«— Я думала, что мы вернёмся домой и сможем спокойно выдохнуть, — проговорила Маша, смахивая капли дождя со своей куртки. — Но, видимо, это была слишком наивная мечта.
— Дорогая, я сам в шоке, — ответил Андрей, закрывая за собой входную дверь. — Только вчера мама позвонила и сказала, что её выселяют из служебной квартиры, а сегодня выяснилось, что тёще тоже придётся у нас пожить. Как мы теперь будем помещаться в трёхкомнатной, я вообще не представляю…»
Андрей поставил зонтик в угол, неловко уронил при этом пакет с покупками, а Маша машинально подхватила его. Последние несколько дней прошли у них как во сне, который никак не закончится. Сначала позвонила Марина Петровна — мама Андрея, сообщила, что, увы, больше не может оставаться в служебном жилье, потому что по выходу на пенсию ей дали пару месяцев на съезд, а время истекло, и надо в срочном порядке вывозить вещи. Маша предложила, что можно было бы снять для неё небольшую студию, но свекровь начала возмущённо: «Разве я не могу рассчитывать на собственных детей? Неужели вы бросите меня на произвол судьбы?» И всё в таком духе. Андрей, который обожал мать и не привык ей перечить, растерялся и согласился, что пусть поживёт у них, пока не подыщут варианты.
Второй «сюрприз» свалился буквально на следующий вечер. Позвонила мама Маши — Светлана Михайловна, жалуясь, что квартира, в которой она проживала с отчимом Маши, теперь выставлена на продажу сыном отчима от первого брака. У них, как выяснилось, всё было оформлено странно, и после смерти отчима его старший сын срочно занялся наследством. Светлану Михайловну просили освободить жилплощадь, а она не имела ни времени, ни денег, чтобы быстро решить, куда переехать.
«Поживу у вас пару недель, — бодро сказала мама в трубку, — а там, глядишь, сниму себе что-нибудь недорогое. Не волнуйся, место много не займу!»
Маша тогда глянула на мужа обречённо. И уже было поздно: на том конце провода мама обрадованно предвкушала переезд.
Вот так случилось, что теперь они втроём (Маша, Андрей и их шестилетняя дочь Соня) готовились к тому, что в доме появятся сразу две «начальницы жизни»: свекровь и тёща, причём каждая с непростым характером и уникальными запросами. Маша внутренне содрогалась, представляя, как в одной кухне сойдутся её мама, у которой резкие высказывания — норма, и свекровь, которая привыкла критиковать всё и вся.
«— Ну, что ж, — Маша глубоко вздохнула, держа у себя на руках пакет с только что купленными булочками. — Давай заранее договоримся, что мы будем держать нейтралитет.
— Согласен, — усмехнулся Андрей. — Но ты же понимаешь, тут и генштабы не помогут. Мама ведь считает, что раз она “старшая”, значит, всё должно быть по её правилам.
— А моя мама считает ровно то же самое! — Маша нахмурилась. — Придётся выкручиваться, иначе они растопчут друг друга… и нас заодно.»
На следующий день в девять утра у подъезда остановилось такси. Андрей выглянул в окно и увидел свою маму, Марину Петровну, с увесистыми сумками и коробками. Она нерешительно смотрела вверх, видимо ожидая, что сын спустится и поможет. Так и произошло: Андрей напялил куртку и побежал вниз встречать её, пока Маша готовила чай на кухне. Соня сидела в своей комнате, рисовала фломастерами и лишь изредка выглядывала в коридор, осторожно поглядывая на суматоху.
«— Наконец-то я приехала! — провозгласила свекровь с порога. — Андрей, аккуратнее с коробкой, там посуда и мой фарфоровый сервиз.
— Мам, давай тогда сразу поставим в комнату, где ты будешь жить, — предложил он.
— Да, а это… здравствуй, Маша, — несколько сухо произнесла Марина Петровна, хотя постаралась при этом улыбнуться. — Как у вас тут? Надеюсь, я не доставлю много хлопот.
— Привет, Марина Петровна, проходите, пожалуйста, чай уже готов. Я испекла шарлотку, попробуете? — Маша делала вид, будто всё хорошо, хотя сердце у неё в этот момент бешено стучало. Она представляла, какие неловкие ситуации могут начаться в ближайшие часы, а тут ещё и мама Маша должна появиться чуть позже.
— Ой, шарлотку? Я обычно стараюсь не есть мучное… хотя нет, раз уж вы напекли… — свекровь вошла в кухню и стала критично разглядывать обои. — Вы их переклеили? В прошлый раз были другие.
