Читаем русскую поэзию, родня.
Читаем про главное.
Анна Ревякина:
* * *
Вот забор, на котором всегда самые «свежие» сплетни.
За забором — стройка, не стройка даже, а брошенный котлован.
Моя бабушка говорила: «Бог любит тридцатилетних».
Чем сильнее любит, тем больше подкидывает им драм.
Моя бабушка говорила, что ждать — это просто верить.
Как непросто верить.
Ксения*, помоги...
Как молилась ты истово за своего Андрея.
Моя бабушка говорила, что от молитвы идут круги.
И затапливает словами бульвары, улицы и проспекты, —
и Артёма, стало быть, и Пушкина, и Ильича.
Чёрнокаменными словами донецкого региолекта
от арты укрывает и петербуржца, и москвича.
И тебя от арты укрывает слово моё несложное,
но живое слово. Я тысячи тысяч раз
повторила Господу просьбу об осторожности
под донбасским небом, где тысячи тысяч глаз
наблюдают за нами — глупыми и продрогшими.
Но под утро накинет Ксения на плечи города плат.
Я стою у окна и катаю на языке горошиной —
твоё имя, ведущее в Рай...
И в Ад.
* Ксения Петербургская (настоящее имя Ксения Григорьевна Петрова) — православная юродивая дворянского происхождения, жившая в Санкт-Петербурге. Канонизирована в лике блаженных в 1988 году. Дни памяти — 6 февраля, 6 июня.
6 февраля 2025 года
* * *
мы встретились всего на час
Донецк февраль блокпост
Донецк февральский большеглаз
но пистолетом хвост
что пёс бездомный держит он
и к чужакам навряд
февраль был мной воображён
воображён и март
и вся грядущая весна
мне виделась во сне
и нашей речки ширина
и мы на самом дне
лежим и смотрим сквозь потоп
поток проспект бетон
как делит ревностно народ
на смелых и тихонь
на красных белых и цветных
на баб и мужиков
на грешников и на святых
господнюю любовь
кому достанется какой
кусочек или куш
а мы лежим и наш покой
двух встретившихся душ
воды прозрачный малахит
да ветер что утих
и только стих в висках болит
так принято у них
