ГЛАВА 8. ГОНКА НАЧАЛАСЬ!
…Не знаю, что уж там понаписали нанятые сказочники Мюнха про меня в этих его книжонках (не читал, и не собираюсь!), но популярности у меня стало даже больше, чем после того, как был побежден Вий! Мюнх развернулся не на шутку! Во всех лавках висели рубахи с моим портретом и какими-то идиотскими совершенно надписями, поясняющими, что это, мол, Иванушка – тот самый, который совершил множество славных подвигов. Еще появились тарелки с моими портретами, сумки и туеса с надписями: «Иванушка – не дурачок, Иванушка – герой!» и тому подобными очень выспренными и бестолковыми надписями наразных языках. В игрушечных лавках появились деревянные фигурки, изображающие вашего покорного слугу. Одним словом, Мюнх, видимо, решил сколотить наследство для своих потомков (хотя, я был так зол на всю эту свистопляску с Иванушкой везде, где только можно, что вполне мог оставить Мюнха без возможности плодить отпрысков). Последней каплей стало представление в тридцати сериях, которое показывали по зеркалам. Называлось сие мерзкое творение «Иванушка побеждает зло», и, конечно же, вышло на зеркала с легкой руки Мюнха, будь он трижды неладен! Решив, что с этим пора заканчивать, я заехал к Мюнху домой вечером накануне Гонок. Двери мне открыл сам Мюнх.
- Иванушка! – с притворной радостью раскинул руки в объятиях, Мюнх – Сколько лет, сколько зим!
- Ты, сказочник чертов, с печкой обнимись! – сказал я, отклонив объятия Мюнха.
- Ты чем-то расстроен, Иванушка? – участливо спросил Мюнх.
- Расстроен?! – вскипел я – Да я в бешенстве! Слушай, барон, прекращай эту камарилью свою немедленно!
- О чем ты, дорогой - спросил Мюнх, закуривая трубку.
- О чем? – сказал я, почти готовый нанести чертовому краснобаю несколько ударов по голове. – О книгах твоих отвратных, о всей этой твоей торговле моим лицом! Мне не нравится это все, мягко говоря!
- И что делать? – просил Мюнх – Людям нравится это все, понимаешь? Людям нужны герои! И я помогаю им в обретении легенды!
- Вы посмотрите только него! – воскликнул я – Значит, это все ради людей?!
- Ну конечно! – сказал Мюнх не моргнув глазом А то, что толику малую получаю, так это простая благодарность за старания, не более того! Иванушка, не кипятись, пожалуйста! Я уверен, мы сможем с тобой договориться! Как насчет половины со всех продаж?
- Значит, толика не такая уж малая, раз ты расщедрился на половину? – спросил я – Ну и жук же ты, Мюнх! А еще ветрогон! Знаешь что?! Или ты снимаешь с продажи всю эту белиберду, или я обращаюсь к Государю за Государевым судом справедливости! Я не шучу! И в казначейство напишу, что ты с барышей подати не платишь!
- Нет, Иванушка! – испуганно сказал Мюнх – Ты не сделаешь этого! Мы же ветрогоны! Должны помогать друг другу!
- Да, Мюнх! – сказал я – Я сделаю это! Мы же ветрогоны, и я помогу тебе снять груз с совести и заплатить подати, как положено! А не то, сам знаешь, где должники в казну сидят!
- В Железной Яме! – побледневшими губами сказал Мюнх, тяжело с сожалением вздохнул. Железной Ямой называли специальную тюрьму для тех, кто не платил подати в казну. Порядки в ней были, мягко говоря, не сахар. Заключенных каждый день пороли розгами, плетьми с железными крючьями, ставили на колени на каменную соль, прижигали пятки каленым железом и применяли еще около десятка различных способов воздействия на совесть. Да так эффективно, что все, кто хоть раз отсидел в Железной Яме, хоть месяц, потом становился самым исправным плательщиком податей! Никому не хотелось обратно, за железные стены этой страшной тюрьмы!
- Две третьих? – предложил Мюнх.
