У Сонечки в старших классах появился ухажер Алеша Леонов, хороший мальчик, красивый и умный. Он поступил в наш местный университет – средства его родителей не позволяли ему поступать где-то в столичном городе. Парень очень уговаривал Сонечку не делать глупости, и строить свою жизнь здесь. Даже руку и сердце предлагал, только она его отшила, высмеяв.
Для отца желание любимой доченьки уехать стало ударом в спину. Он болезненно переживал, пытался уговорить её этого не делать, но, как оказалось, влияния на нее, ни он, ни я не имели. Избалованный и капризный ребенок привык делать то, что ему захочется, и родители в этом ему были не помеха.
В общем, уехав, она просто оборвала все корни, связывающие её с городом, близкими. Мы не сразу это поняли. Ждали звонков, радовались каждой весточке. Только они были редкими, сухими и требовательными, в основном с просьбой прислать денег. Диана сначала говорила, что все нормально, потом в голосе стали появляться тревожные ноты: никуда, естественно, Сонечка не поступила, устраивается в модели, вроде, берут.
Потом она стала исчезать на день, несколько, а затем и неделями от неё не было ни слуху, ни духу.
Наша жизнь превратилась в ад: мы жили от звонка до звонка, которые были все реже. И самым страшным стало то, что мы понимали, что в этой ситуации мы бессильны.
В какой-то момент она объявилась у Дианы и сообщила, что будет жить отдельно – у нее появился богатый ухажер, который готов выполнять все её прихоти. При этом знакомить сестру с мужчиной она категорически отказалась, а когда сестра спросила, насколько перспективны их отношения, та иронически ответила, что планов особых не строит, и надеется найти что-то лучшее. Никакие доводы и убеждения сестры на неё не действовали, а мы для неё авторитетом не были.
…А потом он неожиданно приехала. Беременная на седьмом месяце. Приехала к нам, чтобы родить. Ничего объяснять нам не удосужилась, сказала только, что с отцом ребенка больше не общается. И только сестра, Диана, в телефонном разговоре рассказала мне, что «жених» оказался каким-то местным бандюганом, и загремел на зону.
- Мамуль! У вас есть шанс наладить отношения и попытаться оставить её в городе. Хотя это уже не та маленькая куколка, что была… Стервочка ещё та, - сказала Диана.
Мы крутились возле неё юлой. Отец возил по врачам, я готовила детское приданное.
На разговоры Сонечка не шла, общалась с нами как с прислугой.
Несколько раз появлялся Алеша. Хороший, отличный парень, он даже хотел жениться на ней с чужим ребенком. Только у нашей королевны были совсем другие планы.
Родилась Алиночка. Здоровая, крепкая девочка.
Соня кормить ребенка категорически отказалась. Нам сначала наврала, что у неё нет молока, а потом, когда пришла патронажная сестра, и стала при нас стыдить её за то, что та перетянула грудь, мы поняли все.
Ночью муж сказал мне:
- Посмотришь, она скоро уедет. Может, даже и лучше. Какая из неё мать. Кукушка. Вот кого мы с тобой, мать, воспитали…
Я молчала. Да, верно. Горячо любимая девочка превратилась в циничное и бездушное существо. Она находилась рядом, но и мы, и младенец были ей безразличны. Долго она здесь не задержишься – это было видно невооруженным взглядом.
Так и произошло. Не прошло и двух месяцев, как она исчезла. При этом украла у отца приличную сумму из его накоплений, которые он зачем-то хранил дома.
Мы остались без денег и с малюткой на руках. Но скучать было некогда: нежданный подарок в виде внученьки, оказавшейся ненужным балластом матери, практически спас жизнь нам, он расцветил её новыми сочными и радостными красками.
Где дочь, мы не знали. Разговоров о ней не вели, каждый в этом вопросе врачевал незаживающую рану сам.
Алинка подрастала, росла такой же красавицей как мать, была жизнерадостной и любознательной девчонкой. Дед, страстный рыбак, с двух лет таскал её по рыбалкам. Я, волнуясь за ребенка, по нескольку раз бегала на озеро, чтобы проверить, все ли в порядке. Приходили они всегда довольные, хотя рыбы в нашем озере почти не водилось. Всегда с умилением вспоминаю, как Алинка, уплетая жареный минтай, спрашивала:
- Это какая рыба: которую дед поймал, или я?
- Конечно, ты, - отвечала я.
Приезжала Диана. Регулярно. Немного помогала с деньгами – в меру возможностей. Про сестру она тоже ничего не знала.
…Однажды позвонила моя двоюродная сестра, Серафима. Мы с ней почти не общались, потому что та была высокомерной и всех нас, родню, считала провинциалами. После единственной поездки с мужем в Москву, он сказал, что больше его ноги в доме Серафимы не будет, слишком уж неласково она нас тогда встретила.
Именно от Серафимы мы кое-что узнали о дочери. Оказывается, она, когда улизнула от нас с отцовскими деньгами, приехала к Серафиме, втерлась к ней в доверие, и какое-то время жила у неё. Потом, видимо, освоилась в местной богеме, и съехала. А недавно опять вернулась, помятая и истасканная, украла у неё деньги и снова исчезла. Возмущенная Серафима требовала деньги с нас. Из разговора я поняла, что двоюродная сестра ничего не знает о брошенном дочерью ребенке.
Продолжение следует.
Автор Ирина Сычева.