Заведующий кафедрой философии, культурологии и социологии НовГУ Сергей Маленко и профессор кафедры Андрей Некита проанализировали художественно-смысловые отсылки на западные и отечественные произведения в фильме Дмитрия Дьяченко «Чебурашка».
— К использованию отсылок создатели фильмов и игр намеренно прибегают для упрощения «навигации» массового зрителя-пользователя по произведению, сделав его максимально знакомым, понятным и привлекательным, — отметил Сергей Маленко. — Стараясь во что бы то ни стало «подольститься» самолюбию зрителей, «прикормить» и поощрить их, создатели фильмов намеренно делают так, чтобы, сидя у экрана люди могли достаточно легко считывать эти образные послания.
По словам учёных, «Чебурашка» является рекордсменом по количеству отсылок на другие фильмы, компенсирующие отсутствие значимых исходных смыслов. Например, «Один дома».
— Буквально с первых кадров фильма можно заметить поразительно «странную» схожесть модели поведения сборщиков апельсинов, — рассказал Андрей Некита. — Момент, когда в погоне за Чебурашкой они «дубасят» друг друга, очень напоминает сюжет комедийных фильмов Криса Коламбуса «Один дома». Когда бандиты Гарри и Марв, ворвавшись в дом главных героев в надежде на легкую добычу, вынуждены вступить в жестокое состязание с Кевином – младшим. Но если в голливудском фильме высмеиваются преступники, ищущие легкой наживы, то в «Чебурашке» российский зритель вовсю смеётся над человеком труда на фоне козней прожорливого вредителя-дармоеда Чебурашки.
Немаловажное визуальное заимствование в фильме учёные связывают с историей о Гадком утёнке.
— Чебурашка в мучительных попытках самоидентификации случайно прибивается к дикой утке, которая ведет своих утят в гнездо, — объяснили авторы. — В памяти зрителей старшего поколения сразу же всплывает кадр советского одноименного мультфильма 1956 года, созданного Владимиром Дегтяревым. Как и несчастный герой-сирота в классическом мультике, Чебурашка пытается найти в новом мире хоть кого-то, кого можно было назвать родным, используя для этого любые ухищрения. В этих целях, как и в советском мультфильме, герой пытается, подражая малышам из чужой, но явно счастливой семьи, понять кто он, откуда и зачем вообще живет.
Авторы считают, что современные российские дети непротиворечиво восприняли картину лишь потому, что «фильм соответствовал хорошо знакомым и привычным фоновым канонам безвкусицы, клиповости массовой культуры», которая с детства окружает их в цифровом пространстве.
— В итоге мы получили произведение, чья художественная ценность настойчиво стремиться к нулю, зато его потребительские и коммерческие задачи были полностью и блестяще реализованы, — отметили исследователи. — По сути, мы столкнулись с кинопродуктом, сделанным в соответствии с западными идеологическими установками и по западным потребительским шаблонам, который намерено был приправлен маскирующим советским «лубком» для формирования ностальгической ауры искреннего детского обаяния. Вполне вероятно, что эти проблемы не воспринимались бы настолько остро, если бы этот проект не получил бюджетную поддержку.
Статья учёных вышла в журнале «Индустрия впечатлений. Технология социокультурных исследований».