Мой двоюродный дедушка Архип мировым был мужиком. Войну прошел, а потом до пенсии служил пожарным. Я в детстве мечтал быть похожим именно на него.
Родители нередко меня отправляли к деду Архипу на летние каникулы. Мы дружили с его внуком Владом и, как это обычно бывает в доме, где насчитывается больше одного мальчишки, частенько устраивали бедлам. Чтобы нас успокоить, Архип рассказывал нам о своей работе. Чем старше мы становились, тем менее безобидными были его истории.
Однажды он, будучи слегка навеселе, спросил, хотим ли мы услышать настоящую страшилку? Мы, конечно, хотели, да еще как!
Дед Архип начал так: «Во время войны наш город очень пострадал. Большинство зданий разбомбили, в том числе и пожарную часть. Так что команде пришлось довольствоваться вначале наспех оборудованным сараем, потом бывшим домом местного купца и так далее. За пару лет мы переезжали раз десять, пока не закрепилась в местном монастыре». Монастырь находился на окраине города, что не очень удобно
для пожарных, которые должны как можно быстрее оказываться на месте ЧП, но выбирать не приходилось. Зато расположились довольно просторно, заняв целое давно пустовавшее крыло. Дело в том, что монастырь этот даже в лучшие времена был не очень многочислен, а после войны там и вовсе осталось лишь три инока, включая настоятеля. Про монастырь ходили разные слухи.В основном это был результат советской пропаганды, но кое о чем народ судачил еще задолго до революции. Была, в частности, история про искусного резчика по дереву. Монастырь хоть и маленький был, но даже за пределами города о нем знали. Известность ему обеспечивало наличие какой-то особенной иконы. Дед Архип в религиозных тонкостях не разбирался, поэтому ограничился пересказом когда-то услышанного: «Говорили, что икона эта чудотворная. Она помогала
справляться с одержимостями. Так что в монастырь время от времени привозили людей, которых считали одержимыми бесами или самим дьяволом. Вот и резчика этого родня привезла».
Было у монастыря одно крыло, у которого использовали только первый этаж, потому что лестницы пришли в негодность и попасть в мастерские, прежде располагавшиеся на втором этаже, и в подвальные погреба было затруднительно. Этими-то лестницами и стал резчик заниматься в качестве послушания. Получились они очень искусными, украшенные тонкой резьбой странной, но чарующе красивой. В день, когда работа была завершена, резчик посетил трапезную, где его и видели в последний раз, а потом отправился в свою келью спать. Да только вот наутро выяснилось, что он исчез, постель его оказалась нетронутой. Искали его, да так и не нашли.
Второй этаж быстро привели в порядок, а вот с подвалом дело не так хорошо пошло. Славился монастырь когда-то не только иконой чудотворной, но и вином, которое хранилось как раз в тех самых погребах. Там же был найден чудом сохранившийся рецепт напитка. Так вот у тогдашнего настоятеля мечта была возродить виноделие в стенах обители, чтобы вернуть ей былую известность и достаток. Пользоваться новыми лестницами монахи побаивались, шли туда неохотно, жаловались, что слышат там странные звуки, вроде криков, плача, воя. Все говорили, будто спускаются в самый ад, а не в монастырский подвал. А потом на этих самых лестницах стали люди пропадать. Сначала закономерности не заметили, но потом поняли: исчезновения случались раз в год, да еще в ту же дату, что и резчик - их создатель - пропал. Так что в этот день лестницы просто закрывались на вход, а все остальное время монахи продолжали ею пользоваться. «Мы, как только заселились туда, - рассказывал дед. Первым делом побежали на эти самые лестницы смотреть. Простому горожанину в ту часть монастыря вход всегда был закрыт, а мы ведь выросли на этих легендах, так что любопытство нас одолевало невероятное. Конечно, изящество лестниц нас поразило, но еще больше удивил тот факт, что выполнены они были явно из цельного дерева. Коридоры же, ведшие к лестницам, были узкими и петляющими. Оставалось совершеннейшей загадкой, каким образом резчик протащил туда это самое дерево».
Мы с Владом бросились строить всякие теории, но дед опровергал одну за другой. Монастырские окна были высокими, крошечными и закрыты решетками. Через крышу тоже было не затащить из-за ее конструкции. Там пришлось бы всю крышу и чердак раскурочить. Нет, - махнул рукой дед. Мы все перебрали. Так и не додумались, как это было сделано». Мы с Владом наивно полагали, что на этом страшилки конец, оказалось - нет. Дед продолжал рассказ.
История о жутких звуках на той лестнице оказались не выдумкой. Закономерности в появлении и исчезновении этих «спецэффектов» не было. А однажды в команде разразился спор на счет правдивости легенд о таинственных исчезновениях. Один из пожарных, убежденный атеист и абсолютный реалист, считал все это вздором и объяснял тем, что род просто сбегал, не желая жить в жить в этих жутких аскетичных условиях. Вот он-то в доказательство своей правоты и решился отправиться на те самые лестницы в день их традиционного закрытия.
Команда пошла смотреть на его спуск, набившись в коридор первого этажа. Лестницы были узкими, винтовыми, просматривались не целиком, видно было, дай бог, на половину пролета вперед. Поэтому для чистоты эксперимента за ним приставили слежку в виде деда Архипа.
«Спустившись за ним всего на три ступени, я понял, что звуки, которые обычно то появлялись, то исчезали, в этот раз были четкими и непрерывными. Прежде они были глухими, будто доносились из-за закрытой двери, а в тот злосчастный день громкими и пронзительными, словно дверь ту кто-то распахнул! - рассказывал дедушка. Между этажами было два оборота, так что, спускаясь за коллегой всего несколькими ступенями выше, я видел его тень, пару раз вытягивал шею, чтобы убедиться, что он все еще там. Но в какой-то моменттень пропала. Просто исчезла и все! И звуки сразу стихли. Я остановился, как вкопанный. Впереди точно никого не было. Позвал ребят, мы прочесали все здание, простучали стены. И ничего! Милиция там побывала, нас всех допрашивали по несколько раз.
Эксперты лестницу обшарили вдоль и поперек, и тоже ничего не нашли. Пытались с собаками туда сунуться, но не вышло: ищейки наотрез отказывались к лестнице приближаться, скулили и, поджимая хвосты, убегали. Я все надеялся, что коллега просто неудачно пошутил, но он не объявился ни через день, ни через два, ни через месяц. Потом нас перевели в новую часть, специально построенную для нас. Там чертовщины никакой не было.
А монастырь сожгли, после того, как там сгинули два пацана, тайком туда проникшие, чтобы тоже проверить, правду ли люди рассказывают. Мы на тот пожар приехали. Монахов вытащили, а здание спасать не стали. И самое необычное в том пожаре было то, что, по-моему, ярче и дольше всего горело именно там, где располагались эти чертовы лестницы. Два четких столба пламени, как сейчас их помню».
Мы с Владом были, разумеется, потрясены. Но с возрастом, конечно, стали считать эту историю дедушкиным вымыслом для нашего развлечения. Однако недавно я ездил в тот городок по наследственным делам. Ради интереса поспрашивал оставшихся родственников, где же известный монастырь из Архиповых историй? «Так сожгли же, когда мальчишки пропали, — махнула на меня рукой троюродная сестра. — Яма только, доверху забитая жженым кирпичом, осталась.
Уже сколько лет обещают асфальтом закатать, да все никак. В той стороне какая-то земля неправильная, для строительства не годится. Да только оправдания все это, никто рисковать просто не хочет, еще чего доброго снова пропадать кто начнет».