«Симфония усов и всеобщего послушания»
В тот день, когда исчезли все мыши, коты перестали мяукать. Вместо этого они заговорили на языке, похожем на смесь джазового скэта и шипения радиоприемника. Первым заметил это месье Фантен, владелец кафе «У рыжего призрака», когда его кот Марсель потребовал не вискас, а шампанское и копченого лосося в форме скрипичного ключа.
— Ты сошел с ума, — пробормотал Фантен, но руки сами налили марсельское блюдо в хрустальную пиалу. Кот щелкнул хвостом, и из угла выкатился контрабас, сделанный из рыбьих костей.
К полудню коты уже дирижировали уличным движением. Полосатый Матисс в берете восседал на светофоре, поворачивая хвостом красный свет в зеленый только для тех, кто гладил его по уху. Люди смеялись, думая, что это розыгрыш, пока не обнаружили, что не могут перестать чесать затылки в такт кошачьему мурлыканью.
К вечеру мэрию захватили сиамцы. Они издавали декреты когтями на пергаменте из кошачьей мяты: «Статья 1. Все двери должны быть открыты. Статья 2. Птицы обязаны петь в до-диез миноре. Статья 3. Сны принадлежат кошкам».
Луна превратилась в гигантский клубок, и реки текли молоком. Люди ходили на работу, но вместо документов подписывали воздух ладонями, а начальники дремали в коробках из-под ксерокса.
— Это же абсурд! — крикнула старая мадам Лефевр, но ее рот тут же заполнился шерстью, пахнущей лавандой и тайной.
— Абсурд? — переспросил черный кот с глазами как два обсидиановых диска, появляясь из тени. — Вы триста лет называли нас «милыми». Теперь танцуйте.
И они танцевали. Под аккомпанемент мурлыканья, которое управляло приливами, и мяуканья, рисующего радуги между облаками. А когда последний человек забыл свое имя, коты свернулись калачиком на картах мира и заснули.
Утром все было как прежде. Только часы показывали «вчера», а в кофейной пене улыбались усы.
Рене Котоджаз