Добрые дела конвертируются
Её группа набрала изобличающей фактологии томов на сто. Марья едва не рехнулась от обилия выкладок, графиков, диаграмм, ментальных карт, инфографик, дашбордов, дополнений и замечаний! Её начинало колотить при мысли, что эту гору материалов надо будет как-то разгрести и упорядочить. Да здесь работы на три месяца!
Однако уже ровно через три дня она предоставила своим кураторам из конторы грамотный, компетентный, чётко и просто изложенный, толковый по всем параметрам отчёт.
А случилось обыкновенное чудо. Нашёлся человек, который помог ей быстро и грамотно систематизировать и структурировать эти цунами больших данных. В итоге документ уместился на сотне с лишним страниц.
В то утро она, стиснув зубы, уселась за комп в своей однушке и загадала желание: чтобы никто и ничто не отвлекало её от этой тягомотины! Вырубила телефон. Зашторила окно, чтобы даже солнышко не позвало её на свежий воздух. Холодильник отключила, дабы не тарахтел и не напоминал о еде. И закопалась в монбланы информации.
И тут раздался звонок. И не в домофон, а в дверь. Она на цыпочках подошла и глянула в глазок. И кого она там узрела? Рыбицкую! Преподавательницу, которую в прошлом году выручила, оплатив операцию её онкобольному мужу. Рядом с ней стоял мужчина с охапкой георгинов.
Марья открыла им, улыбнулась и сразу же предупредила, что времени у неё в обрез!
– Да-да, понимаю, – скороговоркой зачастила Рыбицкая. – Уложусь в три минуты! Уважаемая Марья Ивановна, я перебрала все слова русского языка, но так и не нашла хотя бы приблизительные, чтобы выразить всю полноту моей благодарности вам.
– Да за что? – удивилась она.
– Мой муж полностью выздоровел. Операция прошла успешно, даже химиотерапию после нескольких сеансов отменили. Кстати, познакомьтесь: Степан Рыбицкий.
Сияющий мужчина вручил ей букет и зычно изрёк:
– Марья Ивановна, вы – моя спасительница!
– Э, нет! Это Бог спас. Я лишь выполнила Его волю. Ну а мой муж поделился с вами своими сбережениями. Может, ещё какая-то помощь нужна? Вы не стесняйтесь. Только в данный момент я завалена работой.
– Можно узнать, какой? – неожиданно заинтересовался Степан.
– Да вот набрала мегатонну инфы и утонула в ней. У меня дикий аврал с отчётностью, и я буксую в нём.
Она уже собралась закрыть дверь, как Рыбицкий громко, чуть ли не в отчаянии крикнул:
– Ещё секунду! Я ведь тоже хочу повиноваться воле Бога. Мы собирались прийти к вам через неделю, но какая-то сила погнала нас именно сегодня. И теперь понятно, почему. Я могу вас отблагодарить хотя бы частично тем, в чём я специалист.
– И в чём вы спец?
– Я аналитик и статистик с большим стажем.
Марья аж подпрыгнула.
– Тогда вы пришли по адресу. Я тут угораю от цифр и букв.
Она позвонила Радову. Тот примчался вместе с Мальцевым. Офицеры провели со Степаном короткую беседу и предложили подписать бумагу о неразглашении.
В итоге Степана Рыбицкого Марья застолбила, пригласив на должность аналитика в будущую Академию управления. Она её уже визуализировала, оставалось всего ничего: написать проект, найти территорию, соорудить здания, подвести инфраструктуру, набрать штат и так далее и тому подобное.
Через три дня Марья вошла в кабинет Королёва, главы управления госбезопасности страны.
Он ждал её с нетерпением. Она явилась с ноутбуком в руках и толстой папкой под мышкой.
Королёв поднялся ей навстречу. Подумал: всё тот же нежный овал хорошенького личика, тот же водопад рыжих колечек.
– День добрый.
– Добрый. Проходи, Марья, садись. Слушаю тебя.
Она быстро разложила на столе стопки прошитых бумаг с разноцветными и подписанными закладками, а прямо перед собой установила лэп-топ. Бросила быстрый взгляд на него. И смутные воспоминания нахлынули на неё.
Королёв, Романов-старший и дед Марьи дружили. Святка и Марунька видели их иногда на речке с удочками – хорошо поддатых и весело галдевших. И неизменно угощались наваристой ухой из большого котла.
Королёв был тогда, конечно же, моложе. Но яркие угольки небольших его, умных глаз всё так же сверкают под нависшими веками. Лицо изборождено морщинами и шрамами. Высокий и худой до истощённости, загорелый до смуглоты.
– В моём отчёте – две части, – начала Марья.– Первая – весьма болезненная и срочно требующая неких хирургических мер. Вторая – сборник конструктивных предложений по оздоровлению ситуации. Спешу вас успокоить: пациент, то есть, российская культура, жить будет!
