— Опять пересолила! И как только мой сын это ест? — Валентина Петровна отодвинула тарелку с борщом.
Татьяна промолчала, продолжая есть. За полтора года замужества она научилась не реагировать на придирки свекрови. Молодая женщина сосредоточилась на вкусе горячего борща — обычного, без изысков, но вполне съедобного.
Антон сидел рядом, уткнувшись в тарелку. Его плечи едва заметно напряглись — он знал, что сейчас начнется.
— Вот в мои времена девушки умели готовить до свадьбы. А сейчас? — Валентина Петровна покачала головой. — Современные все деловые, только в офисах просиживают.
Татьяна положила ложку. Есть расхотелось. Она встала из-за стола и начала убирать посуду — привычное действие помогало справиться с раздражением.
— Мам, борщ нормальный, — негромко произнес Антон.
— Нормальный? — Валентина фыркнула. — Ты просто забыл, какой вкусный борщ я готовила. Завтра сварю, сравнишь.
Татьяна домыла последнюю тарелку и вытерла руки полотенцем. Села за стол, достала телефон — проверить рабочую почту. Новое письмо от заказчика требовало срочного ответа.
— И вот опять в телефоне, — Валентина поджала губы. — Лучше бы училась готовить, чем с утра до ночи в экран пялиться.
— У меня срочная работа, — Татьяна старалась говорить спокойно.
— Работа! А дом на ком? Сын с работы приходит голодный, а ты...
— Мам, — снова подал голос Антон. — Давай не начинай.
— Я не начинаю. Я правду говорю. Вот я в ее годы...
Татьяна поднялась из-за стола. В последнее время подобные разговоры случались все чаще. Особенно с тех пор, как они съехались жить вместе — Валентина настояла на том, чтобы молодые жили в ее трехкомнатной квартире.
"Зачем деньги на съем тратить? У меня места много", — говорила она тогда. Теперь Татьяна жалела, что согласилась. Но что толку жалеть?
Она прошла в их с Антоном комнату, села за ноутбук. Работа помогала отвлечься. Татьяна была ведущим дизайнером в крупной компании, часто задерживалась допоздна. Но свекровь считала это пустой тратой времени.
Антон заглянул в комнату через полчаса.
— Ты не обижайся на маму. Она же добра желает.
— Конечно, — Татьяна даже не повернулась к мужу. — Как всегда.
— Ну правда, она же... — Антон замялся. — Она просто беспокоится.
— О чем? О том, что ее сын останется голодным? — Татьяна развернулась к мужу. — Так я, кажется, неплохо зарабатываю. Можем хоть каждый день в ресторан ходить.
— При чем тут деньги? — Антон нахмурился. — Ты же знаешь маму — она старой закалки. Для нее важно, чтобы жена умела...
— Умела что? — перебила Татьяна. — Готовить, убирать, молчать? И чтобы не работала, да? Сидела дома, борщи варила?
— Таня...
— Что Таня? — она снова отвернулась к ноутбуку. — Иди к маме. Она там, наверное, волнуется — вдруг я тебя своими вредными разговорами испортила.
Антон постоял еще немного в дверях, потом ушел. Татьяна слышала, как он о чем-то негромко разговаривает с матерью на кухне. Наверняка жалуется.
Работа не шла. Буквы расплывались перед глазами. Татьяна закрыла ноутбук и легла на кровать. В последнее время она часто чувствовала усталость. И тошноту по утрам. И...
Она резко села. Достала телефон, открыла календарь. Посчитала дни. Потом еще раз.
Три недели задержки.
Татьяна почувствовала, как по спине пробежал холодок. Нет, только не сейчас. Не в этой квартире, не с этой свекровью. Она не готова.
Но тест, купленный на следующий день в аптеке, показал две полоски.
Татьяна долго сидела на краю ванны, глядя на пластиковую полоску. Потом достала телефон и набрала номер своей матери.
— Мам, — голос дрожал. — Мне надо с тобой поговорить.
Через час они сидели в маленьком кафе недалеко от дома. Мать смотрела на дочь с тревогой.
— Я беременна, — Татьяна произнесла это тихо, почти шепотом.
— Доченька, — мать взяла ее за руку. — Это же хорошо. Или...?
— Не знаю, — Татьяна покачала головой. — Я не знаю, мам. Как я буду с ребенком? Там?
Мать поджала губы. Она знала о ситуации в семье дочери.
— Может, съедете?