— Мы планировали ремонт, но пока хватило только на кухню, — быстро ответила Маша, стараясь не показывать раздражения. — Присаживайтесь.
— Спасибо, деточка… ой, Сонечка, иди к бабушке, моя сладкая! — Марина Петровна увидела внучку, которая в этот момент вышла из комнаты, и протянула к ней руки.
Соня немного стушевалась, потом подошла, позволила бабушке обнять себя. Собственно, Соня бабушку любила, но была не в восторге от её постоянных наставлений.
Прошло от силы минут двадцать, и возле входной двери раздался ещё один звонок. Маша вздохнула: «— Ну, началось…»
В прихожую ворвалась её мама, Светлана Михайловна, волоча на колёсиках чемодан, а за спиной сумку с вещами.
«— Доча, как я доехала — не спрашивай! Водитель какой-то неприветливый, высадил не там, где я хотела. Привет, зятёк!» — она помахала Андрею, не заметив пока свекровь. — «Боже мой, почему тут так темно, лампочка в подъезде что ли перегорела?»
И тут в дверях кухни появилась Марина Петровна с чашкой в руках.
«— Доброе утро, Светлана Михайловна… — свекровь сделала напряжённую улыбку.
— О! — мама Маши заметно удивилась. — Я и забыла, что вы тоже будете жить здесь… Надеюсь, это ненадолго?
— Да уж, надеюсь, — хмыкнула Марина Петровна. — Хотя… как пойдут дела.
За пару секунд воздух между женщинами словно наэлектризовался. Маша бросила умоляющий взгляд на мужа, пытаясь глазами сказать: «Пожалуйста, сделай хоть что-нибудь, отвлеки их!» Но Андрей только пожал плечами, явно ощущая, что любые слова сейчас будут маслом в огонь.
«— Мам, твоя комната рядом с Сонечкиной, — нашлась Маша. — Проходи, раздевайся, я тебя покормлю и дам чаю, а потом, если хочешь, можешь отдохнуть.
— Отдохнуть было бы неплохо, — вздохнула Светлана Михайловна. — А то я не спала всю ночь. Но чаю, конечно, не откажусь.
Маша помогла матери поставить вещи, устроила её за кухонным столом рядом со свекровью и стала разливать горячий напиток. Соня попросила печенье, и Маша подала ей коробку. Всем было немного неловко.
— Ну что ж, я так понимаю, мы теперь все живём одной семьёй, — глядя на Светлану Михайловну, пробормотала свекровь. — Надо как-то упорядочить распорядок, чтобы не мешать друг другу.
— Это да, только, знаете, у меня уже в глазах рябит от ваших обоев, — внезапно выдала мама Маши. — Слишком пёстрые! А я привыкла к спокойным пастельным тонам.
Марина Петровна поджала губы и сделала вид, что не услышала замечание о ремонте, который она сама всего минуту назад подвергла незаметной критике.
Спустя три часа обстановка стала ещё напряжённее. Мама Маши и свекровь, обжившись в двух соседних комнатах, немедленно обнаружили, что им обоим нужна одна и та же розетка под фен, потому что, дескать, именно в коридоре удобнее всего сушить волосы. Началась оживлённая полемика:
— Я встану на час раньше, — предложила Марина Петровна, — а вы потом займёте эту розетку.
— А почему я должна подстраиваться? Я, может, работаю допоздна, мне нужен здоровый сон! — возразила мама Маши. — И что это за фен, которому обязательна та самая розетка, других в квартире нет?
— В других есть, но там зеркало мне не подходит.
Наконец, Андрей плюнул и сказал: «— Я просто повешу дополнительное зеркало рядом с другой розеткой, только не спорьте, пожалуйста!» Маша в душе похвалила его за инициативу, поскольку всё лучше, чем эти непрекращающиеся придирки.
Под вечер начался новый виток противостояния — уже на кухне. Маша зашла туда и увидела, как её мама и свекровь стоят перед холодильником с абсолютно разными взглядами на меню.
— Я хотела поужинать варёными овощами, — объясняла Марина Петровна. — Врач прописал мне диету.
— Какие ещё овощи? — удивилась Светлана Михайловна. — Это несерьёзно, я собиралась сделать котлеты.
— Мне нельзя жирного и жареного, котлеты мне не подходят.
— Ну, делайте себе отдельно, разве проблема?
Маша почувствовала, что пора вмешаться, иначе кухня превратится в поле боя.