– Слушаю, Маруня, с большим интересом.
В первой половине своего доклада она действительно размахнулась с обличением вопиющих недостатков работы минкультуры. Во второй представила внушительный список спасательных мер. Эти рекомендации она хитро уложила на фундамент исторического опыта России и исследований культурного наследия стран Востока с сохранившейся там моралью.
Королёв слушал, погрузившись в глубокую задумчивость.
Мысли его перелетели на четверть века в прошлое. У него зашевелились волосы на голове, когда он вспомнил прелестнейшую в мире девочку, чьи останки он сам, лично, перезахоронил. И навсегда запомнил эти кудри, льющиеся золотым дождём. Только тогда они были пересыпаны землёй и частицами мха. Он запомнил и беленькое, как яичко, личико, и нежные черты, и острый запах палой листвы. А теперь почувствовал тонкий аромат скошенной и слегка подвявшей травы.
Он нашёл её могилку после допроса телохранителей своего другана Володьки Романова. Именно они привели его к яме, отвалили пласты дёрна, под которыми покоилась красота, заживо ими похороненная. Он счистил с неё листом лопуха комочки прели, взял её на руки и отнёс к машине, где уложил на заднем сиденье на свой плащ. Тление почему-то не тронуло её, она казалась выкопанной археологами античной статуэткой. Именно он упокоил Марью Корнееву на тихом деревенском кладбище, в некрополе своей родни.
А она знай себе старательно подбирала фразы, чтобы донести до Королёва как можно больше сведений о состоянии дел в культурной сфере страны. Он пересилил себя и вник в суть её речи:
– Из неотложных мер предлагаю объявить беспощадную войну матерщине. А знаете, Эдуард Александрович, осквернители русской речи способны помочь стране финансово – внушительными штрафами. Ну и без всяких метафор – очищением: общественными работами по уборке территорий. Ведь освобождать дворы от мусора, а язык от матюгов – близкие понятия.
Королёв улыбнулся. Ободрённая Марья продолжила:
– Предлагаю убрать незнамо кем навешанный лейбл элитарности с высокого искусства – оперы, балета, симфонической музыки и театральных постановок! Красота должна широким шагом двинуться в массы. Для этого коллективам вместе с декорациями, костюмами и музыкальными инструментами нужно будет погружаться в автобусы и методично колесить по стране с просветительскими целями! Да-да! Вливаться своим неповторимым орнаментом в цветущую окружающую жизнь! Включать в концертные программы мировые шедевры и отправляться с ними в трудовые коллективы, школы, училища, колледжи, вузы, детские дома и приюты для стариков. Надо начинать влюблять детей в прекрасное, и тогда у них появится естественное отвращение к безобразному.
– Согласен. В апогей советской власти передвижные театры давали спектакли прямо с грузовиков на колхозных полевых станах. Трактористам, дояркам, учётчикам, овощеводам. И рабочим в цехах!
– Вот видите, и был большой толк! Наш народ с детства приобщался к высокому искусству и был нравственно здоровым. Советские инженеры, учителя, врачи, агрономы, физики и лирики, рабочие и селяне были самыми начитанными и интеллектуальными в мире. Дополнительно отмечу, Эдуард Александрович, что подвижнический труд деятелей культуры надо хорошенько оплачивать, поощрять правительственными наградами и продвижением по службе. Народ надо окормлять духовными ценностями! Искусства в этом плане, особенно музыкальные, – это стопудово хакерский взлом любого, даже закоснелого мозга, а тем более, детского и юношеского.
Королёв опять улыбнулся, Марья затрепетала и ещё больше воодушевилась.
– Требую заблокировать абсолютно все порносайты. Запретить в кино, театре, изобразительном и музыкальном искусствах пропаганду разврата и извращений в любых их проявлениях. Призываю вас лично отдать распоряжение и изъять из обращения фильмы и книги, клевещущие на наших национальных титанов духа. Они ведь не могут сами за себя постоять! Нужно создать циклы видеошедевров о русских святых и героях-защитниках родины как былых времён, так и нынешних. Надо исследовать генезис людей, которые беззаветно, романтически любили Россию и отдали за неё свою жизнь. Это пантеон уникумов, это наша гордость, а о них никто ничего не знает, кроме узких биографов.
Королёв покивал своей седой головой.
– Дальше! В целях правильного воспитания детей необходимо сместить акценты во всех произведениях искусств, будь то книги, фильмы, картины или комиксы. Надо вернуть мужчинам самоуважение, возвратить им исконные их профессии и виды спорта. Феминизм развенчать. Восстановить пиетет перед матерью, устраивать конкурсы песен и стихов в её честь с хорошим призовым фондом, прославлять трудную, но почётную её долю. И как можно быстрее начать массированную пропаганду целомудрия среди девушек и парней.
Королёв откинулся на спинку своего кресла и задумался.
