Бумажник был старый и весь потрескавшийся от времени. В нём давно никто не жил и он лежал покрытый пылью в каком то ящике с хламом. Да и сам он тоже был хлам. Иногда, но очень редко, его обнюхивали пробегавшие мимо мыши, соблазнившись на запах настоящей свиной кожи. Но он был такой старый, что даже мышам был противен. Иногда бумажник посещали воспоминания о своих жильцах. Он вспоминал об этих рублёвых желторотиках, которые почти не задерживались в нём. Более менее степенные зелёные трёшки и синие пятёрки жили в нём подольше, но также потом куда то внезапно исчезали. Долго, целый месяц, жили в нём несколько красных десяток. Потом исчезли и они, но после их исчезновения, бумажник был переселён в новое место, где перестал ощущать на себе чьи то постоянные прикосновения. Куда то исчезли соседи: ключи, зажигалка и пачка сигарет - новое место было только для него. Он вспоминал как в нём поселилась пара: фиолетовая четверть и строгий зелёный полтинник. Это были редкие гости и для них был отведён отдельный номер, в котором постоянно происходили какие то деловые и неинтересные разговоры. Эти разговоры мешали бумажнику подслушивать разговоры новых жильцов: только только поселившихся в нём множества трёшек и пятёрок, которые с уважением судачили о каком очень важном коричневом стольнике. Бумажник никогда не видел этого стольника и ему было очень интересно. Воспоминания внезапно нарушил детский голос - деда, гляди чего я нашёл.... Бумажник почувствовал как его вытаскивают из хлама и оттирают от пыли. ....Ничего нет, хотя бы пара баксов - раздался тот же детский голос - я бы жвачку купил, ладно, отнесу, покажу маме.... Баксы? Какие баксы? Во мне никогда не было никаких баксов, всполошился бумажник. Он опять вспомнил разговор тех трёшек и пятёрок, которые вместе с коричневым стольником также упоминали про какой то бакс. Трёшки и пятёрки с каким то извращённым сладострастием в голосе рассказывали тогда, как этот незнакомый, замызганный, вонючий бакс просто отымел важного коричневого стольника. Тогда бумажник не поверил разговору, а теперь, сопоставив со своими воспоминаниями голос мальчика, бумажник отчётливо представил себе эту картину и ему стало противно.
Лучше бы я оставался лежать в хламе, подумал он.