В прошлом году кинематограф баловал публику новыми экранизациями классики. Адаптации произведений отечественных романов – новый тренд сегодняшних модных режиссеров, экранизирующих произведения именитых писателей под запросы современного социума. И обсуждение в социальных сетях было бурным. Экранизации «Мастера и Маргариты» и «Евгения Онегина» вызвали множество разноплановых рецензий и отзывов.
Несколько причин, по которым осталась незамеченной премьера сериала «Преступление и наказание»:
· Переносы релиза и однообразные предпоказные отзывы.
· Реакция зрителей во время предпоказов. Некоторых шокировали сцены танца обнажённого Раскольникова и брызги крови на стенах.
· Решение руководства «Кинопоиска» о доработке сериала. По одной из версий, в последний момент руководство приняло решение, что материал сыроват и нуждается в доработке.
· Однообразная игра актеров (Иван Янковский, Любовь Аксенова, Юлия Снигирь и др).
· Чрезмерные формы эпатажа (система образов, локации, изменения оригинала).
· Пренебрежение к глубоким идеям великого романа.
Сергей Сычев, кинокритик, замечает, что интертекстуальность, столь значимая в постмодернистских текстах, в этой работе натужная и не образует новых смыслов.
Сериал испещрен цитатами из других произведений Федора Достоевского. Это может быть просто реплика, когда задержанный полицией мужчина говорит: «Миру ли провалиться или вот мне чаю не пить?» (чуть переиначенная цитата из «Записок из подполья»). А может и целый монолог, когда Родион ломает «четвертую стену» и обращается к зрителю (подается как фрагмент видеозаписи) текстом из тех же «Записок…» («Я не только злым, я ничем не сумел сделаться…») Цитаты, как правило, адаптированные. Их легко разгадывать, получается сериал-кроссворд, а не диалог со зрителем в переосмыслении уже хрестоматийных фраз.
Зачем на стене в квартире Пульхерии Раскольниковой висят портреты Альбера Камю, Осипа Мандельштама и Даниила Хармса. Почему именно Лужин их замечает? Возможно это намек на его экзистенциальную сущность?
Получается игра со зрителем есть, но правила этой игры зритель не знает.
Отличия от оригинала особенно заметны в характерах. Раскольников совсем не напоминает философствующего студента, который мечется между разными идеологиями. Остальные герои, призванные создать бахтинскую полифонию голосов и мнений, выглядят лишь схемами или пародиями на образы-идеи. Свидригайлов – мерзкий сладострастник, который не способен на раскаяние, Лужин – подлый делец. А Марфа Петровна, которой уделяют парадоксально много времени, – женщина-хищница, способная манипулировать людьми. Нет мотива раскаяния, столь важного для Достоевского, да и для тех, кто читал роман.
«Один из способов оживить действие и героев, сделать их переживания понятными, близкими, – перенести все в настоящее. Тогда человек сможет почувствовать себя на их месте, за счет этого переживать за них сильнее»,– полагает режиссер. Но перенос в другое время должен стать приемом, раскрывающим образы, а не примитивной адаптацией текста классики к современной действительности. Все совпадения с текстом автора случайны, да их и немного – имена, малая часть событий и место событий.
Единственной находкой в этой экранизации, на мой взгляд, можно считать образ Тени (по Достоевскому Черта-двойника). Главный герой «Преступления и наказания» в сериале беседует с чертом из «Братьев Карамазовых». Он призван олицетворять искушение и соблазн, поэтому его периодически видят все персонажи.
Понятно, чего создатели пытались добиться. Это уже избитый прием выражения сюрреалистической атмосферы, чтобы показать героев архетипами, а не реальными людьми, оставить дух классики, но при этом сделать историю ближе современному зрителю. Только вот Достоевский, кажется, ни в каком приближении не нуждается. Его как читали, так и продолжают читать. А вот смотреть новое «Преступление и наказание» крайне сложно и совсем не обязательно.
«Лучшую роль в сериале исполняет топор. Он статичен, немногословен и симпатично блестит», – иронично замечает критик Мария Плевицкая на платформе Поп-культура. Я тоже соглашусь с этим мнением, поскольку от романа, по сути, кроме топора ничего и не осталось.
Все символические знаки и образы нивелированы или изменены. Даже знаменитая цветовая символика (в романе желтый – цвет болезни и сумасшествия) заменена на другую палитру. В фильме главные цветовые акценты построены на полярности красного и синего оттенков, а зачем? Как работает этот образ?
Единственное, что оставляет после себя сериал «Преступления и наказания», – ощущение тотальной безвкусицы. Грустно, что те, кто не прочитает роман великого писателя, будет думать, что Достоевский писал об убогом мире и пошлости.
Читатели нашего канала вправе спросить, а есть ли хорошие экранизации, которые тоже переносят действие в наше время? Да, есть. Мне очень нравится работа Григория Константинопольского «Мертвые души». Но об этом порассуждаем в следующую нашу встречу.
Ирина Мурзак
филолог, литературовед, театровед
доцент Департамента СКД и Сценических искусств, руководитель программы "Театральное искусство, медиакоммуникации в креативных индустриях" ИКИ МГПУ