До самого утра он не мог уснуть. Лежал в темноте, ворочался, то натягивал на себя одеяло, то скидывал, но сон не приходил. Мысли метались, крутились, словно кавардак в комнате, которую невидимый великан смахнул ладонью.
В конце концов, Алексей поднялся, выпил чай, но даже когда снова лёг, беспокойство не отпускало. В голове плясали обрывки последних событий.
Умер брат. Проиграв дом в карты бандитам. Потом — тот странный человек на кладбище. И клад золота. Тот самый, который этот человек попросил закопать в лесу.
Но когда Алексей выкопал яму и положил в неё шкатулку с драгоценностями, он обнаружил, что под слоем земли уже что-то лежало. Кости. Человеческие кости.
Кто или что решило подшутить над его судьбой? Почему эта цепь событий обрушилась на него, словно проклятие? Откуда взялись эти кости?
Мысли сбивались в хаосе, сердце тревожно стучало. Сон всё не приходил. Но под утро, когда за окном начало светать, усталость наконец взяла своё — и Алексей провалился в тревожный, тяжёлый сон.
Громкий грохот вырвал его из забытья. Кто-то тарабанил в дверь, будто пытался сорвать её с петель.
Алексей подскочил с кровати, ошеломлённый, растерянный. На секунду ему показалось, что всё это часть сна, но нет —доносились отчётливые удары. Он скинул одеяло, и по телу пробежала волна холода. В комнате было морозно — вчера он не топил печь, и теперь ледяной воздух пробрался в дом.
Качаясь от слабости, Алексей шагнул к двери и распахнул её.
На пороге стоял Стрик — старик из деревни, сутулый, с торчащими из-под шапки седыми прядями. Лицо его было пепельно-серым, губы тряслись, а глаза лихорадочно блестели.
— Аномалия! — выкрикнул он, ворвавшись внутрь. — Ей-богу, аномалия!
Алексей растерянно выглянул за окно — и увидел снег. Белый, нетронутый снег лежал повсюду.
Накануне вечером на улице был поздний весенний холод, но снега не было и в помине. А теперь всё вокруг было укрыто ровным слоем белизны, словно зима настигла мир за одну ночь.
Морозный воздух струился в дом, пробираясь в каждый угол. Алексей торопливо закрыл дверь и, не отрывая взгляда от старика, сжал холодные пальцы в кулак.
— Что происходит? — выдохнул он.
Но Стрик, всё ещё тяжело дыша, только качал головой.
*********
Алексей смотрел на старика, пытаясь собраться с мыслями. Мороз, снег, да ещё и этот лихорадочный блеск в глазах Стрика – всё это вызывало беспокойство.
— Чего ты орёшь с утра, Ильич? — пробормотал он.
— Аномалия! – старик схватил его за локоть, крепко, неожиданно сильно. – Ты видел? Вчера грязь да лужи были, а теперь вон чего!
Алексей посмотрел за окно. Да, снег лежал толстым слоем, белизна слепила глаза. Мороз пробрался в дом, и теперь в воздухе висел сухой холод, который не сразу прогонит даже жаркая печь.
— Ну, ударил мороз, бывает, — буркнул Алексей.
— Бывает? — Стрик выдохнул, подался вперёд, словно не веря услышанному. — Ты, может, думаешь, я старый дурак, но такого не помню! Вечером вода текла, грязь хлюпала, а теперь у меня телега вмерзла намертво!
— Что за телега?
— Да во дворе у меня, над погребом стоит! Самогон я там держу, ну и закрутки всякие. Телегу ещё осенью оставил, а тут ночью хвать – и вмерзла, как камень! Ни с места!
— И чего ты хочешь?
— Да помоги её вытолкать, нечем мне теперь торговать, запаски все там!
Алексей вздохнул. Сонливость не отпускала, но и оставаться в холодной избе не хотелось.
— Ладно, пошли. У тебя там изба то натоплена?
Они вышли на улицу. Мороз сразу впился в кожу, дыхание шло паром. Под ногами скрипел свежий снег, в воздухе пахло колючим холодом.
Деревня выглядела непривычно – сугробы, белая пустота, дым из труб поднимался в ясное небо. Вдалеке у одного дома слышались крики: кто-то ругался.
— Да что за чёрт… — пробормотал Алексей, оглядываясь.
— Вот то-то и оно, — мрачно отозвался Стрик. – Коровы у бабки Фенны ночью взбесились, у Кузьмы колодец промёрз, а у Игната хлев загорелся, еле потушили.
— Мороз и пожар?
— А я тебе про что?! Чёрт-те что творится!
