Свет приглушен. Из динамиков доносится что-то тяжёлое. На часах около половины девятого. Я стою в центре танцпола и смотрю то на все еще пустую сцену, то на окружающих меня людей - мужчин и женщин около 30 и 40 лет, подростков-первокурсников, нескольких старожилов за 50. Чьи-то лица кажутся мне знакомыми. Возможно, мы недавно виделись здесь же на другом концерте. Или пересекались двадцать лет назад в каком-то другом гадюшнике. Это не имеет значения. Я смотрю по сторонам. Концерт ещё не начался, но я точно могу представить, что произойдет, когда на сцену выйдут музыканты. После аплодисментов сначала мы услышим узнаваемую гитарную партию. Следом за этим пара-тройка мужиков растопырят руки влево-вправо и начнут стремительно отходить назад, отталкивая тех, кто стоит за ними. Я сделаю тоже самое. Спиной сдвигая людей назад, я буду освобождать круг в самом центре зала. Ещё несколько мощных гитарных рифов, крепкая барабанная дробь, крик вокалиста. Погнали. Все то, что стояло за мной, по сигналу приходит в движение, и я вместе с этой толпой бегу вперёд и врезаюсь плечом в такого же мужика, как я, и в такую же толпу, что была за спиной у меня. А влетать своей стокилограммовой тушей в такой же бегущий центнер жира и мышц, это, знаете ли, такое себе удовольствие.
Зачем? Зачем? Зачем?
Я задавался этим вопросом тысячи раз. В годы, когда я был молод и пьян, на них не требовалось ответа. Вернее, тогда на все был один ответ: весело и хрен с ним. Сегодня, окружённый толпой взрослых мужиков, которые обросли не только жиром и мышцами, но ещё и опытом травм и постоянными болезнями, я задаюсь этим вопросом все чаще. И кажется, я начал находить ответ. Конечно, он кроется где-то в глубинах сознания. Понятно, что он имеет довольно абстрактный фундамент. Ясное дело, на него невозможно ответить короткой фразой.
Зато можно написать небольшую статью, посвященную агрессивным танцам, подумал я, выходя с очередного концерта группы Amatory. Я планировал поберечь силы, встать подальше от мясорубки и просто послушать старые песни о главном. Не прошло и половины песни, как я встал у края круга, находясь на грани между слэмом и толпой стоящих зрителей, в условной стене, которая защищает основную массу народа от усиленно двигающихся танцоров.
Как ты можешь называть этих толкающихся баранов танцорами? Спросит меня артист балета, чемпион мира по спортивно-бальным танцам или участник труппы народного танца. Да легко! Я многие годы танцую аргентинское танго, долгое время занимался свободным танцем, смотрел сотни классических балетов и постановок современного танца, а заодно прочёл тонну макулатуры об истории, эстетике и культуре самых разных танцев. И все это время практически не выходил из круга.
Вот и в этот раз, простояв несколько секунд в оцеплении, я махнул рукой и побежал. Сначала по кругу, невольно толкая в спину бегущего передо мной и получая ответку от того, кто бежал вслед за мной. Потом сместился в самый центр, где толпа пыталась промять саму себя, создавая грёбаный комок тел. А затем уже двигался хаотично, расталкивая всех, кого мог, и пытаясь устоять на ногах после столкновения с теми, кто влетал в меня со всех сторон. Почти без остановок, прыгая и крича, поднимая упавших с пола и разводя в стороны тех, кто решил выяснять отношения в слэме. Полтора часа. Бегая и толкая, бегая и толкая, бегая и толкая. И вот, влетая плечом в плечо другого человека, получая в спину локтем от ещё одного парня, протягивая руку чуваку, который оступился и шлепнулся на пол, и при этом продолжая двигаться в неизвестном направлении по типу смерча, я вдруг вновь почувствовал две вещи, которые уже несколько раз ловил в слэме. Первое – что все это ужасно напоминает обычную жизнь. Здесь не всегда понятно, куда именно ты бежишь на всех скоростях и через не могу, фоном помогая ближнему и сопротивляясь раздражающим факторам и прочим помехам. Второе — что у меня отличное настроение. Без алкоголя и наркотиков. Просто отличное настроение. Бодрое, позитивное и боевое. Я улыбнулся, прижал локти к ребрам, приготовился к стене смерти и решил хоть как-то описать этот опыт.