– И ещё! Надо запретить в телешоу высмеивать стариков и выставлять их полудурками. За ослушание крупно штрафовать. В каждой зелёной зоне города или посёлка надо открыть для старшего поколения зону отдыха с бесплатными развлекательными и оздоровительными программами, а также с бесплатными завтраками, обедами и ужинами. Это меньшее, чем можно отблагодарить золотой фонд нации за их беспримерный труд на благо отчизны. Среди них есть много крепких и знающих специалистов, которые могут консультировать всех желающих. С этой целью необходимо создать институт наставничества, наладить живую связь между жертвами ЕГЭ, которые запарывают производственные процессы, и их опытными предшественниками. Старики должны почувствовать свою значимость и нужность.
Марья зорко глянула на своего собеседника. Он снова покивал.
– Семьям с любым количеством детей надо повсеместно оказывать помощь по первому же обращению. Но только в том случае, если отец и мать не злоупотребляют спиртным, табаком, наркотой и ведут себя пристойно. Асоциалам придётся сперва покончить с нездоровым образом жизни.
Нужно прекратить гонять многодетных родителей по кабинетам с протянутой рукой. Они достойны уважения, а не унижения! Семьям с несколькими ребятишками государство обязано предоставить бесплатное благоустроенное жильё и обязательно в живописном месте. Родили троих – получите комфортную квартиру или дом с участком земли. Тем более, что в городах сотни тысяч квартир пустуют – по разным причинам, а уж обезлюдевших деревень счёту нет. Вот там и надо настроить усадеб для больших и дружных ячеек общества.
– Это относится к сфере культуры?
– Не напрямую, но – да! К культуре семейной жизни. Вы не устали, Эдуард Александрович?
– Нет, Марья, жарь дальше!
– Ещё я призываю произвести культурную революцию в российской моде. Привожу укороченную цитату из Откровения Иоанна: “Содом и Гоморра возвратятся на землю и смерть будет скакать на белой чуме, когда на мужчинах будет надето женское платье, а на женщинах – мужское”. Надо постепенно прививать девочкам вкус к юбкам, сарафанам, платьям и избавлять население от всяких стрингов, скинни, слаксов, которые пережимают сосуды и нервы, нарушают кровообращение, а также от химикатных типов тканей. Надо прекратить ввоз в страну безвкусной и некачественной одежды и обуви, калечащей здоровье. Нашей лёгкой промышленности нужно впрячься в моделирование и производство красивой и эстетичной, функциональной, стилизованной под отечественные традиции одежды из натуральных материалов.
Отчитывалась Марья часа два. Демонстрировала фото и видео. Вспоминая встречи с народом, смеялась и даже пару раз всплакнула.
А Королёв не мог ею налюбоваться. Она вдруг остановилась и вчувствовалась в него. Спросила охрипшим голосом:
– Вы знаете, где моя могила?
– Да. Я сам тебя упокоил, вот этими руками.
Он встал. Длинный и худой, как жердь. Лицо коричневое. Коренной питерец, интеллигентность вот такенными буквами прописана на его сократовском лбу. Он в волнении прошёлся по кабинету, хрустнул пальцами.
– Святослав тогда тебя не убил, а только привёл в бесчувствие. Охрана Володькина по своему тупоумию отвезла тебя не в больницу, где тебя оживили бы понюшкой нашатыря, а в лес. Бедная девочка.
И он, перестав сдерживаться, дал волю скупым мужским слезам.
– Я нашёл тебя по наводке тех обалдуев. Вот этими руками извлёк из ямы – какой-то осыпавшейся берлоги. Отвёз в Голубикину Лощину и подзахоронил к своим родителям. Святославу до сих не рассказал. Володька запретил. Если сочтёшь нужным, скажешь сама.
Он обошёл стол, перекрестил Марью, обнял крепко-крепко и поцеловал в макушку.
– Торжественно сообщаю тебе, милая, но за время наезда твоей группы на чинуш госказна изрядно пополнилась! Вернули таки часть наворованного. Твой метод работает.
Марья просияла.
– Я очень-очень рад твоему возвращению в этот мир. Меня не интересует, каким образом и почему. Значит, так было надо. Буду во всём тебя поддерживать, Марья Ивановна, и помогать. Моя контора берёт тебя под свою защиту.
– Ребят бы моих поощрить…
– Это само собой.
...За свою героическую работу группа Марьи была награждена медалями и денежными премиями, а ей самой Королёв вручил орден «За заслуги перед Отечеством». Кураторы не преминули позвать марьинцев на ведомственную дачу – в тёплой атмосфере отметить успешное завершение операции и приватно обсудить дальнейшие шаги.
Продолжение следует.
Кто подпишется, у того всё сложится.
Копирование и использование текста без согласия автора наказывается законом (ст. 146 УК РФ). Перепост приветствуется.
Наталия Дашевская