Русофобия.
Что означает это слово? Давайте остановимся на том определении, которое дано в Энциклопедическом словаре и в Большом толковом словаре русского языка. Почему я предлагаю ориентироваться на толкования, представленные именно в них?
Начнем с того, что присутствие слова «Энциклопедический» в названии первого из этих словарей само по себе вызывает магическое доверие к данному источнику, а второму словарю похожую службу сослужило слово «Большой». Надеюсь, вы понимаете, что данное замечание Старпера несерьезно не более чем наполовину. Ровно на такую же половину оно серьезно.
Во-вторых, подкупает краткость словарного определения. Оно отталкивается от внутренней формы слова и выделяет самое существенное в присваиваемом ему смысле. Если мы посмотрим, как термин определяется другими словарями помельче и конъюнктурнее, то в них делается попытка решить задачу, которая мне видится неразрешимой. Я имею в виду стремление отразить в одном единственном определении все оттенки изменчивого политического дискурса наших дней.
Стремительно меняясь, жизнь неизбежно меняет смысловые оттенки, и, если опираться на них, то объяснение слова очень быстро теряет значительную часть своей правомерности. Причем, чем глубже авторы погружаются в детали, тем быстрее приходят к закономерному итогу. К тому же при таком подходе придется делать поправку на ангажированность авторов в реально существующем политическом поле.
Чтобы больше не теоретизировать на эту тему и перестать злить теряющего терпение читателя, предлагаю, буде у него возникнет такое желание, просто полюбопытствовать самому, какие определения громоздят авторы некоторых словарей.
А в-третьих, дорогие друзья, в предлагаемых мной источниках можно говорить не об определениях, а об определении, т.к. предлагаемое ими толкование идентично в обоих случаях.
Итак, РУСОФОБИЯ [ОТ СЛ. РУССКИЙ И PHÓBOS - СТРАХ, БОЯЗНЬ]. НЕЛЮБОВЬ, НЕПРИЯЗНЬ К РУССКОМУ НАРОДУ, РОССИИ.
Ну вот, мы имеем определение, от которого будем отталкиваться. Но прежде чем перейти к “русо-“, давайте посмотрим, как те же словари трактуют более широкую по смыслу и родовую для первого термина “ксенофобию”.
КСЕНОФОБИЯ [ОТ ГРЕЧ. XENOS - ЧУЖОЙ И PHÓBOS - СТРАХ, БОЯЗНЬ]. 1. МЕД. БОЛЕЗНЕННОЕ СОСТОЯНИЕ, ПРОЯВЛЯЮЩЕЕСЯ В НАВЯЗЧИВОМ СТРАХЕ ПЕРЕД НЕЗНАКОМЫМИ ЛЮДЬМИ. 2. НЕНАВИСТЬ, НЕПРИЯТИЕ, НЕТЕРПЕНИЕ К КОМУ-, ЧЕМУ-Л. НЕЗНАКОМОМУ, ЧУЖОМУ.
То есть, по определению, русофоб не любит русских (правда, он может быть «шире» этого и не любить также каких-то других чужих; тогда он, в моем понимании, либо ксенофоб, либо ксенофоб с русофобским уклоном или русофоб, склонный к ксенофобии).
Надеюсь, вы отметили для себя, что в предлагаемом словарями определении ксенофобии первым идет медицинское толкование явления. Оно и понятно: речь идет о психическом отклонении от нормы, и им должны заниматься специалисты-медики. Есть соблазн «отдать» медикам и второе толкование. Но я бы поостерегся это делать. Всем известна определенная зыбкость психиатрических границ, и, если посмотреть на себя непредвзято и внимательно, в каждом из нас бóльшая или меньшая доля ксенофобии присутствует. Однако, как и во многих других человеческих делах, всё решает степень качества.
Самые зоркие из вас уже сумели разглядеть, к чему ведут Старпера его вольные разглагольствования. К махровому агностицизму ведут! К стиранию грани между нормальным и больным, извращенным.
Да ну! Вот уж не думал! Давай-ка, Старпер, не замай, изволь как-нибудь поосторожнее!
Первым делом, предостерегу себя и предостерегу других от безответственного и не контролируемого рассудком размахивания жупелом ксено- и русофобии.
Марию Захарову предостерегу. Для неё слово «русофобия», как пол-литра для сантехника, без него у неё дело не спорится.
«Так не одна Захарова горазда налево и направо всех кого угодно обвинять в русофобии», - резонно заметите вы. Действительно – не одна. Больше того, вокруг только и слышишь: «русофоб, русофоб». Красивое слово с древнегреческим отливом превратилось в банальное ругательство типа «сволочь» и «скотина». Вы же не взвешиваете юридические основания и традиции правоприменения последних двух терминов, прежде чем радостно выпалить их в лицо квалифицируемого объекта.
