Катя потрясла головой, ей так хотелось бы верить, что это все сон! Она проснется счастливой женой, обнимет любимого мужа. Того, кто был всегда верен ей, кому она доверяла все самое дорогое, что у нее было — свое сердце, заботу о доченьке, их семью.
Но все рухнуло в одну минуту и нужно как-то жить дальше. Хотя бы ради Нюши. Вот только сердце рвётся от боли и, чудится, что того и гляди оно выпрыгнет из груди.
Муж стоял напротив жены, вглядывался в ее лицо с невероятной надеждой. Можно подумать, у него было право хоть чего-то хотеть от Кати! И все же, Борис надеялся, что Катя не откажется приютить хоть на одну ночь его внебрачную дочь. Живое свидетельство прошлого романа с другой.
Он бы и хотел солгать, мог попытаться выкрутиться, наврать. Да толку! Себе самому не солжешь, у него есть еще одна дочь. Родилась, выросла, а он и не знал. Это не кукла, чтоб за ненадобностью вынести на помойку. Нужно обогреть, приютить, помочь хоть чем-то. Она-то точно не виновата в том, что Борис изменил жене! Стоит со своей котомочкой в рваных сандалиях не пойми как одетая. И это в восемнадцать лет! Разве так одевается его законная дочка? Совсем уж невозможно представить, чтобы Нюша могла вот так вот заявиться к чужим людям, да еще, считай, посреди ночи.
Борис горько жалел о своем прошлом, о том, что поддался соблазну, испробовал приторно-сладкий вкус измены. Теперь от нее остались лишь горечь и стыд.
А ещё мужчина очень жалел, что родители вырастили его именно таким — честным человеком, не умеющим лгать. Он и об измене своей не солгал. Жена ему доверяла, ни одного вопроса не задала. А сам он молчал, столько лет молчал, хоть правда и рвалась порой наружу. Одно хорошо, родители его ничего не узнают, иначе не пережили бы такого поступка своего сына. Умерли давно, так и не узнав, что есть у них еще одна внучка. Ужасно только будет узнать, что скажут Катины родители, как взглянуть им в глаза? И представить страшно!
Он посмотрел в заплаканные глаза жены, на ее бледные запавшие щеки. Борис понимал, какую боль причинил любимой женщине, той, что поддерживала его всю жизнь, была рядом, ценила и помогала. Понимал, но сделать ничего не мог. Постыдное прошлое само заявилось на порог его счастливого дома, постучалось девичьей рукой. Да так, что вот-вот, кажется, рухнет его семья.
— Борис, будет развод! — Катя дрожала. Она спокойно — чего это ей стоило! — сказала, — Ты меня предал! И неважно, когда это было! Предательство ничем не смыть! Предателей не прощают. У нас с тобой впереди только развод.
— Какой развод? — устало спросил Борис, — Это слишком уж... сложно. Общее имущество, всякие проблемы. Подумай о Нюше и своих родителях. Вынесут они это? Переживут? Прости меня, Катенька! Прости! Я и так себя за все наказал. Годами корил за то, что ошибся тогда. У нас с той буфетчицей и была всего одна ночь на двоих.
— С буфетчицей? Ты променял меня, семью, все, что было у нас, на какую-то тетку в фартуке?
— Зря ты так. Прости меня, Кать.
— Я никогда тебя не прощу! Ни за что! А насчет развода ты прав, я должна хорошенько подумать!
— Подумай. Только девочку нельзя вот так бросить одну. Куда ей идти? Она-то точно ни в чем не виновата. Это я сглупил, разрушил нашу семью.
— Ты не сглупил, ты нас предал! Подумай, что дочери скажешь! Это твоя сестра из села? Нееет! Я загулял, вот привел в дом доченьку свою нагулянную, любить ее буду, как и тебя? Ты так ей скажешь? Это разобьет сердце Нюши. Такой подлости от родного отца она точно не ждет.
— Я не подумал.
— У Нюши первая в жизни сессия на носу! Она в институте учится. Ты хочешь своей выходкой разрушить все будущее нашего ребенка? Ради кого? Ради этой, которая за дверью стоит?
— Давай скажем, будто Лена — наша дальняя родственница. Приехала из села погостить, задержится на пару дней. Катюш, пожалей девочку. Я тебя умоляю.
— Хорошо, — выдохнула женщина, соглашаясь. И ушла в кухню, прибирать со стола остатки своего счастья — красивые свечи, нарядную скатерть. Терять ей все равно уже было нечего.
Елена так и маялась на пороге, Борис отворил дверь, жестом пригласил ее войти в дом.
— Проходи. Пока у нас поживешь. Только смотри, у меня еще дочь есть, кроме тебя. Нельзя, чтоб она так сразу все узнала. Будет лучше, если я представлю тебя дальней родней, а? — помялся Борис.
— Я все понимаю. Конечно, можно, — опустила глаза девушка.
— Проходи в кухню. Чаем тебя напою, расскажешь, что и как. На кухне Катя уже вовсю грохотала посудой, лишь искоса она посмотрела на незваную гостью, которую устраивал за столом ее заботливый муж.
— Я не понимаю, а что ты вообще сюда заявилась? — раздраженно спросила женщина, —Столько лет ни слуху, ни духу. И тут, на тебе, здравствуй папа!