— Куда? — Татьяна горько усмехнулась. — Антон никогда не пойдет против матери. Никогда.
— А ты поговори с ним. Объясни.
— Объясню что? Что его мать превратила мою жизнь в ад? Что я не могу больше это терпеть? — Татьяна начала раздражаться. — Он все видит. Все понимает. И молчит.
Мать задумчиво помешивала остывший чай.
— Знаешь, — наконец произнесла она, — когда я была беременна тобой, твой отец...
Но Татьяна не услышала, что сказала мать. В кафе зашла Валентина Петровна. Увидела их, замерла на секунду, потом решительно направилась к столику.
— Вот оно что, — протянула она. — А я думаю, куда моя невестушка убежала. К мамочке жаловаться?
— Здравствуйте, Валентина Петровна, — спокойно произнесла мать Татьяны.
— Здравствуйте, — отрезала свекровь. — Значит, так? За спиной встречаетесь, секреты обсуждаете?
— Валентина Петровна, мы...
— Молчите! — свекровь повысила голос. — Я все знаю. Это вы научили ее мужу перечить? Вы внушили, что готовить не надо, что работа важнее семьи?
Посетители начали оборачиваться на их столик. Татьяна почувствовала, как краска заливает лицо.
— Пойдемте отсюда, — она встала. — Не будем устраивать сцен.
— Сцен? — Валентина схватила ее за руку. — Это я устраиваю сцены? Это я сбегаю из дома к мамочке?
— Отпустите мою дочь, — голос матери Татьяны стал жестким.
— Вашу дочь? — Валентина усмехнулась. — Она теперь моя невестка. Моя семья. И воспитывать ее буду я.
— Нет, — Татьяна резко выдернула руку. — Не будете.
Она повернулась к матери:
— Поехали отсюда.
— Только попробуй уйти! — крикнула вслед Валентина. — Я все сыну расскажу!
Вечером разговор с мужем не клеился. Антон ходил по комнате, хмурился, избегал смотреть в глаза.
— Зачем ты маму довела? — наконец произнес он. — Она в слезах пришла.
— Я ее довела? — Татьяна не поверила своим ушам. — Она выследила меня в кафе, устроила скандал, а виновата я?
— Не выследила, а случайно увидела, — поправил Антон. — И вообще, зачем скрывать встречи с матерью? Что за тайны?
Татьяна смотрела на мужа и не узнавала его. Куда делся тот веселый парень, в которого она влюбилась три года назад? Который смешил ее глупыми шутками, дарил цветы без повода, защищал от всех неприятностей?
— Я беременна, — вдруг сказала она.
Антон замер на полушаге. Медленно повернулся к жене.
— Что?
— Беременна. Три недели задержки. Тест положительный.
— Это... — он растерянно провел рукой по волосам. — Это точно?
— Завтра пойду к врачу. Проверю.
— Надо маме сказать, — Антон просиял. — Она так внуков ждет!
Татьяна похолодела. Только не это. Только не сейчас.
— Нет, — она покачала головой. — Пока не надо.
— Почему? — Антон нахмурился. — Она обидится, если узнает, что мы скрывали.
— Потому что я еще не уверена, — соврала Татьяна. — Сначала к врачу схожу. И вообще...
— Что?
— Нам надо съехать отсюда.
Антон отшатнулся, будто она ударила его.
— Что? Куда съехать?
— На съемную квартиру. Или ипотеку взять. У меня хорошая зарплата, накопления есть...
— Ты с ума сошла? — перебил Антон. — Бросить маму одну?
— Ей пятьдесят лет, она не старая. И потом, мы не на край света уезжаем. Будем навещать.
— Нет, — отрезал Антон. — Даже не думай об этом.
— Но почему? — Татьяна почувствовала, как дрожит голос. — Мы взрослые люди. У нас будет ребенок. Нам нужно свое пространство.
— Какое пространство? — Антон повысил голос. — Здесь трехкомнатная квартира! Места всем хватит.
— Дело не в метрах, — Татьяна начала раздражаться. — А в том, что я больше не могу...
— Что не можешь? — раздался голос от двери. Там стояла Валентина. — Жить в моем доме не можешь?
— Мама, — Антон дернулся. — Ты давно здесь стоишь?
— Достаточно, чтобы все понять, — Валентина вошла в комнату. — Значит, беременна? И молчала?
— Я еще не уверена, — Татьяна встала. — И вообще, это не...
— Не мое дело? — перебила свекровь. — Я бабушка будущая, между прочим. Имею право знать.
