Крыло птицы… Улыбка девушки… Ладонь Мариам… Взгляд художника… Одно.
Еврейский Эдем потерян, но светится огнями семейных очагов, молитвенных свечей и детских счастливых глаз, слушающих песни своих матерей.
Хорошая еврейская история начинается с музыки и танца. Эта история – не исключение. Праздник – это улыбки. И Розина да Сильва (гипнотически выразительная Минни Драйвер) излучала неуловимое совершенство движений на радость гостей. Богатство, как внутреннее состояние полноты жизни, Розина унаследовала от своего отца, известного коммерсанта в Лондоне. Мать научила её не унывать, принимать даже грошовое счастье с благодарностью Богу и самой себе.
Когда после смерти отца остались только долги, городская леди Розина стала Мэри Блэкчёрч, чтобы скрыть своё еврейство, и устроилась гувернанткой в захолустном готическом замке на далёком шотландском острове.
Несмотря на значительные неудобства, артистическая душа Розины-Марии впитала в себя дух приключений. Ей повезло открыть новую страницу незнакомой жизни среди ЧУЖИХ.
Хозяин дома Чарльз Кавендиш (благородный везунчик Том Уилкинсон) занимался фотографией (действие происходит в 1830-х годах). В то время это было больше похоже на магию, чем на науку. Ловить и оставлять тень человека на бумаге в самые выразительные моменты его жизни – это потенциальное искусство художника, ограниченного даже красочным, но подражанием. Розина была поражена мыслью о том, что в фотографии можно было украсть у времени момент бессмертия, оставив его не только в воспоминании, но и в содержательном психологическом жесте-послании. Эта мистерия напоминала сценическое искусство, которое она боготворила.
Общество маленькой воспитанницы Марии Блэкчёрч было не из приятных, но и не более отталкивающим, чем отварной говяжий язык или манный пудинг на семейном столе. Веселые пробежки на перегонки по берегу океана сделали своё дело. А потом и свежая южная красота Розины-Марии не могла не произвести впечатление на мини-леди. На волне возникающего взаимного доверия Рози научила строптивую Клементину играть в кукольный театр, озвучивая характеры. Так она узнала о девочке очень много нового. Интерес порождает интерес. Небезразличие Марии ко всему новому установило симпатическую связь и с хозяином имения. Она сама с кошачьим любопытством проникла в его фотолабораторию. «Красота есть реальность и реальность есть красота», - эта эстетическая аксиома Розины обогатила работу мистера Кавендиша новым направлением его строго научного подхода. «В конце концов, - подумал он, вся наша жизнь – это непредсказуемая в своей красоте игра света и тени».
Неожиданно для неё Чарльз Кавендиш занял в подсознании Розины место недавно погибшего отца, для неё - божьего наставника, демонстрирующего живительную силу веры во всех мирских делах и в самом познании жизни. Принцип женственности – сохранение красоты, мужественности – в поиске её Истока. Они, Мария и Чарльз, по судьбе стали спутниками на общем Пути в океане человеческой памяти.
Лучше бы она не просила снять её фотопортрет! Он знал, что можно утонуть в её глазах, как в созвездиях морских капель, из которых Рози изобрела для него первый в мире фотозакрепитель. Красота безжалостна. Она толкает на путь скитаний, бесконечного и безутешного поиска идеала, перед которым человек сам бледнеет как тень.
В фильме потрясающе исполнен «шаманский танец» еврейского эротизма и пуританского самоограничения – дуэт пьянящего дионисийского безумия. Рози так легко отдалась своей первой любви! Это было как родиться и дышать, увидеть свет и расти. Она впитала в себя опыт созерцания своего мужчины, который сходит с ума от любви. Он был опытен и нежен, страстен и деликатен. Им обоим повезло. Они стали другими. Упавшие в любовь талантливы как никогда, сотворяя себя и друг друга заново. Они как боги. Знают о себе всё. Чудесный упоительный ритм жизни делает любую музыку узнаваемой, любую речь понятной, любой взгляд содержательным и близким.
Можно сказать, что фильм - об универсальной формуле эликсира творчества, смысла жизни, «настоянного» на любви.
Розина была свободнее и смелее своего зрелого любовника. Она не была обременена комплексом первородного греха. То, что в ней открылось, оставалось чистым как распустившийся лотос. Она знала самую простую полезную истину: человек может стать тем, кем захочет. Царица Саломея всегда получает свои дары. Розина да Сильва почти двести лет назад стала родоначальницей и вдохновительницей художественной эротической фотографии, и фотокамера не могла не стать одушевлённым Желанием инструментом искусства. Демоническое и божественное в одном флаконе, подобно древу Сефирот…
Дерзкая и прекрасная (в моей галерее образов – «созерцательная новатор») Розина Блэкчёрч думала результатом, деньгами, как и её бизнесмен отец. Азартная черноглазая колдунья уже бы открыла сеть фотоателье в Эдинбурге, Лондоне и Париже пока слишком серьёзный лорд Чарльз боялся, что его обскочат конкуренты-изобретатели из Оксфорда, признают его исключительные заслуги. Слава и удовольствие – это сейчас, а не потом. Мысль консерватора – это действие новатора. Она ждала признания только от Чарльза, признания того как плодотворно она умеет любить.
Возрастные комплексы дали о себе знать, и папаша Кавендиш по старой библейской схеме во всём начал обвинять Еву. А Евой-таки оказалась свободолюбивая Лилит, которая знает куда послать надоедливых и самодовольных мужчин.
В своём новом ателье в Лондоне она создавала выразительные фамильные портреты с большим уважением к традиционным семейным ценностям, но с игривым налётом загадочности. В своей среде она получила полное признание, как яркая сторона полной Луны. Но тень воспоминаний как ханукальная песня печальной улыбкой и надеждой на будущее заполняла её душу.