитию Калининградского эксклава, однако умалчивает о растущих рисках в Заполярье. Но было бы разумно учитывать продолжающуюся эрозию международной безопасности в Арктике в свете радикальной милитаризации «Арктической семерки», а также претензий США на большой передел высокоширотных территорий, арктического шельфа и транспортных маршрутов.
3. Опорный населенный пункт определен как «населенный пункт, приоритетное развитие которого способствует достижению национальных целей и обеспечению национальной безопасности». То есть опорность — а это ключевой для Арктики концепт — понимается только как проводник национальных целей, набор которых утверждается указом президента РФ. А что за пределами национальных целей? Ведь у «опорников» в АЗРФ есть масса других функций и задач.
4. Отрадно декларирование перехода к экономике предложения — это необходимо не только Арктике, но и всей стране в целом. Но при этом, по моему мнению, определение «экономики предложения», данное в документе, некорректно. Идея экономики предложения заключается в выходе на такой темп создания благ, который опережал бы (и заодно формировал) спрос, а не наоборот, как это видится авторам Стратегии.
Предыдущая Стратегия была несовершенной. Как видим, новая редакция, к сожалению, унаследовала ряд старых «болячек». Правда, ожидается еще выход плана мероприятий по реализации Стратегии, который должен включать в себя перечень мероприятий, чтобы задачи, поставленные в Стратегии, реализовались. Посмотрим, что будет там.
Представителям СМИ:
Экспертный центр ПОРА приветствует републикацию комментариев наших экспертов при условии указания ссылки на Проектный офис развития Арктики.