Когда она решила уйти "в новую жизнь", она рассчитывала прихватить с собой еще и половину моего. Да только что-то пошло не так.
Семь лет. Семь лет я один тянул дом, бизнес, детей. Семь лет даже не знал, жива она или уже где-то уплыла в закат, размахивая розовым чемоданом мечты. А потом – бах, явилась. Как страшный сон и с претензиями.
- Ну что, делить будем? – стояла у моего порога, руки скрещены, губы сжаты в тонкую нитку. Глаза бегают, но голос – наглый.
- Чё делить-то? – я даже не сразу понял.
- Как это что? Всё! – она подбоченилась, словно ждала, что я тут же сломаюсь и побегу исполнять.
Ага. Значит, семь лет назад я был не нужен, дети были не нужны, но вот половина имущества – это, конечно, святое.
Когда она уходила, я ей ещё тогда сказал:
- Уходишь – уходи. Но если ты хоть раз вспомнишь про делёжку, жди войны.
Она фыркнула и хлопнула дверью так, что штукатурка осыпалась.
- У меня своя жизнь! Я устала быть женой, матерью, прислугой! Я хочу жить для себя!
- А дети? – спросил я.
Она закатила глаза:
- Они останутся с тобой, тебе же всё равно нравится эта бытовуха.
И ушла.
Я просто выдохнул. Даже стало легче. Никто не висит на шее, не устраивает сцены. Мне хватало своих забот: бизнес, который я поднимал с нуля, ипотека, дети, которые смотрели на меня круглыми глазами и спрашивали:
- Пап, а мама нас больше не любит?
Я сглотнул и сказал:
- Любит… просто… у неё сейчас другое.
Но я-то знал: если человек уходит так, не оглядываясь, значит, всё. Без вариантов.
Первое время было тяжело. Объяснять детям, почему мама не звонит, не приезжает. Они ждали. Я нет. Потом втянулись. Вставали рано, завтракали, я отвозил их в школу, после работы – ужин, уроки, кино по пятницам.
Я научился заплетать косички дочке и разбираться в её игрушечных пони. Ходил на родительские собрания, улаживал проблемы с учёбой. И никто не умер. Никто не сломался.
А потом она вернулась.
Семь лет тишины. И вдруг – звонок в дверь.
- Ты мне должен, – заявила она с порога.
Я даже не сразу понял, в каком месте я кому-то что-то должен.
- Половина твоего – моё, – добавила она, глядя мне в лицо.
Я посмотрел на неё внимательно. Лицо – усталое, глаза – тусклые. То ли жизнь "вдохнула в неё полной грудью", то ли не туда вдохнула. Неважно.
- Давай, – сказал я, – рассказывай, что тебе причитается.
Она опешила, но села.
- Дом. Я ведь его с тобой строила.
- Когда? – удивился я.
- Ну… пока мы жили вместе.
- Ты ничего в нём не построила. Я его купил сам, в ипотеку, которую гасил сам. Ты в тот момент "искала себя". Нашла?
Она замялась.
- Ну… давай по-честному, – продолжила она, – пока я была женой, я же вела хозяйство, воспитывала детей…
- Два года, а потом ты ушла и бросила их на меня. Так что если уж по-честному, ты должна мне алименты за семь лет.
Она побледнела.
- Это же… дети, – жалобно сказала она. – Как ты можешь?
- А ты как могла? – мой голос был холодным.
Тишина. Она хлопнула дверью, но на этот раз без эффекта. Без гордо поднятой головы. Я думал, что на этом всё. Ошибся.
Через месяц пришла повестка в суд. Она подала иск на развод и раздел имущества. Я хохотал, читая её требования. Половина дома, половина бизнеса, компенсация за "моральный ущерб".
- Ты серьёзно? – позвонил я ей.
- Очень, – ответила она. – Всё должно быть честно.
- Хорошо, давай честно. У тебя есть документы, подтверждающие вложения в дом или бизнес?
- Я была твоей женой!
- Это не вклады, это статус.
- Ты ничего бы без меня не добился!
- Ничего? Ну вот видишь, а я за семь лет без тебя всё это тянул. Странно, правда?
В суде её ждал неприятный сюрприз. Судья посмотрел бумаги, услышал историю и вынес решение: одобрить развод и отказать в иске на раздел иммущества. Никаких вложений – никаких прав. Алименты? Плати, дорогая.
Она вышла из зала бледная, как привидение.
- Ты же не возьмёшь с меня алименты… – жалобно выдавила она.
- Конечно, возьму, – сказал я. – Ты же хотела по-честному?
Больше я её не видел.
Вывод? Мужики, думайте, с кем семью строите. И помните: уходишь – уходи красиво, а не так, чтобы потом вернуться с протянутой рукой. Потому что не каждому такому везунчику, как я, попадётся судья с головой.