У каждого человека есть свои доминантные воспоминания из глубокого детства. Это совершенно не обязательно прямая последовательность событий, происходивших с тобой. Так вообще редко что-либо запоминается в детстве, чтобы "от и до". В детстве события не линейны. И память - тоже. Воспоминания детства - это - калейдоскоп из запахов, тактильных и зрительных ощущений, это внезапно возникающие картинки перед мысленным взором, это вспышка-воспоминание о каких-то особенно ярко прожитых эмоциях... И это общее, невыразимое словами ощущение праздника жизни, который всегда с тобой...
...У меня таких "вспышек" из городского детства, почему-то, не очень много... Какие-то "серпантиновые" обрывки из детсадовских утренников, костюм белочки (меньше на два размера, чем было нужно) и ощущение торжества, когда "белочка" все-таки поддалась и даже не треснула. И я читаю стишок "Деду Морозу", сверкая белыми трусиками, и фотография честно отображает этот момент триумфа. Не помню совершенно, почему мне так отчаянно хотелось быть тогда именно белочкой, а не снегурочкой... Ну, понятно, что на роль "снежинки" я и не претендовала - для нее не хватало субтильности.
На детство пришлась драма резкого набора лишнего веса. Вообще-то, я была изначально нормальным ребенком, не пухляшкой. Но в три года перенесла первую ангину, а потом еще и еще... Ангины дали осложнение на сердце, суставы и нервную систему. Начался ревматизм нервной системы - хорея. И меня сначала положили на удаление миндалин, а потом - в ревматологию, лечить хорею. Лечили гормональными препаратами. В 1975 году был только предни...лон, в большой дозировке. В итоге перед выпиской из больницы пришлось покупать мне новую одежду. И я помню этот ужас неузнавания своего буквально за неделю изменившегося тела. Я очень тяжело переживала, что стала "плюшечкой" из-за этих лекарств. И старалась прятать комплексы в себе, плакала ночами, украдкой, чтобы маму не расстраивать... Но стоп-стоп-стоп. Я ж сейчас - о счастливых воспоминаниях из детского "калейдоскопа".
А вот и они - ловите!
В моем калейдоскопе детской памяти - много летнего детства, у бабушки, в Воронежской области. Эти традиционные "ну, беги за клубничкой" через пять минут после приветственного скрипа калитки. Эта красная смородина, которую разрешалось есть прямо с куста, потому что она росла во дворе, далеко от забора. И на нее не попадали выхлопные газы и дорожная пыль.
Помню низкие ставни и почти торжественный ритуал их открывания и закрывания (мне доверили!). Я торжественно открывала и закрывала ставни и представляла, как "впускаю" в дом утро и вечер...
...Еще помню самую вкусную на свете толченую картошку с тонкими прожилками мяса, и как я, стоя коленками на табуретке, старательно освобождаю кастрюльку "от одежек" - бабушка уходила на работу, а мне оставляла завтрак - кастрюльку в десяти слоях газеты и толстом старом зеленом пальто, так, что конструкция занимала почти всю поверхность стола. И вот я разворачивала эту "капусту", и в самой сердцевине, под крышечкой, еще горячая и сумасшедше вкусно пахнущая.... ммм....
И помню субботы и воскресенья, потому что в эти дни на рынок привозили деревенские сметану и творог, и бабушка делала свои чудесные, самые вкусные на свете, сырники...
...Очень много запахов в памяти из тех моих 4-5 лет.... Травы, цветов, ягод, фруктов и овощей. Тех, еще совсем своих и без химии.
Огромный луг, а за ним - маленькая речка Осерёда в окружении живописных вековых верб. А луг - нагретый солнцем, пахнущий клевером, полынью, пижмой, наполненный жужжанием шмелей и стрекотанием стрекоз. И растрескавшаяся сухая земля с трещинками, как на спиле дерева.