— Давайте так, — предложила она. — Я поставлю варить брокколи и кабачки для Марины Петровны, а для вас, мам, сделаю котлеты на пару. Вроде как компромисс.
— Если котлеты «на пару», это уже не то! — рассердилась мама.
— Да что ж такое… — Маша растерянно глядела то на одну, то на другую. — Ладно, сделаем часть котлет жареными, а часть — на пару. Справимся, просто придётся чуть больше повозиться.
Она понимала, что подобных ситуаций будет сотни, и чувствовала, как усталость накатывает с головой. Андрей в это время сидел в комнате, пытаясь заполнить документы по работе, но его раз за разом отвлекали то громкие голоса на кухне, то вопросы свекрови: «А где у вас утюг?», то просьбы тёщи: «А не могли бы вы, Андрей, помочь мне поднять чемодан на шкаф?»
Наутро Маша проснулась оттого, что в коридоре громко переговаривались её мама и свекровь. Она вышла и увидела Соню, стоящую у двери в ванную и выглядывающую на шум. Оказалось, что женщины не могут поделить стиральную машину. Мама хотела постирать свою одежду, а свекровь принесла бельё ещё вечером, но включить аппарат решила утром.
— Светлана Михайловна, мы так не договоримся, у меня всё уже в барабане, — возмущалась Марина Петровна. — Я только нажать кнопку хотела!
— А вы не могли это сделать с вечера? Или хотя бы предупредить? Я уже засыпала стиральным порошком ваши вещи? — фыркнула в ответ мама Маши. — Нет, я не знала, что там! Спросите хоть!
Маша глубоко вдохнула.
— Давайте я всё разрулю, только не шумите, Соня боится ваших криков, — попросила она.
— Простите, Машенька, мы просто не можем найти общий язык, — заметно смягчилась свекровь при виде внучки, испуганно жмущейся к стене.
— Мам, — обратилась Маша к Светлане Михайловне, — давайте сейчас переставим твои вещи в таз, а вещи Марины Петровны постираем первыми. Следующая стирка — твоя. Так и запишем: утром — свекровь, днём — тёща.
Обе женщины недовольно, но согласились.
Ближе к полудню в квартире раздался звонок в дверь. Маша пошла открывать: пришла соседка со второго этажа, Анна Сергеевна, с пакетом яблок из своего сада. Узнав, что в квартире вдруг стало больше людей, она вежливо поинтересовалась: «Всё ли у вас хорошо?»
Маша чуть не выдала нервный смешок, но сдержалась.
— Спасибо, у нас всё отлично, — солгала она, принимая яблоки. — Просто гости приехали надолго…
— Ну, держитесь, — многозначительно сказала Анна Сергеевна и ушла к себе.
Маша зашла в гостиную и обнаружила там новую напряжённую сцену. Свекровь листала фотоальбом с фотографиями Андрея, увидела среди снимков свадьбу, на которой присутствовала Светлана Михайловна в не самом дружелюбном виде, и решила это прокомментировать.
— Вот, взгляните, она даже на вашей свадьбе была недовольна, гляньте на выражение лица!
— Позвольте! — Светлана Михайловна подсмотрела через плечо. — Если вы хотите сказать, что я тогда была против брака, то ошибаетесь. Я просто устала, там было шумно, да ещё туфли жали.
Маша тихо кашлянула, привлекая к себе внимание:
— Нам тут соседи яблоки передали, кто-нибудь хочет пирог на ужин? Может, приготовим?
— Я бы не отказалась, — отозвалась свекровь, откладывая фотоальбом. — Но вы же знаете, у меня ограничения по сахару. Лучше тогда шарлотку без сахара.
— Зато я обожаю сладкое! — вспомнила про себя мама Маши. — Да сколько можно всем угождать, в конце концов?
— Ладно, значит, сделаем две шарлотки: одну — диетическую, вторую — классическую, — с обречённой улыбкой сказала Маша и пошла на кухню.
Спустя пару дней Андрей и Маша пытались найти какое-то долговременное решение. Всё было ясно: невозможно жить в постоянном шуме и спорах. К тому же дочь Соня стала нервной, часто плакала по пустякам.
— Андрей, давай наймём для твоей мамы комнату где-нибудь, пусть пока поживёт отдельно? Я уже смотрела объявления, есть недорогие варианты, — предложила Маша.