Они быстро дошли до дома Ильича. Старик провёл Алексея во двор.
Там, возле сарая, стояла телега – обледеневшая, присыпанная снегом, колёса намертво вмерзли в жижу, которая за ночь превратилась в каменную твердь.
— Ну, и как мы её вытолкаем? – усмехнулся Алексей.
— Вот и думаю… – пробормотал Стрик. – Но делать что-то надо, а то и закуски, и выпивке крышка.
Алексей обхватил руками плечи, разглядывая замёрзшую телегу. В груди шевельнулась тревога – и дело было не в самогоне. Что-то в этой странной перемене погоды, в тревожных новостях из деревни, во внезапном появлении снега – всё казалось неправильным. События ночи таяли в его голове, словно убегали.
— Ладно, попробуем. Только сперва найдём что-нибудь, чтобы лёд разбить.
— У меня лом есть, в сарае.
— Давай его.
Стрик поспешил к сараю, а Алексей снова оглядел двор.
*******
Алексей посмотрел на спущенные колеса телеги.
— Ильич, а ты давно её двигал? Чё-то совсем тут всё плохо. Если накачать, может, и так достанем крышку, откроется, ей место хватит, чтобы в днище не упереться.
— Да что ты бормочешь! Я ею занимаюсь два раза в год, — Ильич не выдержал, отчего его лицо побледнело ещё сильнее. — А вот сейчас пузырь там остался... Самогону сорок литров. И бадейка новая для аппарата. Колёса эти ты уже не надуешь. Заплаты в них нет ни одной, а дыр — как нахлёстано.
Они ломом поковыряли замёрзшую землю, постепенно освобождая одно колесо, но только с боков. Потом ещё два. В итоге телега стояла перекошенная, почти касаясь днищем земли — колёс не хватало.
Белобрысый мальчишка, стоявший у окна, с любопытством наблюдал, как дед и гость корячатся, пытаясь извлечь ценные дары замурованного подземелья — то есть погреба.
Ильич позвал мальца по имени. Тот исчез из окна, а через минуту выбежал во двор, зябко переминаясь с ноги на ногу.
— Ну давай, к Петру Григорьевичу беги! — указал Ильич. — Он-то с трактором! Попроси помочь, скажи, если не поможет, не то что его трактор — вся деревня без топлива останется. Будем работать весь май на сухую. Так и передай.
А то я его знаю — начнёт отнекиваться.
Мальчишка сорвался и побежал что было прыти, только калитка сухо скрипнула за его спиной.
Снова пошёл снег. Ильич и Алексей расположились на завалинке, закурили «беломор».
Дед хмыкнул и, ковыряя снежную труху под ногой, заговорил, стряхнув пепел:
— Знаешь ли ты, Лёха, что тут было во времена моей молодости?
— Нет, Ильчи, не в кусре. А ты какого года-то рождения?
— Ооо, милок, да мне почитай уже как семьдесят три года. Девятьсот шешнадцатого я, как ни как.
Нет, ты не подумай. — Протянул он. — Молодость прошла бурно, но я полжизни в тайге глухой пробыл, это потом уже Лидку встретил, сваву, да детей с ней нажили.
А тут деревня стояла издревле. В те годы, когда товарищи красноармейцы наводили шорох и власть менялась, интересные события были. На том месте, где твой дом, стоит, почитай, полвека до того, как спалили, стояла усадьба.
Алексей, не слишком заинтересованный, слушал в пол уха, а сам вспоминал события прошедшей ночи.
— Так вот, там, когда жили эти, ну, бари, чуть ли не графья, представляешь, завёлся тут один капитан, ну, комиссар. Очень уж ему местная девка понравилась. Жил он там в этой усадьбе вместе с целым отрядом. Располагались тихо, людей, по большей части, не трогали. Так… раскулачат кого на местности, расстреляют, да и только что делов.
Дед закурил ещё одну. Вернулся белобрысый мальчишка, запыхавшийся:
— Пётр Григорьевич сказал, что трактор завёлся. Щас он чаю на тощак хлебнет и пригонит. Ругался, но обещал, что скоро прибудет.
— Хорошо. Иди в дом и муську покорми. Хлеб достань с печи. В магазин пойдёшь, если сгорел… Бегаешь долго — больно.
Мальчишка утер нос, нахмурился, но возражать не стал, скорей двинулся в избу.
********
Они дальше сидели, потягивая «беломор», дед сходил и вынес бутылочку самогона. Он поглядывал на снег на крыше и продолжил рассказ. Алексей, чувствуя странную тяжесть в груди, слушал, не перебивая, лишь иногда бросая быстрые взгляды на старика, который заговорил так, как будто не первый раз рассказывал свою историю.
