Наденька.
Громкий и нудный будильник разбудил Людмилу в половине пятого утра. Отключив будильник и поставив его на попозже, девушка закрыла глаза, решив еще немного понежиться в теплой постели. Посильнее укутавшись в старое, потёртое, кое-где с заплатками, одеяло, Люда лежала, закрыв глаза, но сна больше не было, лишь события прошлого калейдоскопом сменяли друг друга в голове девушки.
Выпускной, она крутиться перед зеркалом у старого комода в платье, которое ей сшила бабушка. Простое, незатейливого покроя, цвета морской волны оно очень шло Людмиле, освежая и преображая ее. Бабушка, сидя на стареньком диване, любовалась внучкой и украдкой смахивала слезу, радуясь вместе с ней.
Школа, линейка, торжественная часть, праздник. А потом весь класс пошел любоваться восходом - традиция. Два бокала вина и вот она уже в квартире у Марата, в его постели, а он пыхтит на ней. Когда сознание медленно начало возвращаться к ней, страх охватил Людмилу. Она старалась даже не дышать под ним и не двигаться, лишь бы он не понял, что она уже пришла в себя. Закончив, Марат встал и плеснул ей в лицо водой. Девушка вскрикнула, присев на кровати и прикрывшись одеялом.
- Что вылупилась, шалава? – зло спросил Марат и швырнув в нее одеждой, добавил, - Одевайся и проваливай отсюда.
Вернувшись домой, Людмила долго не выходила из ванны, пытаясь смыть с себя следы от его рук. Она ощущала себя настолько грязной, что практически в кровь стерла кожу мочалкой. Бабушка все поняла без слов, ни о чем не спрашивала, ничего не говорила, лишь молча наблюдала, как внучка пытается забыть весь этот кошмар, сдавая экзамены в техникум, радуясь, что поступила на бюджет.
А потом эта радость закончилась. Началась утренняя тошнота, потеря сознания и осознание того, что она беременна. Слезы, истерики, стыд за себя, весь мир летит в тартарары, желание умереть и лишь бабушка уговаривает ее не делать глупостей, объясняет, что ребенок – это дар Божий, что он уже живой и его нельзя убивать. В конце концов Людмила поддалась уговорам бабушки и ее уверением, что они вместе со всем справятся и решила оставить ребенка.
Документы с техникума пришлось забрать. Всю беременность Люда мучилась сильным токсикозом, а бабушка молча выносила за ней тазики, балуя внучку фруктами, разными вкусняшками, согревая теплыми объятиями и добрыми словами.
Роды были стремительными, но легкими. В первом часу дня в середине марта Люда родила девочку весом два килограмма восемьсот грамм и пятьдесят сантиметров. Маленький, розовый комочек лежал у нее на руках и тихонько кряхтел.
- Чё ты вылупилась на нее? – гаркнула акушерка Людмиле, - Дай ей сиську, пусть поест.
- А как ее кормить? – растерянно спросила девушка.
- Когда ноги раздвигала, КАК не спрашивала, - фыркнула акушерка и вышла из родильного зала.
Людмила растерянно смотрела на свою малышку, а ее слезы капали на личико девочки.
- Не реви, девка, молоко пропадет, - мягко произнесла санитарка тетя Глаша. – Чем потом дите свое кормить будешь?
Тетя Глаша объяснила Люде как кормить малышку и с улыбкой смотрела на то, как девочка жадно сосет грудь мамы.
- Как назовешь ее? – спросила Глаша у Люды.
- Наденькой, - ответила девушка.
- Вот и ладненько, - произнесла тетя Глаша, забирая Надюшу. – А ты, девка, ложись и в течении часа держи на животе грелку со людом. Так матка быстрее сократиться, да и кровить меньше будешь. Через час за тобой придут.
Людмила послушно легла и положила грелку на живот. Тетя Глаша, убедившись, что она все правильно сделала, ушла с Надюшой на руках, оставив Люду одну.
На стене висели часы, и ровно через час девушка убрала грелку с живота. В родовой и так было не жарко, а тут еще и грелка. Людмилу аж подкидывало от холода. Она положила грелку рядом с собой, стараясь не задевать ее телом. Прошло два с половиной часа, но за ней никто так и не пришел. Людмила решила покричать, чтоб хоть как-то напомнить о себе, но не успела. В дверях появилась акушерка.
- Ты чего разлеглась, барыня? – рявкнула она. – Давай поднимайся и шуруй в отделение.
- А куда идти? – спросила девушка, спустившись на пол.
- Глаша! Глаша, - заорала акушерка на весь коридор. – Покажи этой безмозглой куда идти.
Тетя Глаша заглянула в родильный зал и обомлела.
- Ты до сих пор тут?
