Еще один любопытный концерт, вернее - хоровой спектакль, входил в мой Крещенский абонемент – «Страсти. Шютц. Лэнг.»
Жанр пассионов за последние годы стал одним из моих любимых, стараюсь по возможности ходить на музыкальные события, с ним связанные. Тем интереснее было узнать и новое для себя имя в авторстве «Страстей» - Генрих Шютц, и послушать, как переосмыслил жанр современный композитор Дэвид Лэнг, с музыкой которого я шапочно знакома, она мне очень нравится - и продолжить знакомство.
Генрих Шютц – новое имя для меня, однако очень даже давний в историческом плане композитор, считающийся одним из «отцов немецкой музыки». Он творил в период, который называют «добаховским», чувствуете, какой стариной повеяло? Большая часть его творческого наследия так или иначе связана с библейскими текстами, воплощенными в псалмы, оратории, гимны. Уже будучи патриархом и в возрастном смысле (в 80 ! лет) Шютц пишет « Страсти по Матфею».
В этом вокальном сочинении одноголосое пение чередуется с четырехголосными хорами. Привычно на «страстях» настраиваешься на долгое слушание, но тут все иначе. Не теряя основного смысла и текста, произведение оказывается весьма компактным и аскетичным – истинный протестантизм, но в то же время и красота, и побуждение к высоким эмоциям, и драматический эффект присутствуют.
Шютца мало исполняли до XX века, потом интерес к его произведениям возрос.
Хор «Новой оперы» в камерном составе, как я поняла, не в первый раз исполняет данные «Страсти», в 2019 году коллектив представлял произведение в рамках Хорового фестиваля «Иное». Но в этот раз «Страсти по Матфею» стали хоровым спектаклем.
Впечатления неоднозначные. Театральность проявилась в том, что по каким-то отдельным аксессуарам, используемым артистами хора, считывались образы тех или иных персонажей. Ну то есть, к примеру, Евангелист держит в руках книгу, толпа иудеев, первосвященников узнается по белым накидкам на голову, у апостолов и (видимо) ангелов на голове ободки-нимбы. Иисус появляется и с нимбом, и с подобием тернового венца на голове по мере развития сюжета, облекается и в накидку через плечо, и в подобие набедренной повязки ( все это - поверх футболки и брюк). Ангелы совершают простенькие пластические движения, солдаты тыкают палками, женщина с кувшином как бы совершает помазание миром… Вроде бы нет перебора, вроде бы все условно, но от условности этой веет крайне любительским уровнем.
Хотелось бы более тонкого, авторского видения от режиссера-постановщика, художественности, условности да, но не такой посконно-простенькой.
Белый верх-черных низ (те же ангелы) – стандартный выход из малобюджетной ситуации для любого творческого коллектива. Нимбы у всех на головах – посмотрела, на Озоне такие продаются. Иисусу сооружают крест из палок, похожих на древко для флага (тоже, видимо, какая-то совместная закупка)
Маркетплейс-театрализация в общем. Мне кажется любой даже неуклюжий, но сделанный руками художника нимб из фольги и проволоки был бы гораздо теплее, душевнее.
Вспоминала «Ростовское действо», где хэнд-мейд одежда и аксессуары смотрелись очень стильно.
Сценографию составляли несколько блоков, на которых по мере движения сюжета появлялись обозначения группы стихов писания и их названия. Едва ли не единственной интересной находкой стало использование четырех кубов, на гранях которых непосредственно во время исполнения и по сюжету артисты писали мелом буквы, составляющие слова. К примеру, INRI.
Артисты хора при этом пели очень вдохновенно и хорошо. К сожалению, у меня нет программки и с сайта убрали состав исполнителей, обидно. Очень запомнился Иуда, прекрасный был Петр, да вообще все молодцы – работа солиста и хориста все же отличается. На мой взгляд артисты хора «Новой оперы» справились прекрасно..
К музыкальной составляющей претензий нет.
«Страсти» Шютца плавно, без антракта перетекли в ораторию Дэвида Лэнга - «Страсти по девочке со спичками». Основой для этого произведения стала известная сказка Андресена, которую композитор переосмыслил как христианскую притчу. Страдания маленькой девочки, замерзающей на улице в канун рождества сопоставляются со страданиями Христа. Равнодушие толпы, смерть и вознесение – общие черты для обеих историй.
Cолистов нет, произведение написано для хора. Театрализация в данном случае получилась более симпатичная: девочка со спичками (Варвара Наумова) и те же ангелы двигали сюжет нехитрой, но весьма уместной пластикой. Очень пригодились те самые кубы: ангелы писали на гранях то, что представляла замерзающая малышка при зажигании очередной спички: елка, гусь…
Самый пронзительный момент для меня, точка схождения «Страстей по Матфею» и «Страстей по девочке…», заключается в том, что каждый из них кричит на своем кресте – осязаемом или воображаемом: «Или, Или! Лама савахфани!». Мощнейшее впечатление.
Примечательно, что произведение Лэнга в ряде моментов сопровождается игрой на перкуссионных инструментах. Роль перкуссионистов берут на себя все те же хористы, просто невероятные молодцы! Несколько парадоксально, правда, выглядел этот хор в нимбах, оставшихся на головах с первой части спектакля. Особенно Иисус: после воскрешения спокойненько занимает свое место в хоре, берет в руки палочку и играет на оркестровых колоколах.
В репертуаре «Новой оперы» есть еще несколько хоровых спектаклей. Не знаю, такого же ли они качества в плане театральности или нет, для себя решила, что пока исследовать этот момент не хочу.
Но за музыку, за исполнение, за идею собрать в программу такие произведения – огромное спасибо!