— Я говорил с ней, — устало признался Андрей. — Мама категорически против. Говорит, что ей одной страшно, да и не хочет тратить деньги. К тому же, она надеется, что я получу премию за проект, и мы поможем ей с покупкой комнаты. А сейчас у неё то ли не хватает сбережений, то ли она не хочет ими распоряжаться.
— Вполне вероятно, что не хочет, — грустно резюмировала Маша. — А что твоя мама говорит про мою маму?
— Ох, она считает, что Светлана Михайловна «примчалась сюда без спроса».
— Как будто твоя приезжала с большим анонсом…
— Я знаю. — Андрей взъерошил волосы и тяжело сел на диван. — Может, тогда предложим твоей маме вариант с моим дядей? Помнишь, у него есть пустая дача в пригороде.
— Моя мама терпеть не может пригород. Ей надо, чтобы рядом был торговый центр, аптека и “цивилизация”. Она оттуда сбежит через неделю.
Наутро, после бессонной ночи, Маша заговорила с мамой напрямик:
— Мам, я тебя очень люблю, но это кошмар, что вы с Мариной Петровной с утра до ночи делите розетки и спорите из-за посуды. Может, ты реально подумаешь о каком-то временном варианте? Я тебе помогу с поиском и даже с оплатой. Только не говори папиной фразой «семья должна держаться вместе».
— Да ты пойми, — всплеснула руками Светлана Михайловна, — я сейчас занята поисками своего жилья, хочу взять комнату или что-то вроде студии. Но это не день и не два. Кто мне поможет с переездом? Да и на работе у меня вечно задержки.
— Я помогу. Андрей тоже. Станем вместе искать, устроим все формальности, лишь бы никому не было тесно.
— А как же свекровь? Мне-то уйти можно, а она будет тут царствовать безраздельно? Не обидно тебе будет? — мама лукаво посмотрела на дочь.
— Если честно, мне уже всё равно, лишь бы вы не кусались. К тому же Андрей… ну он единственный сын, он не сможет выставить её за дверь.
Светлана Михайловна вздохнула, и в её взгляде промелькнуло сочувствие.
— Дочка, прости, что я усложняю вам жизнь. Я просто сама в растерянности. Думала, что мы с отчимом проживём ещё долго, а тут всё так быстро рушится…
— Я понимаю, мам. Но и у нас тут идёт трещина по seams, знаешь ли…
Андрей тем временем говорил со свекровью в гостиной.
— Мама, — говорил он, тихо понижая голос, чтобы вторая «бабушка» не услышала, — возможно, стоит поступить так: ты живёшь у нас пару месяцев, а я тем временем сделаю всё, чтобы найти тебе приличное жильё. Если нужно, я возьму небольшой кредит.
— Зачем? — возмутилась Марина Петровна. — У тебя своя семья, я понимаю, но ведь я твою квартиру не отбираю. Разве мы так уж мешаем друг другу?
— Мама, вы с тёщей на ножах. Соня стала бояться выходить в коридор, потому что вы обе ругаетесь. Да и Маша устала постоянно готовить “два ужина, два пирога”. Тебе не жалко нас?
— Конечно, жалко. Я же не монстр, сынок. Но… меня что-то пугает жить одной. Всю жизнь я провела среди людей… да ещё какие деньги! На мою пенсию не особо разгуляешься.
— Но ведь у тебя были кое-какие накопления. Да, часть ты потратила, но что-то же осталось?
Марина Петровна закусила губу и ничего не ответила. Очевидно, ей было некомфортно об этом говорить. Андрей лишь вздохнул.
Спустя ещё неделю напряжение в квартире достигло пика. Тёща и свекровь спорили буквально из-за всего: какая температура должна быть в доме, нужно ли менять занавески, как правильно расставлять обувь в прихожей, почему одна из них слишком громко смотрит сериалы по вечерам, а другая рано встаёт и дребезжит посудой. Маша с Андреем стали замечать, что едва просыпаются, как сталкиваются с очередным «мини-скандалом».
Соня уже стала проситься ночевать к подружке. Ей не хотелось видеть «двух бабушек, которые всё время бранятся». Маша была на грани срыва, Андрей ходил подавленный.
В один из вечеров, когда Светлана Михайловна повздорила с Мариной Петровной за право смотреть телевизор в гостиной (одна хотела сериал, другая — шоу про садоводов), Маша не выдержала. Она встала посреди комнаты и громко сказала:
— Всё, я больше так не могу! Либо мы прямо сейчас договариваемся о цивилизованном графике и временном плане, либо мне придётся кого-то из вас выселять силой!