- Да, - смутившись, ответила Люда. – За мной никто так и не пришел.
- Ну, хорошо, одевай тапочки. Я отведу тебя в отделение.
- У меня нет с собой тапочек, - ответила Людмила. – Все мои вещи в приемном отделении.
Тетя Глаша молча ушла, а через несколько минут вернулась с тапочками в руках, протянула их Людмиле, а затем отвела девушку в послеродовое отделение. Пока Люду оформляли на посту медсестер, тетя Глаша принесла ее вещи и, пожелав девушке всего доброго, ушла.
Пять дней, проведенные в палате молодых мамочек для Людмилы были самыми счастливыми за последний год. Все были добры к девушке, помогали как советом, так и всем остальным. Было тепло, сытно и уютно.
А потом начались бессонные ночи, пеленки, распашонки, газики, зубки и все в этом духе. Бабушка помогала чем могла, она души не чаяла в правнучке.
Когда Надюше исполнилось шесть месяцев, Людмиле пришлось устраиваться на работу. Малышка нуждалась в прикормках, а денег катастрофически не хватало. Девушку взяли на работу в ЖКО уборщицей подъездов.
Рано утром Людмила убегала на работу, стараясь как можно быстрее выполнить работу как следует и поскорей вернуться домой к своей малышке.
Наденька была лучиком счастья в жизни Людмилы, и она ни разу не пожалела о том, что поддалась на уговоры бабушки.
Надюша росла, радуя бабушку и маму своей сообразительностью, самостоятельностью и находчивостью. Маленькая, рыжая, конопатая бестия, с голубыми глазами топала своими маленькими ножками по их квартире, что-то лопоча на своем тарабарском, даря столько счастья и радости женщинам.
А в два годика ее не стало. Наденька заболела и умерла. После вскрытия выяснялось, что малышке поставили неверный диагноз, соответственно и лечили не верно. Но Людмиле было все равно кто виноват в случившемся. Она знала лишь одно – ее малышки больше нет с ней.
На работу как зомби, дома тоже, но стоило ей наткнуться на игрушку Наденьки или ее вещь и слезы нескончаемым потоком лились из глаз девушки, а сердце разрывалось на части. Бабушка смотрела на все это молча, понимая, что ничем не сможет помочь внучке, что унять боль может только время.
Однажды Людмила вернулась с работы, а дома нет ни игрушек Наденьки, ни ее вещей, ни даже детской кроватки. Бабушка все раздала. Девушка устроила грандиозный скандал. Гневные слова летели вперемешку с рыданиями и жгучими слезами, а пожилая женщина молча смотрела на внучку и терпеливо ждала, когда та выплеснет всю свою боль. Когда рыдания Люды стали тише, бабушка сказала:
- Внученька, запомни, Господь никогда и ничего не дает нам просто так. Он дал тебе Наденьку, чтоб ты поняла, что даже в такой не просветной жизни ты можешь найти счастье и улыбаться.
- Но он отнял ее у меня, - сквозь слезы прокричала Людмила.
- А отнял он ее у тебя лишь для того, чтобы ты почувствовала боль от потери того, кого так сильно любишь, чтобы в следующий раз, когда обретешь свое счастье ты ценила и берегла его пуще прежнего.
Этими словами бабушка смогла достучаться до внучки, и девушка медленно начала оживать, а вот бабушка наоборот стала увядать на глазах. Она перестала есть, перестала смеяться, работу по дому делала скорее по привычке, чем по желанию. Чаще всего сидела за столом и смотрела в окно своими выцветшими от старости глазами, ничего не говоря внучке.
Людмила всячески пыталась растормошить бабушку, вернуть ей желание жить. Но никакие слова не помогали. Однажды бабушка сказала Людмиле:
- Запомни, внученька, Бог ставит на колени только сильных людей, чтоб они могли подняться, а слабые живут проще и легче, ведь они всегда на коленях. Будь сильной, моя красавица.
- Бабулечка, так почему же ты не встаешь? Почему ты больше не хочешь жить? - со слезами на глазах, спросила Люда.
- Я стара и у меня больше нет ни сил, ни желания подниматься с колен.
Через три месяца бабушки не стало. Людмила была раздавлена этим и совсем не хотела жить. Больше никто и ничто не держало ее на этом свете. Ей хотелось лишь одного – умереть и поскорее обнять бабушку и Наденьку. Но каждое утро она снова и снова просыпалась, ненавидя этот мир и саму себя.
Снова заорал будильник и, выключив его, Людмила решительно отбросила одеяло и села на кровати. Нащупав ногами холодные тапочки и одев их, девушка пошла на кухню, слушая собственные шаги в абсолютно пустой квартире.
Следующая глава https://dzen.ru/a/aTWjnCtP0iMmeQ-1