Я и предположить не мог, что получится из моей работы с музыкой Родриго, и чем это всё обернётся для меня. А обернулось всё полным триумфом! Я сделал девять передач о музыке Хоакина Родриго для гитары, а немного позже получил грант на цикл передач о музыке Родриго не для гитары. Этот цикл тоже вышел на радиостанции "Орфей". Мои передачи о музыке Родриго (и гитара, и не гитара) были переведены на испанский и включены в фонд композитора, наряду с работами о Родриго и книгами о нём авторов со всего мира. Помимо этого я был приглашён в жюри конкурса Хоакина Родриго, поехал в Мадрид, познакомился с дочерью великого Маэстро Сесилией Родриго и с её мужем, Агустином Леоном Ара, знаменитым в Испании скрипачом. В общем, получилась просто невероятная, почти сказочная эпопея. Такого успеха своей работы на "Орфее" я, честно говоря, и не ожидал.
Итак, Хоакин Родриго - гениальный испанский композитор, автор самого знаменитого инструментального концерта, который называется "Аранхуэс" и написан, что особенно почётно и приятно, для классической гитары с симфоническим оркестром. Вы все, конечно же, знаете эту музыку, да и вообще, кто ж её не знает! Подготовить передачи об этом авторе и стало моей задачей на тот момент. Надо было рассказать о нём, о его непростой судьбе, о музыке для гитары, которой он написал много, хотя сам гитарой не владел. И первое, что я сделал - полез в "Музыкальную энциклопедию" посмотреть, что там о Родриго написано. Издана энциклопедия была ещё в советское время, тогда можно было на неё подписаться, что я и сделал. И затем получал том за томом. Всего томов было, кажется, шесть. Вообще-то издание было очень классное, я всегда находил то, что мне было нужно, но тут... полез я в энциклопедию и Родриго не нашёл. Просто глазам своим не поверил. Как это может быть? Такой яркий автор, и даже не упоминается! Полез в дополнение (в последнем томе был раздел, где в алфавитном порядке перечислялись те, кто не попал в основную часть), но и там о Родриго ни полслова. То есть, работа моя началась с облома.
Но я тогда уже привык к тому, что во всех источниках о гитаристах либо ничего, либо почти ничего. Отсутствие информации меня не смутило. Но всё-таки это было странно. Родриго ведь не гитарист, а композитор, знаменитый композитор, известный на весь мир, почитаемый, уважаемый и уже усопший. Не хочу бросать камни в советских музыковедов, но Хоакина они явно проморгали. По обыкновению, мне пришлось переключиться на моих зарубежных друзей. Один мой знакомый английский музыкальный критик Грэм Вейд был автором книги о Родриго, плюс, то ли переводил книгу жены композитора Виктории Ками с испанского на английский, то ли ещё что, но как-то был причастен к изданию этой книги в Англии. И я написал сразу ему. Он ответил, что тотчас отправит мне почтой экземпляр своей книги и книги жены Родриго и ещё посоветовал связаться с дочерью Родриго Сесилией. Дал мне её имейл. Я какое-то время раздумывал, могу ли беспокоить эту уважаемую женщину, но быстро пришёл к выводу, что повод вполне достойный и написал Сесилии. Представился, объяснил, что я композитор, что веду цикл радиопередач о классической гитаре на радиостанции "Орфей" - главной в России радиостанции, транслирующей классическую музыку, и что собираю информацию о Хоакине Родриго, его жизни и его музыке. Конечно же упомянул, откуда у меня появился её имейл и всё такое.
Сесилия Родриго ответила сразу же, поблагодарила за интерес к музыке её отца и пообещала оказать всю возможную помощь. Попросила мой почтовый адрес, чтобы выслать разные материалы. Я, конечно же, дал адрес и терпеливо ждал, что придёт из Испании. К тому моменту пришли уже две книги из Англии: одна - Грэма Вейда, и другая - Виктории Ками, жены Родриго. Я прочитал обе, на нужные страницы вкладывал закладки с пометками, чтобы потом легко всё найти. Вскоре пришли посылки от Сесилии Родриго. Их было две, и в одной из них было полное собрание сочинений Хоакина Родриго на CD дисках. Там было всё, что Родриго написал за свою долгую жизнь. Благодаря столь щедрому дару Сесилии Родриго я смог познакомиться с творчеством композитора в полном охвате, а не только в гитарном варианте. Раньше из негитарного Родриго я слышал только его концерт для флейты с оркестром в исполнении Джеймса Гелуэя (концерт, кстати, очень красивый).
В другой посылке было несколько книг о Родриго (о нём довольно много писали), брошюры, буклеты, программки старых концертов (конечно, скопированные). Всё это было то, что нужно, с таким материалом я мог, не сходя с места, подготовить несколько передач об испанском композиторе. Одна только книга отпала, так как была на итальянском.
Я начал подготовку, разделил всё гитарное творчество на три группы, причём, первую занял только "Аранхуэс". Об этом, всеми любимом сочинении надо было рассказать отдельно и очень подробно, тем более, что исполнений этого концерта было просто невероятное количество, и не только на гитаре, а на самых разных инструментах. И история его создания оказалась неожиданной и связанной с трагедией семьи Родриго (их первенец родился мёртвым). Своё горе слепой композитор и вложил во вторую часть концерта.
