Данила прошелся по пустому ряду раздевалки и вдруг замер. Прямо напротив него, скрытый деревянной перегородкой с крючками, кто-то стоял. Данила видел только ноги, но он прекрасно знал, чьи.
Сосновая улица (13)
В понедельник Данила проснулся раньше будильника, сходил в ванную комнату, оделся и заглянул к сестре. Ася спала сном младенца, и парень удовлетворенно прикрыл дверь в ее комнату.
Остальные в доме тоже спали. Проходя мимо комнаты Бабули, Данила вспомнил субботний ужин у Савицких. Бр-р-р. Странный вечер. Родители Антона вроде ничего, но этот усатый Константин Даниле не понравился. Еще бы! Как он вообще посмел повышать голос на Бабулю?! Неважно, что их связывало раньше. По мнению Данилы, это было недопустимо. Бабулю все уважали и немного побаивались. Это было что-то вроде непреложного правила, а этот самодовольный тип нарушил его, не моргнув и глазом.
Впрочем, эти мысли тревожили Данилу недолго. Были проблемы и посущественнее. Парень спустился на кухню, сварил себе кофе и плюхнулся на диван. Что-то твердое впилось ему в бедро. Между подушками дивана застрял его детский черный бинокль, который Данила достал вчера, чтобы наблюдать за домом Савицких. Парня интересовал Антон. Ася так и раскололась, так что Данила решил действовать самостоятельно. Он должен был узнать, что связывает Савицкого и Асю. Чем была вызвана та их ссора? Что такого сделал Антон, что вывело из себя его сестру?
Сердце Данилы снова заполонила тревога. Он залпом допил остатки кофе, помыл кружку и вышел из дома. Нужно было чем-то занять себя, пока не появится Антон, так что Данила взял из гаража лопату и принялся чистить от снега дорожку, каждую минуту поглядывая на крыльцо Савицких. На удивление, Антон показался очень скоро – Данила даже не успел запыхаться. Он замер с лопатой в руках, чтобы не привлекать внимания, и смотрел, как Антон ставит черный термос на пол крыльца, застегивает куртку, зевает, поднимает термос, делает глоток и наконец начинает двигаться в направлении школы.
Слежка за кем-то для Данилы была в новинку. Если бы не сестра, он бы, возможно, вообще никогда не узнал, каково это – с трепыхающимся сердцем наблюдать за ни о чем не подозревающим объектом, двигаться тихо, как хищник на охоте, практически не дышать и с ужасом представлять, как его присутствие раскрывают.
Данила старался ступать бесшумно, перемещался осторожно, контролируя каждое движение. Расстояние между ним и Антоном составляло около двадцати метров. Кроме них на улицах не было никого, редко какой школьник станет рваться на учебу в такую рань. Самое страшное для Данилы было проходить мимо фонарей. Каждый раз сердце сжималось и замирало, чтобы через мгновение остервенело забарабанить о ребра.
Возле школы его ноги ныли от напряжения так, будто он несколько раз подряд сдавал нормативы по физре.
Антон дернул дверь. Данила застыл на месте, ожидая, что та не поддастся. Что делать, если школа еще закрыта?! Антон скрылся внутри. За ним плавно закрылась дверь. Данила выдохнул, но умиротворения не ощутил. Его обуял новый страх.
Что делать теперь? Следить за Савицким на улице – это ладно. Но ходить за ним по пятам по пустой школе – задачка куда сложнее. Будто бы отвечая на его молитвы, откуда-то вынырнула крошечная девчонка с огромным портфелем и быстрыми шажками полетела к школьному крыльцу. Данила бросился за ней. Если они зайдут в школу вместе, это не будет выглядеть подозрительно.
В гардеробной девчонка резво сбросила портфель, уселась на скамейку и раскрыла пакетик со сменкой. Данила прошел мимо, изучая взглядом вешалки. Антона видно не было. Неужели Данила его упустил?
Рядок с вешалками для десятых классов оказался пуст. Надо отметить, что во избежание путаницы под каждым крючком была именная табличка. Куртки Антона не было. Крючок с табличкой «Савицкий. А» был свободен.
Данила прошелся по пустому ряду раздевалки и вдруг замер. Прямо напротив него, скрытый деревянной перегородкой с крючками, кто-то стоял. Данила видел только ноги, но он прекрасно знал, чьи. Антон Савицкий явно не ошибся рядком – он нарочно потащился к крючкам для одежды девятых классов. Данила приподнялся на мысочки.
— Ты чего делаешь?! — возопил он.
Савицкий явно такого не ожидал. Он вздрогнул и его руки что-то выпало.
— Какого… Ковалев?!
Данила подлез под перекладиной, выпрямился в полный рост прямо возле Антона и попытался поднять тюбик, который уронил Антон. Однако Савицкий оказался проворнее.
— Ты что делаешь с крючком моей сестры? Это что, клей?!
— Я не… То есть… — Антон растерянно заморгал, но растерянность быстро сменилась злостью: — Ковалев, твою налево, отвали!
— Не отвалю, пока ты не прекратишь!
— Что здесь происходит? — на шум прибежал охранник и наградил парней мрачным взглядом. Из-за его спины выглядывала любопытная физиономия крошечной девчонки с огромным портфелем.
— Ничего… — одновременно пролепетали парни.
— Мы просто… болтаем, — добавил Антон.
— Болтайте потише, — велел охранник, окинул одноклассников подозрительным взглядом и ушел.
Мелкая девчонка продолжала пялиться. Савицкий вытащил тюбик с клеем из-за спины и грубо шикнул на нее:
— Брысь, малявка!
Данила стиснул зубы и уставился на Антона.
— Не знаю, что у вас с сестрой за проблемы, но я не позволю… — начал было он, но Савицкий его прервал.
— Да это не крючок твоей сестры, успокойся уже!
Данила повернулся. Под крючком, измазанным прозрачным клеем, действительно, была другая надпись: «Баранина. И». Он сделал шаг вбок и сверкнул глазами.
— А, ну тогда ладно! — саркастически выпалил Данила. — Над Бараниной И. издеваться можно! Погоди, это Ира, что ли? Лучшая подруга Аси?
Иру Данила не любил. Она частенько захаживала к ним в дом и было в ней что-то… что-то нехорошее. Он толком не мог объяснить, что именно. Даниле не нравилось, что Ася с ней дружит, парень чувствовал от нее угрозу, но он не мог указывать сестре с кем общаться. Как и не мог нормально сформулировать свои претензии к этой девчонке. С виду она была самой обычной, абсолютно непримечательной, но, если к ней приглядеться… Данила видел гниль. Так он это называл про себя.
— Ковалев… — зарычал Антон, его терпение заканчивалась. Скоро начнут подтягиваться школьники, а он еще не закончил дело. Чертов Ковалев встал прямо напротив крючка, чтоб его!
— Вот оно что, — задумчиво пробормотал Данила, почесывая затылок. — Ты что-то сделал Ире, и Ася на тебя взъелась. Но чем ты мог насолить ей? Очевидно, Ира – птица не твоего полета. Тут явно не замешана романтика, что-то другое…
Ковалев мог поклясться, что при слове «романтика» щеки Савицкого порозовели. Да и вообще, Данила не стал бы тут разглагольствовать, если бы не чувствовал какую-то слабость и беззащитность со стороны Антона.
Данила умолк на полуслове. Сомнений не оставалось – Савицкий в таком раздрае, потому что запал на Иру Баранину.