— Прошу вас, проходите, уважаемый профессор Краузе! После прочтения вашего письма я без капель уснуть не мог!
В промёрзлую гостиную вошёл сутулый человек в круглых очках на орлином носу и болтающимися, точно вёсла, руками. Хозяин дома Данис Пиявичус – еврокомиссар по энергетике, активный сторонник западных ценностей, бывший в 80-х годах прошлого века не менее активным членом КПСС — одетый в пальто и тёплые сапоги, встретил гостя радушно, усадил напротив себя в мягкое кресло и налил ему выпить.
– Неужели нашли? – спросил утконосый чиновник, бросив на гостя деревянный прибалтийский взгляд.
– Нашёл! – торжественно подтвердил тот.
– Невероятно! – вскочил, громко топнув сапогами, переполненный чувствами бюрократ. – Ха-ха! Выкуси, Россия! Говорите, профессор!
Пиявичус вернулся к креслу и присел на самый краешек.
– Кхм… – Краузе откашлялся, положил руки на подлокотники и соединил кончики пальцев. – После того, как вы отказались от русских углеводородов…
– О, да! – подхватил Пиявичус. – От этих ядовитых щупальцев тоталитаризма в виде газопроводов! Представляете, уважаемый Краузе, эти русские хотели душить нас дешёвым газом!
– Хотя все экономисты, – продолжил профессор, – предупреждали об экономической катастрофе, банкротствах, обнищании и стагнации…
– Чепуха, уважаемый профессор! – воскликнул Пиявичус, укоризненно грозя пальцем. – Если бы не знал вас, то подумал бы,что в вашем кармане лежит русский паспорт с буклетом кремлёвской пропаганды.
– Так и случилось, – сухо подытожил учёный. – Цены на электроэнергию взлетели, а генерации ветряков не хватает даже на производство консервных банок. Из-за экономии горячей воды Европу захватили вши и клопы, – профессор дёрнулся и почесал шею. – А эстонцы, обещавшие Германии и Франции заменить собой Россию, только и делают, что просят в долг.
Перечисление неутешительных итогов правления евробюрократов привело Пиявичуса в состояние транса.
– Что вы говорите? – он вдруг очнулся от забытья. – Клопы?
– Эстонцы! – поправил профессор. – Впрочем, для Европы разница несущественна. Во всяком случае, нашему университету поручили найти альтернативные источники питания. И мы их нашли!
Сказав это, учёный с торжеством достал из внутреннего кармана лампочку, вкрученную в чёрный куб.
– Профессор! – глаза Пиявичуса ожили. – Вы – гений! И это работает?
– Разумеется!
– Включайте быстрее!
– Одну минуту. Прежде, господин комиссар Пиявичус, скажите мне, что вы думаете о России?
Ноздри комиссара раздулись, нижняя губа задрожала, взгляд заискрился. Он захрипел и, вцепившись в подлокотники холодными пальцами, прорычал:
– Россия ответит за…
И тут лампочка в руках профессора весело замигала, затем ярко вспыхнула и взорвалась. Пиявичус вздрогнул.
– Что это было? – вскричал он.
– Господин комиссар Пиявичус, – ласково заговорил профессор, – когда вы отключили нас от энергоносителей, мы начали поиски того, что имеем в избытке.
– И что это? – ещё не понимая, спросил чиновник.
– У нас нет газа и нефти… Есть эстонцы, но они… – профессор Краузе брезгливо поморщился. – Даже личинки червей, которыми вы решили кормить европейцев, не представляют особой энергетической ценности. Зато дури и ненависти у нас много. Оставалось только преобразовать их в энергию.
– Вы… Это! – еврокомиссар поднялся. – Вы, уважаемый профессор, знайте меру! Власти Европы…
Но тут Пиявичус оборвался, заметив, как из другого кармана профессор достал чёрный цилиндр.
– Что это?
– Не обращайте внимания, продолжайте говорить. Это зарядка для электромобиля. Моей ненависти едва хватило, чтобы сюда доехать. А нам с вами ещё на подстанцию надо.
– Нет, не поеду, – предчувствуя недоброе, замотал головой комиссар. – Сегодня никаких торжественных мероприятий…
– Придётся. Все ваши уже там. А чтобы ненависть и дурь вырабатывались особенно интенсивно, будем смотреть советские фильмы и слушать российский гимн.
Комиссар издал испуганный вопль и, гремя сапогами, бросился к двери. Распахнув её, он увидел на пороге соседа с электрическим чайником в руке.
– Поддайте дури, пожалуйста, господин Пиявичус! У нас вода не закипает…