Мама и свекровь замолчали и посмотрели на неё, слегка опешив. Андрей осторожно дёрнул Машу за руку:
— Милая, не кипятись…
— А почему нет? Я кипячуся уже месяц! Я вижу, что и ты устал. Давайте все вместе сядем за стол и разработаем план, как нам жить дальше, пока каждая из бабушек не решит свой вопрос с жильём.
Сели за стол. Маша достала тетрадку.
— Первое: Марина Петровна, вы обещаете, что не будете ходить по утрам по всей квартире и искать, к чему придраться, потому что Соня в это время спит.
— Ладно… — недовольно согласилась свекровь.
— Второе: мама, ты не будешь раскладывать свои бумаги для шитья на кухонном столе, если собираешься ушивать свою одежду. Для этого есть столик в твоей комнате.
— Тоже верно, — кивнула Светлана Михайловна. — Буду сидеть в комнате.
— Третье: по поводу еды. Мы составим расписание, кто и что готовит. И никаких насмешек, если один ест диетическую пищу, а другой — жирные сосиски! Согласны?
— Согласны, — одновременно ответили женщины, хотя по взглядам было видно, что недовольны.
Маша почувствовала некоторое облегчение, но понимала, что это всё полумеры. В глубине души она надеялась, что обе мамы найдут выход сами. К её удивлению, спустя ещё неделю стали намечаться подвижки. Андрей получил часть премиальных за закрытый проект, и это позволило предложить Марине Петровне хороший вариант комнаты в коммуналке неподалёку. Поначалу свекровь ворчала, но когда увидела милую, ухоженную комнатку, решилась.
Светлана Михайловна тоже занялась поисками: она позвонила паре знакомых и выяснила, что у одной приятельницы как раз освобождается недорогая однокомнатная. Тёща съездила, посмотрела и с радостью сообщила, что готова заключить договор аренды уже в следующем месяце.
Когда стало понятно, что обе мамы всё же покинут квартиру, атмосфера несколько разрядилась. Последнюю неделю перед отъездом свекрови и тёщи Маша старалась чуть чаще бывать с дочкой вне дома: ходила с Соней в парк, на детские площадки, чтобы не слушать бесконечные споры. Андрей нырнул в работу, приезжал поздно, но зато потом помогал матери паковать вещи в коробки.
Настал день, когда Марина Петровна уехала, забрав коробки и сумки. Маша с облегчением вздохнула, но понимала, что теперь вторая мама — её собственная — останется ещё на неделю или две, пока оформляются договорённости по аренде. Однако Светлана Михайловна, почувствовав, что в квартире стало просторнее, перестала провоцировать конфликты. Она нашла в себе силы предложить помощь по уборке, иногда забирала Соню из детского сада. Маша заметила, что мама стала более уравновешенной, будто поняла, как сильно измотала дочь за последний месяц.
Когда Светлане Михайловне позвонили и сообщили, что она может въезжать в ту однокомнатную, Маша не сдержала улыбки. Через два дня мама уехала, пообещав, что наведается в гости «без чемоданов».
После всего этого, уже поздним вечером, Маша и Андрей, наконец, остались вдвоём в гостиной. Соня спала в своей комнате, в квартире царила тишина. Маша налила им по чашке травяного чая и с облегчённым выдохом села на диван рядом с мужем.
«— Кажется, мы выжили, — сказала она. — Я думала, что либо с ума сойду, либо сбегу куда-нибудь на месяц.
— Да, как говорится, погода прояснилась, — Андрей слабо улыбнулся. — Милая, я, наверное, не лучший защитник семьи, но ситуация была слишком абсурдная. Я ведь и маму не хотел обидеть, и твою тоже.
— Я тебя понимаю. Я сама не знала, как быть. Хорошо, что всё закончилось миром… по крайней мере, более-менее.
— Хотя, — Андрей подмигнул, — боюсь представить, что будет, если обе мамы захотят собраться у нас на Новый год.
— Ага, придётся заранее устанавливать чёткие правила. — Маша засмеялась и откинулась на спинку дивана. — Но это уже совсем другая история.
За приоткрытым окном шумел ночной город, но для семьи Маши и Андрея эта ночь была самой спокойной за последние несколько месяцев. Они сидели рядом, держались за руки и чувствовали, что могут вновь дышать полной грудью в собственном доме, который наконец-то стал просто их домом — без бесконечных склок и споров. И, возможно, в этом и заключалось тихое семейное счастье: обретать покой там, где тебе действительно хотят добра, а не новых конфликтов.