Что такое агрессивные танцы?
Как я уже говорил, миллионы людей по всему миру никогда в жизни не скажут, что это танцы. Я же прошу читателей просто поверить мне. Все равно ни одно энциклопедическое определение не сможет хоть сколько-нибудь описать и объяснить всю широту танца – от ритуальных практик древних народов до классического русского балета и современного европейского танца модерн.
Более того, я не уверен, насколько верно само определение “агрессивные танцы”. Никогда прежде я не слышал его от других специалистов и практиков, но решил использовать именно такую формулировку для обозначения двух частично перекликающихся явлений, а именно слэма, или слэмдэнса, и мошпита, или просто моша. В конце концов, вряд ли найдется хоть кто-то, у кого слэм и мош ассоциируется с аккуратными танцами под нежную музыку. Но если вам не нравится слово “агрессия”, то можете смело называть всю эту дичь “экстремальными танцами”.
Если быть кратким, то слэм появился на концертах тяжелой музыки где-то в 80-е годы, но это не точно. Некоторые прошаренные исследователи, так и оставшиеся безымянными, даже пытаются утверждать, что это произошло на концерте американских панкхардкорщиков из Black Flag, что звучит, надо отдать должное, весьма убедительно, хоть и не совсем. Другие, менее придирчивые специалисты, также говорят про 80-е годы и первую волну хардкора - одного из самых бодрых поджанров рок-музыки.
Появление подобной танцевально-двигательной практики кажется довольно закономерным – само слово “рок” мы можем переводить как “качать”. Собственно, тот же самый рок-н-ролл, как первейший жанр рок-музыки, в самом названии говорит нам, как под него двигаться – качаться и кружиться. Ничего удивительного, что под панк, хардкор, металл и другие мощные жанры музыки люди тоже качались и кружились. Но вот один парень толкнул другого и пошла жара. Такая, что люди по всему миру вот уже сорок лет прыгают в слэм, что на метал-концертах, что на эмо-фестивалях.
Я не буду подробно останавливаться на стилях слэма или его составляющих, к которым относятся и прыжки со сцены, и бег по кругу (серкл пит), и одновременные подпрыгивания всего зала из позиции сидя на корточках, и стена смерти, когда зал разделяется на две части, а потом в самый яркий музыкальный акцент разбегается с сталкивается друг с другом в формате толпа на толпу или стенка на стенку. И все это для того, чтобы продолжить толкаться друг с другом все два часа, которые идёт концерт.
Я не буду подробно рассказывать, что такое мошпит. Отмечу лишь, что это гораздо жестче – движения более амплитудные, размашистые, агрессивные. Со стороны бывает похоже, что группа спортсменов разминается перед турниром и постоянно задевает рядом стоящих ребят руками и ногами. Здесь уже никто не толкается, вся хореография построена вокруг маховых движений ногами и руками. Тут можно легко “отхватить с вертухи” и даже не понять, откуда прилетел удар. Слава богу, что мошинг бывает как контактный, так и бесконтактный. Ну да ладно.
Нет, это не драка
Ясное дело, что всякий случайный гость рок-концерта примет слэм и мош за обычную драку. Но нет, это совсем не так.
Увидев кучу толкающихся тел, русский человек нет-нет да вспомнит про детскую забаву, известную как куча мала. Помните такое? Я помню. И хорошо помню, что в этой куче не было зла – это было весело. Дети наваливаются один на другого, пытаются вылезти из толкучки, пихают друг друга и постоянно смеются. Да, в этой куче можно было получить синяк или разбить нос. Но это точно не было похоже на драку.