Исполнений гитаристами "Аранхуэса" у меня было несколько, и даже с самым первым исполнителем Рехино Сайнсом де ла Маса (оцифрованная старая запись). По звучанию я догадался, что на выступление с оркестром Сайнс де ла Маса заменил на своей гитаре тихие жильные струны на более громкие металлические (нейлоновых струн тогда ещё не было). Так же у меня была запись немецкого гитариста Зигфрида Беренда. Этот удивительный музыкант, образованный пианист, перешедший на классическую гитару, был для меня "первым настоящим виртуозом". Беренд не испытывал никаких трудностей на инструменте, играл любую фактуру в живых и весёлых темпах. Его было интересно слушать, хотя и не всё в его игре убеждало. Беренд играл много современной музыки, по тем временам - авангард. Это было необычно, тогдашние гитаристы шарахались в основном от современной музыки, только редкие смельчаки решались что-то такое исполнить. И это иностранцы, а наши - те вообще в ужас приходили. Современная музыка наших гитаристов пугала, плюс, они не разбирались вообще ни в чём, не понимали, что куда, и даже меня считали авангардистом, что просто смешно.
На записи "Аранхуэса", который у Беренда проносится за девятнадцать минут, слышно, что обычная пауза во второй части после каденции и перед вступлением оркестра вырезана. Оркестр вступает сразу же с последним аккордом солиста. Зигфрид делать такие вещи на своих записях не стеснялся.
У Беренда была проблема, которая, в конце концов, его и срубила. Причём, проблему эту мы привыкли идентифицировать, как нашу, родную, отечественную. Но, как выясняется, спиться могут представители любых национальностей. Беренд очень много пил, несколько раз попадал в больницу, когда уже начинал видеть всяких бегающих по потолку крыс и крокодилов, лечился, выходил и начинал пить снова. Он умер в 57 лет, что, конечно, рановато. Если не пил бы так зверски, наверняка, прожил бы дольше.
Рассказ о концерте "Аранхуэс" уложился в три передачи, я старался сделать его максимально полным. Далее следовали тоже три передачи "На пути к славе" — о сотрудничестве с Сеговией, о двойном концерте и Тонадилье для двух гитар, и о многом другом. Потом две передачи "Хвала гитаре!", а завершает этот мини-цикл передача "Какая прекрасная дорога!" (по названию последней пьесы Родриго для гитары соло).
Не помню уже, с какого времени радиостанция "Орфей" переехала в другое здание (на Новокузнецкой), и там мы перешли с прямого эфира на запись. Это не только сняло стресс от живого вещания, но и добавило другие плюсы. Записывали передачи в удобное всем время (прямой эфир заканчивался так поздно, что мне приходилось бежать, чтобы не опоздать на электричку). Не страшно было оговориться, ошибиться - всё можно было поправить: записать заново и перемонтировать. Помнится, мы с звукачом Данилой Палаткиным переписали одну из ранних передач из-за того, что в прямом эфире какое-то из представленных музыкальных произведений не уместилось в регламент, и его пришлось по ходу дела прервать, уведя в пианиссимо. А на переписанном варианте оно звучит полностью.
И, конечно же, скопировать передачи стало очень просто. Полный набор передач о Хоакине Родриго и один свой диск с дарственной надписью я аккуратно упаковал и отправил Сесилии Родриго со словами благодарности за помощь. Извинился, что все передачи на русском, и она вряд ли сможет их полноценно послушать. Но что сделала Сесилия? Она нашла нашу соотечественницу, давно живущую в Испании и зарабатывающую, в том числе, и переводами с русского на испанский. Та ей сделала хороший перевод моих текстов, его каким-то образом наложили на записи, и все передачи стали доступны для прослушивания испанским пользователям. После этого их включили в фонд композитора, наряду со всем материалом, который там был. А это книги, статьи, исследования, и передачи других радиостанций со всего мира, самых разных авторов. Это, конечно, был успех. Не уверен, конечно, но не могу припомнить, какие из передач радиостанции "Орфей" добивались чего-то подобного. Допускаю, что что-то подобное могло быть, но я об этом не знаю и никогда ничего не слышал.
А дальше я неожиданно получил приглашение в Испанию, в Мадрид, в жюри международного конкурса имени Хоакина Родриго. Этот конкурс, если правильно помню, проводился раз в два года и по разным специальностям. В тот год были гитара и вокал. И меня пригласили в жюри. До того я ни разу не был в Испании, посетить Мадрид было, конечно же, очень интересно. Я загорелся поездкой, и даже сагитировал двух своих студентов принять участие в конкурсе гитаристов: Наташу Родионову и Андрея Парфиновича. И Наташа, и Андрей были тогда в прекрасной форме, а по уровню могли конкурировать с кем угодно. В жюри помимо меня было ещё несколько человек, я помню моего дорогого испанского друга Рикардо Гальена и немецкого гитариста Хуберта Кёппеля, с которым мы уже были вместе в жюри на конкурсе в Белграде и чудесно там общались. Был в жюри и ещё один очень известный тогда гитарист Карлос Боннель. С ним я тоже уже пересекался на конкурсе "Весна гитары" в Бельгии, в Шарлеруа. Карлос - британский испанец или испанский британец, друг Джона Вильямса, очень умный и в чём-то необычный человек, чувствующий своё родство и к испанской, и к британской культуре. Кто-то ещё был в жюри, но никак не могу вспомнить, кто именно. Столько конкурсов за плечами, столько поездок, воспоминания немного перемешались.