— Мама только сейчас мне рассказала, что папа мне не родной. Ну тот, который меня вырастил. Он-то с самого начала знал о том, что я ему не дочка вовсе. А я, выходит, не додумалась. Знаете, даже легче стало, когда мать мне все рассказала. Я всю жизнь гадала, почему меня папка так не любил? Кричал, обзывал, лупил всем, что под руку попадётся. Один раз, вообще, чуть не убил, я тогда маленькая совсем была. Он меня одну в машине оставил, запер снаружи. Жара стояла невероятная, я пить так хотела. Начала ерзать, трогать все. Хотела-то погудеть, чтобы он пришел, хоть окно бы приоткрыл. Но случайно сняла машину с ручника, и та съехала в канаву. Как сама не убилась — не знаю. Помню только, как отчим за волосы меня выволок. Я ему кричу — папа, папка! Пить дай. А он платьишко при всех задрал и так отходил. Долго потом сидеть не могла. И стыдно было ужасно, что машину его любимую расколотила.
— Ох, — покачала головой Катя. Ей вдруг стало искренне жаль девицу. Борис тоже весь подобрался, даже кулаки сжал, чего раньше никогда не делал.
— Вот мы и поссорились вчера. Папа, — девушка осеклась, — то есть отчим, хотел, чтоб я ему с мешками цемента помогала. Он тепличку новую собрался строить. Я отказалась, они ж тяжеленные, полсотни килограмм весит каждый. Мать меня отчитала, а потом велела убираться куда угодно. Раз мне уже исполнилось восемнадцать, то содержать меня никто и не должен.
— Куда убираться? — Катя уже сама расстроилась ужасно, переживая за несчастную девочку.
— Куда угодно. Мама так и сказала, что устала от меня, моих выходок, что отчиму можно было помочь, а нет, так строй сама свою жизнь, как знаешь. И мама тут же мне о вас и рассказала. Что есть у меня, оказывается, родной, настоящий отец, — девушка с такой надеждой посмотрела на лицо Бориса, — Может, хоть он приютит. Дома мне нет места, не нужна я там никому. А куда идти — не знаю. Думала, может, пустите переночевать, а завтра устроюсь работать на склад. Там, говорят, и ночевать можно.
Борис пришел в ужас от слов своей дочери, даже Катя начала искренне сочувствовать девушке, жизнь которой оказалась исковеркана из-за чужой глупости.
— Разве можно так поступать с родным ребенком? — женщина выставила на стол перед Леной салат, да несколько бутербродов, — Кушай, сейчас чаю налью. Где бы тебя спать уложить?
Тут в замочной скважине провернулся ключ. Их дочка, Нюша, просто впорхнула на кухню. В руках девушка держала огромный букет и вся сияла счастьем.
— А я до Сони так и не доехала. Была на свидании! Ой, а это кто?
— Это Лена, — Борис приподнялся навстречу дочери, дал ей чмокнуть себя в щеку, — Наша дальняя родственница, приехала к нам погостить.
— На пару недель, — скрепя сердце дополнила Катя и заметила, как у Лены опустились вниз плечи.
Бедная девочка, сколько же она натерпелась. Думала, что из отцовского дома ее тоже выгонят поганой метлой, уж и не надеялась ни на что.
— Пусть она у тебя в комнате поживёт. Там хороший диван, только недавно купили.
— Ну, ладно, — довольно миролюбиво согласилась Нюша. Она предпочитала не спорить с родителями без особого повода. Да и девушка ей показалась робкой и очень скромной.
— Кстати, а с кем это ты встречалась? — вдруг пошел в атаку Борис, — Опять со своим Виктором? Мы же тебе запрещали!
— Нюша, пойми, он плохой парень. Богатый, но это еще ничего не решает. И до добра эти свидания тебя точно не доведут. Зря ты так.
— Я сама решу, с кем мне встречаться! — выскочила из кухни Нюша. Родители слышали, как она ходит по дому, ставит в вазу цветы. Букет и вправду был роскошный. Потом скрипнул ящик комода, девушка доставала белье для новой знакомой, стелила постель. Лена в это время притихла за столом, словно мышонок. И Кате, и Борису было невыносимо жаль такую несчастную, тихую девушку. И голоса-то не смеет подать.
— Пойдем, я дам тебе халат и полотенце. Хоть ополоснешься с дороги.
— И горячая вода есть?
— Сколько угодно, — невольно улыбнулась Катя.
После душа Елена ушла в комнату Нюши. Диван уже был застелен, а дочка Бориса красовалась перед зеркалом, прикладывая к шее золотой кулончик на тонкой цепочке.
— Красиво, — Лена завистливо прикусила губу.
— Это мне Виктор подарил сегодня. Он очень богатый. И такой щедрый, стоит только пальчиком на что-нибудь показать, как сразу мне это дарит. Хоть кулон, хоть цепочку. Только родителям я не все показываю. Они иначе переживать начинают. И ты не проговорись.
— Хорошо, — Лена мельком посмотрела на шкатулку — небольшой сундучок доверху полный украшений.
— Вот те серьги из белого золота, они с показа мод. Туда никого не пускали, но Витя такой крутой, он смог договориться, и мы прошли, представляешь?
— Нет, — честно ответила девушка.
— Провел меня к модельеру и предложил выбрать любые серьги! Ну то есть вообще любые. Я выбрала эти. Красивые, правда?
— Очень.
Лена задумалась, Нюша с легким пренебрежением смотрела на девушку. Родственница, а она ее совершенно не знает, как так получилось?
Нюша и представить себе не могла, что ее семья тоже многого не знает о Лене.
Ещё больше историй здесь
Как подключить Премиум
Интересно Ваше мнение, делитесь своими историями, а лучшее поощрение лайк и подписка.