— Комиссар был такой, что взял всё, что мог, — продолжил Ильич, — и тех, кто не вливался в его идейность, — ох...тяжелые были времена. И эта девка, красотка, да, Ильина дочка, её звали Ксения, а парень у неё был — Семён. Работали красные хорошо. Жили-то как? Как на иголках. В усадьбе той убили зажиточных, детей, бабу, мужика по полю проволокли — куча всего: золото, серебро, побрякушки. Всё, что у них было, всё выкопали. Тогда кто мог прятал все в земле. От этой так называемой, власти, народной. Много ли они соображали. Солдаты были ели кто три классу образования. А половина и того бандюки… Вот такой вот отряд у нас тут стоял. Как заскучали пошли в разнос и кончилась спокойная жизнь.
Он замолчал, ковыряя ногтем сошку чеснока на холодном сале. Алексей чуть подался вперёд. В горле было сухо, и он почувствовал, как от слов деда холод пронзает его выдергивая обрывки ночного кошмара. Это уже не просто рассказ, а что-то большее, что может коснуться и его самого.
— Золото и побрякушки — всё завернули в шубу да к ногам, — продолжал Ильич, словно раскапывая воспоминания. — Так вот, она — Ксения, всё не принял, она отказалась. Да, отказалась! «Не нужно мне ваше золото! Мы с Семёном счастливы без этого!» — вот что она сказала. Глупая девка. Богатства ей не нужны, говорила. Думала, что можно счастье найти где-то в другом месте, да в руках у любви.
Ильич продолжил, не заметив паузы Алексея. А тот в свою очередь перестал наливать, а папироса обожгла пальцы.
— Комиссар обозлился, вот что! Уж больно горд был за свою власть, а тут — отказ. Он приказал расстрелять её прямо там, в лесу, напротив самой усадьбы. Сколько было там людей, в тот момент — никто не знает. Взял солдат кто был его нраву и……
Алексей знал, что теперь будет говорить дед. Он чувствовал, как по спине ползёт холод, как комок в горле мешает дышать. Словно тень того времени поднималась, охватывая их обоих.
— И что, расстреляли? Неужто люди такое допустили?
— Не верь слухам о «правде», — сказал дед, глядя прямо в глаза Алексею. — Но всё те же солдаты, стоявшие рядом, говорят, что комиссар расстрелял их обоих сам. Он приказал стрелять, и его собственные солдаты не могли подчиняться, вот так и получилось, что… взял он в руки пистолет и пустил обоим в голову…
Он запнулся, будто слова сами не могли выйти из его уст.
— Так вот, — Ильич тяжело вздохнул. — Тела их закопали в лесу. Семён и Ксения. Она всё равно не приняла того золота, не взяла, ненужно было ни оно ей ни комиссар этот... А вот что дальше… Потом уже поговаривают, что на том месте, где их убили, — ведьма была. Ксенина бабка. Прокляла она комиссара... И сказала она что кто в ее гроб положит то золото что комиссар Ксении пророчил сам проклят будет, а комиссар освободится.
Алексей почувствовал, как холод сковывает его плечи. Уши начали звенеть, а сердце билось быстрее. Проклятие?
Он открыл рот, но не успел сказать ни слова.
Трактор подъехал к забору.
Дед покачал головой, поглядывая в сторону дороги. — Ах, вот и Пётр Григорьевич.. Ну потом расскажу… самое интересное.
ПРОДОЛЖЕНИЕ ЗДЕСЬ <<<< ЖМИ СЮДА
ПЕРВАЯ ЧАСТЬ<<<< ЖМИ СЮДА
ДРУЗЬЯ НАПОМИНАЮ ТЕМ КТО ЛЮБИТ СЛУШАТЬ АУДИО ВЕРСИИ МОИХ РАСКАЗОВ: ВОТ БЕСПЛАТНО МОЖНО СМОТРЕТЬ ВСЕ РАССКЗЫ ЗА 2024 ГОД ТУТ: https://dzen.ru/terriblehorrorsru ВСЕ НОВЫЕ РАССКАЗЫ ТУТ: https://dzen.ru/profile/editor/audiorasskas ТАКЖЕ БУСТИ : https://boosty.to/terriblehorrors ПОДДЕРЖАТЬ карта =) 2202203637996937 сбер. ну Любые 10 рублей помогают издать новый рассказ! =) НАШ ТЕЛЕГРАММ https://t.me/owlleads