- Обойдусь! – ответил я – Уверен, в Железной Яме тебя заждались надсмотрщики с плетками – семихвостками с железными крючками на кончиках ремней! А спина твоя истосковалась по этим самым крючкам! Так что мне приятней будет знать, что еще один неплательщик наказан, чем получать твои две третьих! Я, веришь нет, законопослушный дурачок! Потому, как врать не умею! Понимаешь?
- Кажется, понимаю… - обреченно сказал Мюнх. – Воля твоя, Иванушка! Завтра же сниму все с продажи! Но ведь ты лишаешь людей радости!
- Давай не будем только про людей и про радость! Как по мне, так картинки на досках с изображениями гурий в чем мама родила, несут людям гораздо больше радости, чем твои враки! А по зеркалам и без твоей стряпни, достаточно разного рода, пафосных соплей идет! Не хочу я быть тем, под именем которого гадят в головы отрокам неразумным! Ну, и казна, опять же… Подати… Дело святое…
- Понял – сказал Мюнх – Все сделаю, Иванушка! Прости меня! Бес попутал! Золото глаза мои затуманили и разум вместе с ними! Алчность меня обуяла! Конечно, нужно было сначала к тебе идти – разрешения спрашивать, на твой интерес договариваться! А я…
- А ты… - сказал я – И не надо на бесов сваливать! Сами люди своих бесов создают! Из жадности, гнуси всяческой, которую в душах своих находят, и лжи! А бесы тут не при чем! Вполне себе мирные ребята, кстати! Все, Мюнх, закрыли вопрос! Завтра перед Гонками проверю, так и знай! И если, не приведи господи, ты обманешь, то не удивляйся, если под вечер к тебе придут жандармы с кандалами! Все, Мюнх, мне некогда – у меня Гонка завтра! До свидания, брат – ветрогон! И больше так не делай!..
…Утром я встал раньше всех будильников. Нервы ми были натянуты, как струна – еще бы, мне предстояло, пожалуй, самое серьезное и опасное испытание в моей жизни! Если, конечно, не считать партию в шамахт. Гонки…
И я – наездник на Больших Ледяных Гонок! Больших Смертельных Ледяных Гонок! Я подошел к золотой статуе Яги.
- Ну, вот, любимая – сказал я, глядя в золотые глаза статуи – Снова твой Иванушка должен сделать так, чтобы ты жила! Я верю, родная, что я выиграю эти Гонки! Правда, проклятый Блуд собрался мешать мне при помощи марионетки. Но это не беда – и не с таким справлялись, правда, жена моя? Ты уж верь, пожалуйста, в меня, ладно? Я очень постараюсь вернуться! Ну, а если мне не повезет сегодня на трассе, то ты так этого и не узнаешь… Ты простоишь так вечность, и может, когда-нибудь, лет через триста, тебя расколдуют. Но к этому времени меня так и так уже не будет – хоть с гонками, хоть без гонок! Поэтому, родная моя, помни всегда, что я люблю тебя всей душой, всем сердцем! И помни меня, пожалуйста! Ну все, любимая, до свидания, я полечу сейчас за твоим освобождением! Не ск5учай без меня!
- С ума сойти! – раздался голос Анисьи – Я чуть не разрыдалась! Такая любовь! Даже сказочники не придумают такой любви! Очень проникновенная речь, Иванушка! Очень! Если это по зеркалу показать, то все домохозяйки Державы слезами умоются! Браво!
- Да заткнись ты! – сказал я Анисье – Не лезь, куда не следует! Слишком много себе позволять стала! Разговорилась она мне тут! Смотри, Анисья, убавлю громкость тебе, будешь немая! Или шептать будешь!
- Бу-бу-бу! – передразнила Анисья – Злюка какой! Иванушка, я же серьезно! Очень хорошо сказал! Душевно! И с любовью!
И тут что-то сверкнуло на щеке статуи. Я присмотрелся и увидел, как по золотой щеке Яги скатилась и с глухим стуком упала на пол, ртутная слеза…
- Она меня слышит?! – удивился я.
- Ну конечно слышит! – ответила Анисья – Это же Яга! Одна из самых сильных ведьм Державы, на минуточку! Такую колдовством какого-то Блуда так просто не возьмешь! Поэтому она и слышит! Я же тебе сказала, что так сказал, что аж за душу взяло! Вот тебе результат! Яга прослезилась! Пусть ртутью, но прослезилась! Я уверена, она, когда ты ее расколдуешь, все вспомнит, что было вокруг нее за то время, пока она статуей была! Так что, Иванушка, поспеши! Тебе еще Гонки выигрывать! Удачи тебе, наездник! И возвращайся поскорее, а главное – живым!
- Спасибо, Анисья! – ответил я. – Ладно, полечу я! А то еще к старту опоздаю!
- Лети! – сказала Анисья. Я поцеловал золотую статую Яги в губы, надел крылья и вышел из дома…
…Огневушка ждала меня на трассе, на стартовой площади. Ночью, во время тренировочного заезда, я прошел трассу за полтора часа. Но, пока я летел к трассе, я прикинул, где можно пройти препятствия быстрее, чем во время тренировки. Например, начиналась трасса почти отвесным спуском вниз, который заканчивался плавным подъемом. И я подумал, что если я пришпорю свои сани, когда буду лететь по отвесному склону вниз, то смогу выиграть неплохое преимущество у остальных наездников. Впрочем, главным моим соперником, я это понимал особенно хорошо, был этот мерзкий рыжий в тулупе. Его мне следовало опасаться в первую очередь! Не скажу, что во время Гонок все наездники проявляют какой-то особый такт по отношению к соперникам (скорее – наоборот), но целенаправленно, естественно, никто никого убивать не планировал. А вот у рыжего же стояла совершенно четкая задача – располовинить Иванушку на две аккуратные семядоли, проехав по нему полозьями саней. Мне такая перспектива не улыбалась совершенно, так как у меня были несколько иные планы насчет Гонок. Я однозначно собирался победить.
- Ну что, наездник? – спросила Огневушка – Как настрой? На победу, надеюсь?
- Конечно! – сказал я, надевая шлем и пальцем проверяя остроту полозьев своих саней. – Только рыжий…
- Да шут с ним, с рыжим этим! – беспечно махнула рукой Огневушка – Ты делай свое дело, не отвлекайся! Будет сильно мешать – долбани разок, чтобы дошло, с кем связался! Пусть его размажет по трассе, как вишневое варенье по куску каравая!
- Огневушка! – удивился я – Откуда такая кровожадность?! Ты же, вроде, добрая?!
- Я лихо, на минуточку! – ответила Огневушка – Со всеми вытекающими! Так что, Иванушка, иногда моя кровожадность прорывается наружу! Но я сама не рада в такие моменты, если честно! Оно само, как говорится! В общем, сани я твои волшебством заполнила, как следует, только пришпоривай, знай! И держись крепче на виражах! Ночью ты трассу очень красиво прошел! Даже ётунам понравилось! А они-то, ты сам понимаешь, наездников всяких повидали! Ладно, Иванушка, давай, удачи тебе! Мерлин идет на трибуну – старт сейчас будет давать!
Я сел в сани, посмотрел вокруг. Почти триста наездников на санях разной формы и всевозможных цветов, ждали старта. Я поискал глазами рыжего. Тот стоял позади, примерно в семи наездниках от меня. Мне такой расклад очень понравился, и я решил максимально выиграть разрыв между нами.
Мерлин поднялся на трибуну, опираясь на свой волшебный посох (вот не понимал я этого – все волшебники пользовались волшебными палочками – это компактно, изящно и практично. Но только Мерлин почему-то ходил с посохом! Не понимаю – неужели он не уставал от необходимости таскать везде довольно увесистый дрын, да еще и с довольно большим самоцветным зеленым камнем сверху? Впрочем, кто я такой, чтобы судить самого великого Мерлина?! Ну, таскает он с собой эту оглоблю – значит, так надо!). Мерлин поднял руку вверх, призывая собравшихся – наездников, тренеров и сопровождающих, к тишине.
- Дорогие гости! Уважаемые наездники! – сказал мерлин громким, явно усиленным волшебством посоха, голосом. – Сегодня, на Больших Смертельных Ледяных гонках я выставляю в качестве главного приза Грааль! – и Мерлин поднял чашу над головой – Наверняка, все знают о волшебных свойствах Грааля! Он способен оживлять мертвых, снимать любые заклятия, исцелять неизлечимых больных, и многое другое может исполнять Грааль! Я хочу пожелать, чтобы этот драгоценный приз достался по-настоящему достойному наезднику с чистой совестью и светлыми помыслами! И да начнется Гонка! Наездники, приготовьтесь! –после этих слов над санями стали подниматься облака волшебства, на которых двигались сани других наездников. Я надавил на ручку управления. Из-под полозьев моих саней посыпались искры. Огненное волшебство Огневушки начало толкать сани вперед, но я пока из придерживал на месте. Так же делали и остальные наездники, только у них из-под полозьев летел белый дым – видимо, они были заполнены одним и тем же волшебством. Я опустил синее стеклянное забрало шлема, не спуская взгляда с руки Мерлина, в которой он держал шелковый оранжевый, украшенный какими-то письменами, флажок.
- Трир! – сказал Мерлин. Я сильнее пришпорил сани, сжал ручку управления. Тело мое, казалась, слилось с санями в единое целое и было натянуто, как струна.
- Два! – сказал Мерлин и его голос эхом разнесся над наездниками, отразился от ближайших скал.
- Старт! – почти крикнул Мерлин и этот крик утонул в шуме многих сотен полозьев, врезавшихся в отполированный до зеркального блеска, лед. Гонка началась. Я, как и планировал, нырнул на отвесный спуск и пришпорил сани. Они летели вниз, почти падая, ветер свистел в ушах, трепал мои волосы, хлопали на ветру мои крылья. Из-под полозьев Любимой Яги снопами вырывались алые, оранжевые и желтые искры, я летел вниз, почти не касаясь льда. Мои руки сжимали ручку управления до боли в ладонях. Тошнота подступила к горлу, но я все пришпоривал и пришпоривал сани, пока не обогнал всех наездников, мчащихся впереди и не начал входить в пологий подъем. Тело немедленно придавило к сиденью свинцовая тяжесть перегрузки, в ушах зашумело, перед глазами все поплыло.
- «Надеюсь, остальных отпугнет сильная перегрузка!» - подумал я, выжимая из своих алых саней максимум скорости. Свистел ветер, шумел лед под полозьями. От перегрузки я почти потерял сознание, но все-таки, обернувшись, успел увидеть, что я сильно оторвался от остальных наездников. Теперь важно было удержать это преимущество, и я полной грудью вдохнул морозный воздух, приготовившись преодолевать следующее препятствие трассы…
НАВИГАЦИЯ ПО ГЛАВАМ ЗДЕСЬ
Иллюстрации созданы при помощи ШЕДЕВРУМ от Яндекс.
2202 2032 1742 2346 - ДЛЯ ДОНАТОВ, спасибо за поддержку!ДОРОГИЕ ДРУЗЬЯ! ПОДПИСЫВАЙТЕСЬ НА МОЙ КАНАЛ НА ДЗЕНЕ, ТАКЖЕ ПОДПИСЫВАЙТЕСЬ НА МОЙ КАНАЛ В ТЕЛЕГРАМЕ, ПОДПИСЫВАЙТЕСЬ НА МОЮ СТРАНИЧКУ НА ЛИТРЕС, А ТАКЖЕ НА СТРАНИЧКУ НА РИДЕРО , ОСТАВЛЯЙТЕ КОММЕНТАРИИ И СТАВЬТЕ ОЦЕНКИ! ВСЕМ ДОБРА! ИСКРЕННЕ ВАШ, ДМИТРИЙ ПЕЙПОНЕН. Почта для сообщений: disoro.ru@yandex.ru