Любая драка - будь то спарринг профессиональных боксеров, махач футбольного хулиганья, простая уличная разборка по-пацански или же настоящая драка во имя любви и чести - строится на том, что один точно хочет побить другого и выйти из битвы победителем. В драке всегда присутствует идея “правости” и “превосходства”: так фанат команды А доказывает фанату команды Б, что он и его клуб круче, а мальчик Д поясняет мальчику Н, что девочка из параллельного класса принадлежит ему (простите за архаизм). Я прав - ты нет. Я сильнее - ты слабее. Это мое, а не твое. Вот это вот все. Ну, вы поняли.
Доказывать что-то кому-то в слэме просто бессмысленно. Все пришли потолкаться, попрыгать и… прожить, протанцевать что-то личное.
У меня была теория, что если драка - это ненависть направленная на окружающий мир в лице конкретного человека или группы лиц, то участие человека в агрессивно-экстремальной пляске – это целый коктейль чаще всего негативных эмоций, направленных на самого себя. Вот мы, люди, у которых что-то где-то пошло не так. Мы смогли построить какие-то карьеры, создать семьи, выжить в конце концов. Но что-то в прошлом, настоящем или будущем продолжает тянуть нас в центр зала и прыгать в чёртову мясорубку. Ну а чего вы хотели от людей, выросших на “Бойцовском клубе”, “Заводном апельсине”, “На игле”, “Фабрике футбола” и “Дневнике баскетболиста”? Ну да ладно.
Так или иначе, теория направленного на себя негатива дала сбой, ибо с каждым разом я начал находить все новые и новые оттенки происходящего. Конечно, парень, прыгающий в слэм под эмо-кор или альтернативный рок с очевидным романтическо-печальным текстом и разрывающим сердце гитарным запилом, похож на того, кто бьётся головой об стену из-за какой-нибудь неразделённой любви или просто от вечного “я не такой как все” (хнык-хнык). Очевидно, что другой чувак испытывает противоположные эмоции, влетая в толпу под задорный ска-панк с дудками, трубами и песнями про футбол, пиво и скейтборд. Он, может быть, тоже не такой как все, но как-то иначе (хе-хей!).
Выраженные одними и теми же характерными движениями, два этих танца под разную музыку имеют в корне противоположную культуру и мотивацию. Их можно представить в виде классического дуализма, где первый акт приобретает образ “танца Пьеро”, а второй становится “танцем шута”. И это я ещё не говорил про более яркие с точки зрения внешней стилистики жанры музыки, где образы артистов и их поклонников взяты из сказок, фэнтези и хоррора. Ну, это типа дум-метал, фолк-рок и прочие развлечения. Там воображение участника диких плясок может нарисовать вокруг целую армию орков, упырей, восставших мертвецов и любых других уродов всех мифологий на свете. Кого я только не видел в кругу – самураев, вампиров, шутов, обезьян, чуваков в хоккейных масках и костюмах человека-паука. Однако и здесь, под маской героев сказок и комиксов, можно разглядеть в тех же персонажей, что и обычно – усиленно бодярщихся сатиров, шутов и скоморохов, а также вечно грустных Пьеро, печальных рыцарей и одиноких принцев.
И все-таки зачем?
Этот вопрос можно адресовать каждому, кто выходит на танцпол.
Зачем мы целыми ночами танцуем танго, свинг, сальсу и бачату? Познакомиться с девушками и парнями можно в кафе, соцсетях или на работе. Растрясти жирок можно на занятиях по танцам и фитнесу, так что для этого необязательно ходить на джемы, милонги, сальсотеки и прочие тусовочки. На кой черты мы усиленно прыгаем под драм-н-бейс на рейвах, тем более если делаем это по чистому трезваку? Так-то можно включить днб или техно в тренажёрном зале и скакать под него хоть в обычном джамп-стайле, хоть с прыгалками, хоть с гантелями в руках. Зачем мы приезжаем на фестивали и джемы свободного танца, экстатик-дэнса и прочих схожих практик, если можно делать тоже самое в своей гостиной или отдельном арендованном зале?
Очевидно, что каждому, кто приходит на концерты тяжёлой музыки, где-то в глубине души нужно почувствовать, что он не один. Можно быть самым отчаянным интровертом, можно ни с кем не разговаривать, можно приходить и уходить на концерты в гордом одиночестве. И чувствовать, что вас таких полный зал. А это значит, что ты не один. Так что да, даже жидкий слэм выполняет некоторую социальную функцию. Но это – мелочи жизни.
