Структуру практически любого сновидения можно разобрать на составные части, заимствованные как из чужих вымыслов, так и из повседневной реальности.
Легче это будет сделать тому, кто сочетает визиты в кинотеатр с посещением библиотек.
Потому что того, чье воображение питается исключительно готовыми суррогатными образами и сюжетами с подчас заранее подсказанной развязкой, подстерегают непреодолимые трудности при попытке сориентироваться в галлюцинациях собственного производства.
Давным-давно, в период книжного дефицита и малокартинья, я риметил, что люди, довольствующиеся новинками кинопроката более мнительны и суеверны, нежели их сограждане, перемежающие культпоходы в кино поглощением печатного слова.
Сейчас правда оба вида духовной пищи сильно уступают обильной корреспонденции людей, которые, будучи лишены таланта и воображения, тем не менее, подробнейшим образом детализируют свою жизнь в посланиях друг другу, превращая её в чтение манускрипта, который дублирует сотни тысяч себе подобных копий почти синхронно.
Когда-то в кино ходили те, кому лень и “некогда” читать, а книгами, пропуская подчас весьма любопытные вещи, зачитывались те, кому “лень” куда-то выходить.
Однажды, в начале девяностых я демонстрировал двум подругам модные в ту пору ролики звезд старого бурлеска - Бетти Пейдж и др. Мне самому хотелось поскорей ознакомиться с только что полученной из Штатов кассетой, где были собраны только что опубликованные, ранее недоступные, архивные записи.
Каково же было моё удивление, когда из кресла в углу донесся капризный голос: : и что - это она так и будет полчаса стаскивать с себя по одной шмотке?..
Голос принадлежал неказистой девице с дурацким браслетом на щиколотке ноги, поврежденной взрывом бытового газа. По слухам её кавалер устроил на дому лабораторию. Девицу спасли, а его нет.
Совершенно непонятно, куда она торопилась, и на что ей-то так не терпелось посмотреть.
“Э! Красоты не понимаешь!” - ответил было я голосом Гургена Тонунца из комедии “Опекун”, однако удержался, не захотел профанировать любимый фильм.
Прошло три года и я узнал, что та самая хромоножка запоем осваивает и рецензирует музыку "серф” и фильмы категории "би", консультируя местных эпигонов всего этого добра.
Пассивный антагонизм читателей и зрителей был вполне реальной деталью нашего общения. Одни говорили “не читал, но видел фильм”, а другие “не смотрел, но читал”. Последнюю фразу еще в восьмидесятых использовал один американец в качестве заголовка своей работы об истории экранизации малоизвестных литературных произведений.
Но во сне буквы и картинки действуют бок о бок, участвуя в строительстве грез на равных, в том числе и замысловатых видений неординарной в собственных глазах личности.
Самим себе все мы кажемся не совсем простыми, но демократично помалкиваем об этом большую часть жизни.
И все-таки ассортимент готовых образов ограничен, он отупляет и ослепляет, обуздывая нашу фантазию набором дежурных открыток, в то время как алфавит раскрепощает, выталкивая адепта в талмудическую бесконечность вариантов и версий того, что якобы общеизвестно и однозначно. По мнению людей компетентных как раз в этом и заключается разница между о-прощением и у-прощением.
Первое - измена, забвение, бегство, реакция трусливая и усталая. Второе - приведение множественной сложности в более совершенную форму простоты.
На сей раз я не просто кричал во сне, мне удалось испустить пронзительный вопль неимоверно высокой тональности и чистоты. Так вопят последний раз.
Я был настолько ошеломлен результатом, что, ни секунды не мешкая, проснулся и сел, чтобы удостовериться, что я ни в чем не испытываю потребности - мне не хотелось пить, не было надобности покидать пределы спальни, рядом со мною было тихо, значит заорал я не наяву.
Что же напугало меня? - Манипуляции неких тёмных конечностей в районе икр, ощущение сползания в некую горизонтальную глубину сродни попаданию под лед.
Сознавая, что голова моя в любой момент может исчезнуть в этом жутком измерении, я решился произвести образцовый вопль, ориентируясь на одному мне известный эталон.
Здесь собственно, можно и остановиться.
Обитатели параллельного недоброго мира, это из фильма “Фантазм”, подледное плаванье - это “Омен”, мама, “Омен”... то есть источники давно общедоступные, полностью, как стриптизерша в конце номера, избавленные от оккультной шелухи, выскобленные сотнями тысяч глаз.
Форма, в которой изложены мои мысли, это от пляжного знакомства с Борхесом в Бердянске. Тогда, прочитанный впервые, он показался мне прототипом слепого нищего из песни, которую в гостях у Гриши Бальбера исполняет Аркадий.
Чувство заминки между тем и этим светом из “Преждевременного погребения”, которым я привык зачитываться во время редких поездок в метро.
Остается только вопль.
Тут и вовсе нет никакой тайны. Так кричит (1 ч. 09 мин. 44 сек.) в “Подвиге разведчика” агент Бережной, осознав, что пощады от Кадочникова ему не будет.
Так кричит великий актер Милютенко, чье мастерство я осмелился скопировать лишь во сне.
И крик агента Бережного приблизительно полгода служил звуковым эпиграфом моему легендарному радиоспектаклю “Трансильвания бэспокоит”.
Могу, если что, напомнить: “за кровь преданных тобой товарищей! правом данным мне Родиной!..” и так далее.
Давно уже нет ни той "родины", какой её видели "бережные" 90-х , ни тех актеров, ни радио -101, а вопль звучит как новый.
Такова сила искусства, точнее сказать, искушения, лучший способ победить которое, это ему поддаться.