— Право? — Татьяна почувствовала, как внутри что-то обрывается. — Какое право? Издеваться надо мной? Критиковать каждый шаг? Указывать, как жить?
— Таня! — Антон схватил ее за руку. — Прекрати!
— Нет, пусть говорит, — Валентина усмехнулась. — Пусть все выскажет. Что еще я делаю не так?
— Все! — Татьяна вырвала руку. — Все не так! Вы просто не даете мне жить! Утром глаза открываю и уже думаю — что сегодня не так сделаю? Куда ни глянь — везде ваши замечания. Всё что я приготовлю, вы демонстративно выбрасываете в мусорку.
— Я учу тебя быть хорошей женой! — Валентина повысила голос. — А ты только о работе думаешь!
— О работе? — Татьяна рассмеялась. — Да, думаю! Потому что я люблю свою работу. И еще потому, что зарабатываю больше вашего сына! Но вы делаете вид, что этих денег не существует. Что это он меня содержит!
— Деньги? — Валентина покачала головой. — Думаешь, в деньгах счастье? Вот я своего мужа...
— Не надо! — оборвала Татьяна. — Не надо про вашего мужа. Который, кстати, сбежал от вас при первой возможности.
В комнате повисла тишина. Антон побледнел. Валентина застыла с открытым ртом.
— Как ты смеешь? — прошептала она. — Как... ты... смеешь?
— Смею, — Татьяна взяла сумку. — Потому что с меня хватит. Я ухожу.
— Куда? — Антон схватил ее за плечи. — Ты беременна! Куда ты пойдешь?
— К родителям, — она стряхнула его руки. — И не пытайся меня остановить.
— Никуда ты не пойдешь! — Валентина встала в дверях. — Ты носишь моего внука!
— Да? — Татьяна усмехнулась. — И что вы сделаете? Запрете меня? Свяжете?
Она шагнула к двери. Валентина не сдвинулась с места.
— Отойдите, — тихо сказала Татьяна.
— Нет.
— Отойдите, или я позвоню в полицию.
— В полицию? — Валентина расхохоталась. — Ты угрожаешь мне полицией в моем доме?
— Мама, — Антон тронул мать за плечо. — Пусть идет. Остынет и вернется.
— Нет, — Татьяна покачала головой. — Не вернусь. Хватит.
Она протиснулась мимо свекрови в коридор. Руки дрожали, когда она надевала куртку.
— Таня, — Антон вышел следом. — Подумай о ребенке.
— Я и думаю, — она повернулась к мужу. — Не хочу, чтобы мой ребенок рос в этом аду. Чтобы слушал, какая у него никчемная мать. Чтобы каждый день видел, как его отец молча глотает оскорбления в адрес жены.
— Я не...
— Ты именно это и делаешь, — Татьяна открыла дверь. — Прощай, Антон.
Она вышла, не оглядываясь. За спиной раздавались крики Валентины, что-то про неблагодарность и испорченную молодежь. Татьяна не слушала.
В лифте она достала телефон, набрала номер матери.
— Мам, я к вам еду. Можно пожить у вас?
— Конечно, доченька, — голос матери был встревоженным. — Что случилось?
— Потом расскажу, — Татьяна вышла из подъезда. — Все потом.
На улице моросил мелкий дождь. Татьяна поймала такси, назвала адрес.
Прошло четыре недели. Татьяна обжилась в своей старой комнате у родителей, каждое утро спешила в офис, а после работы ездила в женскую консультацию. Телефон исправно вибрировал от звонков Антона — раз в день, обычно вечером. Она смотрела на экран, пока не погаснет подсветка. О чем теперь разговаривать? Все точки расставлены, все слова произнесены.
Валентина тоже пыталась связаться — сначала с угрозами, потом с уговорами. Татьяна заблокировала ее номер.
На работе никто не знал о ее положении. Она справлялась с проектами как обычно, только иногда отлучалась в туалет — токсикоз давал о себе знать.
В один из дней, возвращаясь с работы, она увидела у подъезда Антона. Первым желанием было развернуться и уйти, но он заметил ее.
— Таня! Подожди!
Она остановилась. Антон подбежал, запыхавшийся, встревоженный.
— Почему ты трубку не берешь? Я волнуюсь.
— Волнуешься? — она посмотрела на него устало. — А когда твоя мать выбрасывала мою еду, ты волновался?
— Таня, — он провел рукой по лицу. — Давай поговорим. Я снял квартиру.
Она удивленно подняла брови.