Весь кайф в адреналине! Думаете, что мне, спустя два десятка лет в слэме, не страшно нырять в толпу? Ещё как страшно! Это в юности на все плевать – залился пивом и прыгай себе в круговорот. Теперь, конечно, не так. Теперь страшно за ноги и руки, которые можно сломать, за зубы, которые дорого вставлять, за разбитое лицо, с которым нельзя выходить на работу. И все такое.
Но вот музыканты выходят на сцену. Крепкий парень рядом со мной достает из кармана боксёрскую капу. Другой проверяет, завязаны ли шнурки кроссовок. Третий поправляет ракушку на яйцах. Четвертый отдает жене телефон и ключи на временное хранение. И понеслась!
В этом ещё больше кайфа – в чистом тестостероне! Помните, как кайфово поднимать тяжеленную штангу? Или отжиматься без остановок. Или бороться с равным соперником, а то и одолевать превосходящего в силе. Так вот. Здесь примерно тоже самое. Слэм и мошпит – это про выносливость и стойкость. Или вы думаете, что легко выдерживать напор и одновременно отталкивать нескольких крепких мужиков и ещё нескольких ребят среднего телосложения? Нифига подобного. Такая же тема, что и брать тяжёлый вес, уворачиваться от ударов или вообще проходить сквозь стены. И все это под максимально громкую, бодрую и тяжёлую музыку.
И все-таки страшно
Конечно, сломать ноги, отбить яйца или вообще умереть можно и на занятиях вольной борьбой, и катаясь на горных лыжах, и оказавшись не в то время не в том месте.
Однако слэмдэнсинг – это не самый безопасный вид досуга. Конечно, я люблю говорить, что слэм может научить тебя быть человеком. Всегда помогать тому, кто поскользнулся и упал. Всегда помогать тому, кому стало плохо. Всегда поднимать с пола потерянные телефоны, кошельки, ключи, часы, очки и даже кроссовки в поисках хозяина. Ну, вот это вот все.
Но даже если каждый из участников движа будет трезв и даст обещания не прыгать вперёд ногой, не наносить специальных ударов, не топтать лежачих, а также поднимать упавших, то это не обеспечит тотальную безопасность. Тем более, если взять огромные стадионные концерты с многотысячной аудиторией. С самого начала 1990-х и до наших дней по всему миру некоторые музыканты метал-, панк-, альт- и хардкор-коллективов выступают против мошпита и слэма, так как история помнит случаи серьезных травм и гибели участников. Кого-то затоптали ногами. Другого толпой прижало к стене и он просто задохнулся. Кому-то просто разбили лицо, потому-что вообще не поняли, что это слэм, а не драка.
Короче, есть, видимо, в каждом из нас немного врожденной агрессии, немного стремления к первозданному хаосу, к лёгким формам саморазрушения. Кто-то прыгает с парашютом или гоняет на сноуборде. Кто-то дерётся в лесу или у стадиона за условный “Спартак” и “Динамо”. Кто-то заливается водкой. Особо одаренные сапиенсы умудряются совмещать множество форм сомнительного досуга.
И всех их можно встретить здесь, в нескольких метрах от сцены. Некоторые из них давно завязали с алкоголем, перестали следить за футболом и хоккеем, стараются держатся подальше от мотоциклов или скейтбордов. И все равно оказываются здесь, на концерте какой-то “Психеи”, Lumen’a или вообще “Нейромонаха Феофана”. А спустя пару минут эти взрослые и ответственные люди с криком “Давай, погнали!” или “А, плевать!” оказываются в яме. Потому что только так могут протанцевать свои эмоции, свои страхи и свою злобу.
И вот музыканты, отыграв второй или третий трек на бис, выходят на поклон. Я оборачиваюсь и вижу тех, кто вместе со мной слэмил все полтора часа. С кем-то мы обмениваемся рукопожатиями. С кем-то – объятиями. Всем спасибо, до встречи на танцполе!
Берегите друг друга и будьте бдительны!