Первая трещина появилась на щеке Андрея утром. Маленькая, как волосок. Он провел по ней пальцем — под кожей что-то шевельнулось. Зеркало в кабинете хищно блеснуло. В отражении его лицо было гладким. Ночью он проснулся от звука — *хруст*. В темноте, у зеркала, стоял он сам. Но кожа на том лице сползала, как растопленный воск, обнажая мокрые мышцы. «Это не я», — хрипел Андрей, впиваясь ногтями в подушку. Существо повернулось. Глазницы пульсировали черными личинками. — Ты скоро станешь мной, — проскрипело из всех углов сразу. Утром трещина на лице разрослась до уха. Когда Андрей коснулся ее, палец провалился внутрь, как в гнилой фрукт. В зеркале он видел только здоровую половину лица. Вторая исчезла. Он попытался выжечь зеркало паяльной лампой. Пламя отразилось — и охватило его. Боль была настоящей. Когда огонь погас, кожа на правой руке свисала лоскутами. В зеркале рука была целой. В полночь существо вышло из стекла. Его голова повернута на 180 градусов, позвонки хрустели, как
Зеркало 1917 года: Почему в него нельзя смотреть после полуночи?
3 февраля 20253 фев 2025
2
1 мин