Всё же какой интересный размен! Одна страна совершила крупномасштабное вооруженное вторжение и ведет на чужой территории непрерывные боевые действия. Её поведение получает в Европе соответствующую квалификацию и соответствующее отношение.
А здешние власти выводят за рамки обсуждения всю упомянутую канву событий и считают себя вправе обижаться на произнесенные слова и обвинения. В ответ на них они называют критикующих русофобами.
Если говорить о русофобии, я понимаю так, что очень важно различать между собой две конкретные ситуации.
Первая. Человек рос в окружении, пропитанном духом ненависти к русским, читал литературу антирусского содержания, смотрел такого же рода фильмы, сам по жизни сталкивался с недостойными людьми русской национальности, и т.п. Ему, в моем понимании, очень легко стать с малых лет убежденным русофобом, русофобом в истинном значении этого слова (я его так называю не для того, чтобы обвинить, а просто констатирую произошедшее с ним). Этот человек органически не переносит русских, и ему крайне трудно внушить иной на них взгляд и изменить его к ним отношение.
Вторая. Человек жил своей собственной жизнью и против русских никогда ничего конкретного не имел. В отдельных ситуациях он, конечно, мог быть недовольным и русскими, и Россией как государством. Но без похожих чувств по разным поводам и в разный адрес ни у кого в жизни нигде и никогда не обходится, и чувство раздражения, неудовольствия и даже гнева через какое-то время исчезало. Так что этот человек продолжал поддерживать с российскими гражданами нормальный контакт (если такой контакт у него был) и спокойно смотрел на нормальные отношения своей страны с Россией (независимо от наличия или отсутствия у него непосредственного контакта с русскими).
Вдруг в один мало прекрасный момент Россия вторгается в соседнее государство. Этот прежде лояльный к России человек преисполняется разнообразными и совсем не добрыми по отношению к нашей стране чувствами. Он давит на свое правительство с тем, чтобы то воспользовалось имеющимися в его распоряжении средствами противодействия агрессии. Он требует восстановления справедливости – в такой форме, какая ему кажется адекватной в сложившейся ситуации. Человек этот не одинок, рядом с ним другие, движимые теми же чувствами.
Правительство страны принимает меры, осуществляет дипломатические, политические и экономические демарши. Кто будет спорить: у правительства могут попутно существовать иные, своекорыстные, интересы. Но даже в этом последнем случае мотивом его действий является не русофобия, а что-то другое. Ибо в предыдущей жизни это же правительство охотно сотрудничало с Россией и спокойненько извлекало из сотрудничества пользу для самого себя. И даже если это правительство было стопроцентно русофобским (что в реальной жизни совершенно невозможно без какой-нибудь весомой причины), то прежде оно эту русофобию ради национальных интересов успешно в себе давило.
Есть в Европе страны, история которых прошла в отношениях с Россией сложные моменты и периоды. Это, в частности, и Финляндия, и Чехия, и Польша. Но разве до 2022 года у Захаровой и иже с нею были основания называть правительства упомянутых стран русофобскими, а население – пропитанным духом русофобии? Та же соседняя с Петербургом Финляндия не только с удовольствием принимала большой поток наших соотечественников, но и нашим же руководством часто упоминалась как пример страны, поддерживающей подлинные отношения добрососедства. Что же такое случилось, что заставило наших руководителей в короткий срок изменить своё мнение и сегодня говорить о политике этой страны как о русофобской? А случилось то же самое 22 февраля 2022 года.
Кто-то мне начнет рассказывать о сложности политической деятельности, о разных подводных течениях, существующих в политике. Я соглашусь, что и политика сложна, и вода мутновата, но точно так же, как прежде, заявлю: русофобия в нынешних международных отношениях разных стран с Россией дело уж совсем десятое. И не надо про неё.
Иначе можно принять на веру постоянно внушаемую нам науку, что недовольство нигде и никогда в мире не возникает без американцев, что простые люди в разных странах способны выйти на улицу единственно и исключительно из-за науськивания агентов ЦРУ, что революции бывают только цветными, а без цвета они невозможны…
Конечно, за рубежом русофобия может дополнительно подпитываться пропагандой. Так зачем же своими действиями способствовать её успеху? И зачем в своей стране потворствовать ксенофобии в отношении граждан тех стран, которые Кремль обвиняет в русофобии?
И, наконец, касательно частых для меня размышлений об эволюции контактов россиян с гражданами зарубежных государств. Если иностранец давно влюблен в Россию, в её историю, культуру – да во все что угодно, - но его возмутило начало военной операции, он кто, русофоб? Что в этом случае важнее: его отношение к русскому народу или к поступку правящей верхушки, принявшей решение о вторжении?