— Что?
— Квартиру снял. Недалеко от твоей работы. Однокомнатную пока, но потом можно будет побольше найти.
— А как же мама? — Татьяна спросила с иронией. — Как же "бросить ее одну"?
— Я... — он замялся. — Я понял, что ты была права. Нам нужно свое пространство.
Татьяна молчала. Антон переминался с ноги на ногу.
— Я скучаю, — наконец сказал он. — И о ребенке думаю постоянно. Хочу быть рядом.
— А твоя мать знает? О квартире?
— Да, — он кивнул. — Мы... поговорили. Серьезно поговорили.
— И?
— И она обещала не вмешиваться. Сказала, что погорячилась.
Татьяна горько усмехнулась.
— Обещала? И ты веришь?
— Таня, — он шагнул ближе. — Дай нам шанс. Пожалуйста.
Она смотрела на мужа — осунувшегося, с темными кругами под глазами. Похоже, последний месяц дался ему нелегко.
— Нет, Антон, — она покачала головой. — Поздно.
— Почему? — его голос дрогнул. — Я же все исправляю. Квартиру снял, с мамой поговорил...
— Потому что ты сделал это только сейчас. Когда я ушла. А до этого полтора года молча смотрел, как она издевается надо мной.
— Я просил ее...
— Просил? — перебила Татьяна. — Нет, ты не просил. Ты мямлил что-то вроде "мам, не начинай". А потом говорил мне "не обижайся, она добра желает".
Антон опустил голову.
— Прости, — прошептал он. — Я был трусом.
— Был? — она покачала головой. — Нет, ты им остался. Просто сейчас испугался остаться один.
— Неправда! — он резко поднял голову. — Я люблю тебя. И ребенка нашего люблю.
— Любишь? — Татьяна грустно улыбнулась. — А что ты знаешь о любви, Антон? Любовь — это не только слова. Это поступки. Это готовность защищать близких. А ты...
Она не договорила. К горлу подступила тошнота — проклятый токсикоз. Антон дернулся помочь, но она отстранилась.
— Уходи, — тихо сказала она. — Я подала на развод.
— Таня...
— Все кончено, Антон. Я не хочу, чтобы мой ребенок рос в семье, где папа не может защитить маму. Где бабушка считает маму ничтожеством. Где...
Она снова почувствовала приступ тошноты.
— Мне надо идти.
— Я могу помогать, — быстро сказал он. — Деньгами, чем скажешь. Буду навещать ребенка.
— Хорошо, — она кивнула. — Через суд установим график встреч и размер алиментов.
— Через суд? — он поморщился. — Зачем так официально?
— Затем, что я больше не верю словам. Ни твоим, ни твоей матери.
Она развернулась и пошла к подъезду. Он не окликнул, не побежал следом. Конечно. Он никогда не умел бороться.
Дома Татьяна долго сидела на кухне, гладя живот. Где-то там рос маленький человечек. Ее дочка или сын.
— Все будет хорошо, — прошептала она. — Мы справимся.
В коридоре хлопнула дверь — вернулась с работы мать.
— Таня? Ты чего в темноте сидишь?
— Антон приходил, — отозвалась Татьяна.
Мать включила свет, села рядом.
— И что?
— Квартиру снял. Зовет вернуться.
— А ты?
Татьяна покачала головой.
— Поздно. Да и не верю я, что он изменился.
Мать обняла ее за плечи.
— Ты у меня умница. Сильная.
— Думаешь? — Татьяна прижалась к матери. — А я себя слабой чувствую. И страшно мне.
— Это нормально, — мать погладила ее по голове. — Ты же не одна. Мы с папой рядом.
— Знаю, — Татьяна улыбнулась сквозь слезы. — Спасибо.
С улицы донесся шум дождя. Татьяна вспомнила, как месяц назад ехала в такси под таким же дождем. Тогда казалось, что жизнь кончена. А сейчас...
— Мам, — она выпрямилась. — А давай чаю попьем? С лимоном?
— Давай, — мать встала. — Я печенье купила, твое любимое.
— С шоколадной крошкой?
— А то! Ты же у меня теперь за двоих ешь.
Они рассмеялись. За окном продолжал шуметь дождь, но в кухне было тепло и уютно. Пахло свежезаваренным чаем и лимоном.
— Знаешь, — сказала вдруг мать. — А я рада, что ты вернулась.
— Я тоже, мам, — Татьяна отхлебнула чай. — Я тоже.
Интересные рассказы: