Мой личный рекорд в статическом апноэ — пять минут. Конечно, я не могу не дышать так долго, когда двигаюсь, но все равно здесь я чувствовала себя в своей стихии. На суше Дев превосходил меня в силе и скорости, зато под водой у меня было преимущество в выносливости и ловкости. По крайней мере, мне хотелось так думать.
Мой брат висел над песочным дном скрестив ноги, будто медитировал тут уже несколько часов. Кальмара он держал за спиной, потому что Сократ уже приплыл и тыкался ему в грудь, как бы говоря: «Да ладно тебе, а то я не знаю, что ты принес его мне».
Сократ великолепен. И я говорю так не потому, что сама принадлежу к Факультету дельфинов. Это молодая трехметровая афалина с голубовато-серой кожей и отчетливой темной полосой на спинном плавнике. Я знала, что на самом деле он не улыбается — просто у него такая форма рта, но все равно он ужасно милый.
Я протянула Сократу своего кальмара, и он, обрадовавшись добавке, позволил мне сначала почесать ему голову, наощупь гладкую и тугую, как наполненный водой шар, а затем помассировать ему грудные плавники (дельфины обожают, когда им массируют грудные плавники).
Вдруг он сделал нечто неожиданное: качнувшись, он пихнул носом мою ладонь вверх, что, как я уже знала, означает в его случае «Поплыли!» или «Скорее!», после чего развернулся и помчался прочь, плеснув мне водой в лицо.
Я смотрела ему вслед, пока он не исчез в сумрачных водах, и все ждала, что сейчас он сделает круг и вернется. Но он не возвращался.
Я ничего не понимала.
Обычно он не уплывал сразу после кормежки: ему нравилось проводить с нами время. Дельфины от природы общительные создания. Чаще всего он всплывал с нами к поверхности и выпрыгивал из воды, перелетая у нас над головами, или играл с нами в прятки, или без конца пищал и стрекотал, будто засыпал нас вопросами. Поэтому мы и прозвали его Сократом. Сам он никогда не отвечал — только спрашивал.
Вдали мутно светилась голубыми огоньками ячеистая сетка защитной решетки, перегораживающей вход в бухту, — за последние два года я так к ней привыкла, что почти перестала обращать на нее внимание. Но сейчас она на моих глазах погасла и снова вспыхнула. Такое на моей памяти случилось впервые.
Я взглянула на Дева, но он, похоже, ничего такого не заметил и, указав вверх — «Наперегонки до поверхности», — забил ногами, взбаламутив песок со дна.
Мне хотелось задержаться, чтобы посмотреть, мигнет ли решетка снова. Или вдруг Сократ вернется? Но легкие горели, и я неохотно последовала за Девом.
Дев протер глаза, не меняя скептического выражения лица. По правде говоря, я никогда не понимала, зачем нам этот высокотехнологичный подводный барьер на входе в бухту.
Он вроде как должен защищать морскую жизнь от посторонних, тех же браконьеров, дайверов-любителей и шутников из конкурирующей школы Лэнд Инститьют, но мне она казалась перебором, даже для учебного заведения, выпускающего лучших морских ученых и кадетов во всем мире. Я не знала точно, как решетка работала, но она однозначно не должна мигать.
— Я бы сама доложила, но ты же сам постоянно говоришь, что я всего лишь зеленая первокурсница, тогда как ты большой и могучий капитан Факультета акул, так что…
Теперь он обрызгал меня:
— Если ты закончила со своей паранойей, мне правда нужно кое-что тебе отдать. — Он достал из кармашка на ремне переливающуюся цепочку. — Это тебе мой заблаговременный подарок на день рождения. — И он протянул мне кулон: черную жемчужину в серебряной оправе.
Я не сразу ее узнала, и у меня сжалось сердце.
— Мамина? — едва выговорила я.
Дев улыбнулся, хотя его глаза затянуло знакомой меланхолией:
— Я заказал с ней новое украшение. Тебе на следующей неделе исполняется пятнадцать. Она бы хотела, чтобы ты ее носила.
Это был неожиданный и очень приятный подарок.
У меня защипало глаза.
— Но… почему ты не подождал до следующей недели?
— Ты сегодня уезжаешь на испытания для первокурсников. Хотел дать ее тебе на удачу — ну знаешь, на случай, если ты их провалишь или еще что-то.
Он был мастером подлить дегтя в бочку меда.
— Ой, умолкни! — огрызнулась я.
Он засмеялся:
— Да я шучу! Ты справишься. У тебя всегда все получается, Ана. Просто будь осторожна, хорошо?
— Всегда пожалуйста. — Он перевел взгляд на горизонт, и в его темно-коричневых глазах промелькнула тревога. Может, он думал о защитной решетке, а может, на самом деле переживал из-за предстоящих мне испытаний. Или же вспоминал, как два года назад наши родители в последний раз улетели за этот горизонт. — Поплыли назад, — сказал он, выдавив улыбку, что часто делал, желая меня ободрить. — Иначе опоздаем на завтрак.
Мой брат всегда был голоден и всегда в движении — идеальный капитан Факультета акул.
Он поплыл к берегу.
Я посмотрела на мамину черную жемчужину, ее талисман, который должен был подарить ей долгую жизнь и защитить от зла. К несчастью для нее и папы, он не сделал ни того ни другого.
Узнать больше о книгах серии можно на Читай-город | Book24
16+