На первом собрании жюри нам представили председателя. Им был дирижёр по фамилии Мартинес_и_Мартинес, или что-то в этом роде, помню, что дважды повторялась одна и та же фамилия. Странный был субъект - ходил везде со своей мамой, совсем пожилой женщиной, передвигавшейся с палочкой и очень медленно. Я не знал, что и думать: с одной стороны - трогательно, когда сын так трясётся над мамой, а с другой - как-то странно. Но, в конце концов, это было не моё дело, и я решил просто об этом не думать. Главное, что требуется от председателя жюри - хорошо руководить процессом. Но и тут Мартинес_Мартинес, честно скажем, навалял. Меня не покидало ощущение, что он новичок на конкурсной ниве: либо никогда не председательствовал, либо вообще впервые в жюри. Но отчебучил он просто запредельный фортель.
Первые два тура прошли нормально. Конкурсантов было много, играли они все сольно, и мы слушали, слушали, слушали. Уровень конкурса был очень хороший. Я не имел права голосовать за своих студентов, но переживать за них, конечно же, мог. И я переживал изо всех сил, будто мои переживания могут добавить им вдохновения. Играли и Наташа, и Андрей прекрасно. Но после второго тура в финал прошёл лишь Андрей. Наташу забаллотировали. Я очень расстроился, но поделать ничего не мог. Как-то, кажется, Артём Дервоед сказал мне: "Никита Арнольдович, не волнуйтесь, двух русских финалистов никогда не будет." И вообщем-то Артём был прав, на всех конкурсах, где я был в жюри, когда на место в финале претендовали двое наших, если и проходил, то только один. Нашим конкурсантам на европейском уровне было непросто.
Но вернёмся к конкурсу. В финале нужно было играть с оркестром что-то из Родриго на выбор - либо "Аранхуэс", либо "Фантазию для джентельмена", либо Concierto para una Fiesta (перевод звучит немного неуклюже: Концерт для одной фиесты или Концерт для одного праздника. Прямо скажем, так себе получается). Перед финалом полагались репетиции с оркестром, что нормально. Хоть по разу надо было перед выступлением прогнать всё, выверить темпы, динамику и прочее. В Испании, по сложившейся традиции, идущей, видимо, от Сеговии, концерты для гитары с оркестром исполняют БЕЗ всякого усиления для солиста. На мой взгляд это как-то совсем глупо. В наше-то время! Но испанцы эту традицию тогда свято соблюдали, и никаких микрофонов солисту не планировали (не знаю, как сейчас, может и одумались уже). Выходит, надо было играть помощнее, чтобы всё-таки не теряться в звучании оркестра. По поводу Андрея Парфиновича я не волновался, он был уже опытный конкурсант, и всё прекрасно сам понимал.
В день репетиций у жюри был выходной. К Гальену приехал его студент, я слышал, как он в номере учил с ним концерт Тедеско. А к Кёппелю прилетела его жена, он пригласил меня, и мы втроём отправились гулять по Мадриду. А там было, что посмотреть. К вечеру, после посещения знаменательных мест мы присели в ресторане, ели хамон, рыбу и ещё какие-то вкусности. Меня удивило, что Хуберт заказал к рыбе красное вино. Вроде как к рыбе положено белое. Я спросил. "Oldfashioned! - гаркнул в ответ немец. - Oldfashioned!" Вот даже как. А я и не знал. Хм, как красное сухое взлетело по популярности! В общем, прекрасно провели день и вечер, в гостиницу вернулись в чудесном настроении и в предвкушении завтрашнего финала. Когда я подходил к своему номеру, услышал, что Гальен всё преподаёт. Я не знал, тому же студенту или уже другому, но почувствовал себя бездельником. Я-то целый день гулял, как самый последний турист.
А дальше был финал конкурса в очень хорошем зале. Перед прослушиванием жюри собралось на совещание. Пришёл и председатель, он попросил внимания, взял слово, и тут мы услышали такое, от чего у всех на какое-то время просто пропал дар речи. Как оказалось, председатель жюри вчера, когда мы с Хубертом отдыхали, а Гальен преподавал, отправился на репетиции конкурсантов. Там он их послушал и уже всё решил: кто первый, кто второй, а кто третий. И теперь он нам объяснял, что предстоящее прослушивание - пустая формальность, и что, мол, и так всё ясно. Мы молчали, слушали и тупо пялились на Мартинеса_Мартинеса, не веря своим ушам.
Если вам нравятся мои публикации, то вы можете поддержать меня любым переводом на карту Сбера, на ваше усмотрение. Номер моей карты - 5469 5900 1236 0478