Память детства - ощущение расплавленного июля, когда сандалии мягко проваливаются в асфальт, но неглубоко, а упруго, И ты бежишь вприпрыжку по "мягкой" дорожке, с бидончиком, за молоком. А бабушка идет метрах в двадцати позади. И приветливо здоровается с почти каждым встречным - маленький городок, все друг друга знают. Жизнь, как на ладони... Такая спокойная, радостная и не суетная.
...Соседка Наташа Пугачева - старшеклассница... Особый мир для пятилетней девочки... Наташа ходила на танцы и свидания в парк, и тщательно готовилась к ним. И я, как завороженная, наблюдала, как она собирается. Не знаю, почему ей при этом не мешала пятилетняя соседская девочка. Наташа красила ресницы - еще той, в прямоугольной коробочке, тушью, тщательно разделяя реснички иголкой. И я, не мигая, со смесью ужаса и восхищения, внимала этим женским таинствам. А еще мы с ней делали бумажных куколок и многочисленные "одежки" для них. И это было такое богатство!
И еще у меня была подружка из дома, стоявшего наискосок от бабушкиного. Оксана тоже приезжала к бабушке на каникулы. Мы играли с ней в куклы и в пупсов. О, нет, не так - мы не играли. Мы создавали для них настоящие "миры". Диван мы делили с ней пополам, на одной половине было царство, где жил ее принц, а на моей половине прекрасная принцесса готовилась к его приезду. Мы из подручных материалов, каких-то дощечек и щепочек, тряпочек создавали такие уютные "интерьеры" для своих маленьких человечков. А потом бежали в огород, и из малины, смородины и клубники "готовили" угощения. А потом принц с принцессой "катались" на лодочке по "озеру" (высокая бочка с водой в саду) и на маленьких (резиновых) лошадках скакали на бал... Это был такой подробный, явственный, глубоко настоящий мир собственноручно созданной сказки! Что даже сейчас у меня по плечам бегут мурашки, когда я вспоминаю наших тех принцев и принцесс.
...Лет с шести я начала активно читать, и бабушка записывала меня на лето в библиотеку. Во двор выставлялась старая раскладушка, и на ней я могла на полдня устраиваться с книжками, под жужжание пчел и стрекот стрекоз. Я росла, а вместе со мной росли и книжки. И серию книг Волкова про волшебника изумрудного города постепенно сменила "Ася" Тургенева (самые сильные слезы!), а в восемь лет - "Молодая гвардия", "Поднятая целина" и "Тихий Дон". Там, на раскладушке, с толстым синим томом "Тихого Дона", меня, восьмилетнюю, и обнаружила тетя Лина - родственница деда, которая приехала к нам погостить. И помню ее сначала ступор и шок, а потом возмущение, что "детям такие книги нельзя давать читать". А бабушка отвечала, что внучка сама выбирает книги на полке этажерки (плетеная, деревенский "хэнд-мейд"). И неправда, что дети не понимают взрослых книг и фильмов. Все они понимают! Только чувствуют намного острее и чище, принимают за правду все, что происходит с героями. И проживают с ними их книжную жизнь всем сердцем.
А еще расписанный мною красками сарай отлично помню. Это было чуть позже, когда я уже училась в изостудии или даже в художке. Дед принес много разных красок, кисти и разрешил мне расписать стену сарая. И на ней появились домик, дерево, дорожка, по которой шли мальчик с девочкой... Стена стала "местной знаменитостью" - дед водил посмотреть на нее всех соседей... Лет шесть или семь она украшала сарай, пока не выцвела и не облупилась краска. Жаль, что нет фотографий на память. И еще помню, как мы ходили с дедом на маленькую речку - Осерёду. Он - рыбачить, а я - "на этюды", рисовать те самые вековые вербы, живописно раскинувшие руки-ветви. И несколько акварелек бережно хранились в бабушкином доме. А этюд, написанный маслом на крышке ящика от посылки, я увезла с собой. И он теперь у мамы.
Детство, детство... Как много было в тебе такого, что, как пружинка, разжимается и толкает тебя вперед, жить дальше… И, несмотря ни на что, любить жизнь!
💗Татьяна Гольцман и мой канал Ноктюрн души на струнах жизни. Присоединяйтесь!